Самострел / Политика и экономика / Что почем

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Самострел / Политика и экономика / Что почем

Самострел

/  Политика и экономика /  Что почем

11 млн единиц боеприпасов находилось на испытательном полигоне в районе поселка Нагорный под Чапаевском Самарской области, где в результате пожара около двух суток рвались бомбы, снаряды и мины. Ущерб от ЧП еще не подсчитан, однако уже можно предположить, что счет пойдет на миллиарды рублей. С учетом частоты взрывов, а их, по словам очевидцев, было 20—25 в минуту, арсенал полигона практически полностью уничтожен или поврежден. Например, только с одного километра трассы Самара — Волгоград, проходящей рядом с полигоном и попавшей в зону «обстрела», саперы собрали порядка 100 тысяч снарядов. Трасса до сих пор перекрыта, так как засыпана боеприпасами и опасна для автомобилистов. По словам первого заместителя начальника ГУ МЧС по Самарской области Андрея Третьякова, снаряды рассыпаны по дороге как горох — в три-четыре слоя. Так что назвать какие-то сроки по их ликвидации пока невозможно.

По мнению экспертов, самой сложной задачей станет уничтожение поврежденных боеприпасов. Дело в том, что их нельзя просто утилизировать безопасным способом — теперь их надо уничтожать только взрывом. О том, во что это обойдется, можно лишь догадываться. В частности, военный эксперт, бывший начальник управления ракетно-артиллерийского вооружения ВМФ РФ капитан первого ранга Вячеслав Апанасенко рассказал «Итогам», что еще в советские времена, когда на полигоне артиллеристы стреляли из орудий больших калибров, существовала такая шутка — после каждого выстрела офицеры говорили друг другу: «Вон еще одни хромовые сапоги полетели». Цена боеприпасов всегда была достаточно высокой. Именно поэтому исчерпавшие срок службы боеприпасы обычно утилизируются, что, кстати, и должно было произойти с арсеналом самарского полигона. По словам эксперта, килограмм боеприпаса, отправленного на утилизацию, обходится бюджету военного ведомства в 500 рублей. То есть утилизация пятитонной морской мины стоит 2,5 миллиона рублей. При этом полученные после утилизации продукты — взрывчатые вещества, цветные металлы и т. д. — вновь отправляются на рынок и имеют свою цену, правда, на порядок ниже, чем цена утилизации. Эксперты не берутся оценить, выиграло или проиграло от происшествия военное ведомство: ведь большинство снарядов самоутилизировалось почти бесплатно, а выплаты компенсаций пострадавшим — это проблемы местного бюджета, а не министерства.