Modus vivendi [197]

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Modus vivendi [197]

Объединенная ост-индская компания (по-голландски: Vereenigde Oostindische Compagnie, или, сокращенно, VOC) была учреждена 20 марта 1602 года на основании хартии, выданной сроком на 21 год Генеральными Штатами [198]. Помимо монополии на торговлю, VOC наделялась уникальными правами заключать соглашения, объявлять и вести войну от имени самих Генеральных Штатов, иными словами, полностью представлять интересы государства за рубежом.

VOC состояла из шести Палат (Kamers), по числу портовых городов, принявших участие в формировании уставного капитала: Амстердам, Миддельбург, Энкгуйзен, Делфт, Хоорн и Роттердам. Делегаты Палат избирали специальный комитет - «Семнадцать Господ» (Heeren XVII), реализовывавший верховную власть в компании. Восемь членов комитета делегировал Амстердам, четыре - Миддельбург, остальные города - по одному. Последнее место в комитете получали по ротации все Палаты, за исключением Амстердама. Очевидно, что система выстраивалась таким образом, чтобы обеспечивалось равенство интересов доминирующей Палаты Амстердама и всех остальных участников мероприятия.

Распределение уставного капитала VOC по Палатам показано в таблице.

Устав VOC закреплял право любого гражданина Объединенных провинций стать акционером торговой компании. История трепетно донесла до нас никчемные имена ложкаря Тийса Диркзуна, внесшего 150 гульденов, и швеи Клациен Клаасдохтер с ее 100 гульденами. В общей сложности VOC насчитывала 1 143 акционера, что, несомненно, является самым ранним в истории примером подлинного триумфа демократии и капитализма. Другое дело, что 40% акций контролировали беженцы из Амстердама (301 акционер), возглавляемые Исааком ле Мером (внес 85 000 гульденов).

В исторической перспективе затея VOC выглядела в равной мере амбициозно и фантастически, шутка сказать: вызов величайшим морским державам (Португалии, Испании и набирающей мощь Британии) бросала одна коммерческая структура, к тому же представляющая государство, учрежденное 23 года назад (Утрехтская уния 1579 года). Посмотрим же, как VOC расправилась с каждым из своих соперников.

Начнем с Португалии. В отличие от иберийских мореходов, добровольно обременивших себя духовной миссией, VOC религиозными амбициями не страдала. Голландские флегматичность и упорство, помноженные на иудейские изобретательность и хитрость, полностью исключили вопросы веры из уравнения. VOC было глубоко наплевать, какому богу молятся малайцы, китайцы, индийцы и японцы, главная задача заключалась в том, чтобы заполучить мускатный орех, гвоздичное масло, перец и корицу - четыре специи, вскоре превратившие Утрехтскую унию в богатейшую страну Европы.

Существенная экономия на содержании армии миссионеров позволила VOC сосредоточиться на военном аспекте торговой деятельности и добиться в этом направлении неслыханных результатов. Комитет «Семнадцать Господ» рассудил, что на начальном этапе экспансии было неразумно вступать в морские сражения с португальцами, поэтому корабли VOC отказались от традиционного пути в Юго-восточную Азию (вдоль восточного побережья Африки и далее - к Индии, Цейлону и Малайзии) и проложили собственный новый маршрут: южнее Мадагаскара через Индийский океан до 120-го меридиана, а затем на север - к острову Ява. По пути следования голландцы основали перспективную колонию у мыса Доброй Надежды (Ян ван Рибек, 1652 год) и открыли Австралию (прозванную Новой Голландией, 1606 год).

Идея заключалась в том, чтобы основать на Джаве форпост, укрепить его, передислоцировать на места войска и лишь затем разобраться с конкурентами. Так на карте появился город Батавия (сейчас - столица Индонезии, Джакарта) с непобедимым гарнизоном и свирепым генерал-губернатором - Яном Питерзуном Коеном. Коен методично вырезал всех сопротивлявшихся туземцев, а затем расправился с англичанами и португальцами. В противовес любвеобильным иберийцам сотрудники VOC не западали на местных красавиц, не вступали в смешанные браки и не стремились променять родные польдеры [199] на джунгли тропиков. Такой подход позволил VOC без лишних угрызений совести физически истребить руками Коена, а затем и его последователей на посту генерал-губернатора Голландских Восточных Индий - всех противников, не делая, что показательно, исключений ни для безбожников-аборигенов, ни для братьев во Христе из Британии и Португалии.

Ян Питерзун Коен, вошедший в историю знаменитой максимой «Dispereert niet, ontziet uw vijanden niet, want God is met ons!» (Не отчаивайся и не щади врагов, потому что Господь пребывает с нами), убедительно продемонстрировал эффективность протестантской логики в бизнесе: «Прости, старик, ничего личного!» Когда в 1623 году на острове Амбон Коен руководил пытками и рубил головы благородным джентльменам из конкурирующей Английской ост-индской компании, он отнюдь не испытывал эмоционального сладострастия (иберийская слабинка!), а лишь преследовал простую, как гульден, цель: выдавить англичан с острова и установить монополию VOC на производство гвоздичного масла. Забавно, что «амбонская бойня» проходила в период действия мирного соглашения, подписанного Британией и Нидерландами в 1619 году.

Военно-торговая экспансия VOC шла на север. После острова Ява голландцы захватили Борнео и Суматру, выдавили португальцев с Цейлона (монополия корицы), закрепились в Малайзии, проникли на китайский рынок через остров Формоза (Тайвань) и добились эксклюзивных партнерских отношений с Японией, торговавшей на протяжении 200 лет с внешним миром исключительно через представительство VOC на острове Дешима. Можно спекулировать на тему близости самурайского духа и голландской беспощадной целеустремленности, однако факт остается фактом: португальцев японцы с позором выгнали.

К 1669 году VOC превратилась в самую богатую частную компанию мира, на балансе которой состояло 150 торговых судов, 40 военных кораблей, 50 тысяч сотрудников и собственная 10-тысячная армия. Выплата дивидендов достигла 75% в год - факт, безусловно, сказавшийся на благосостоянии всего государства. К этому времени Нидерланды уже завершили 80-летнее военное противостояние с Испанией, переломив в 1639 году хребет Армады в решающем морском сражении (77 кораблей потоплено, 24 тысячи солдат убито). Мюнстерский мирный договор (1648 год), хоть и не принес вожделенные южные провинции (Фландрию и Брабант), однако санкционировал полное закрытие судоходства по реке Шельде, соединявшей Антверпен с морем, окончательно утвердив торговую монополию портов северных провинций.

Мы приблизились к самой драматичной главе нашей истории: Нидерланды, достигнув экономического и военного величия, дополненного беспрецедентным развитием науки и искусства, неожиданно покатились в конце XVII века под гору. Рост торгового оборота VOC продолжался, монополия укреплялась, однако на дивиденды оставалось все меньше и меньше денег: почти все доходы компании поглощала гигантская машина, которая на глазах превращалась из динамичного коммерческого предприятия в болотообразный modus vivendi гражданского населения: десятки тысяч голландцев поступали на службу в VOC, уплывали в далекие азиатские колонии, страдали от малярии, получали зарплату, приторговывали на стороне, сколачивали скромное состояние, возвращались к родным польдерам и умирали с чувством выполненного долга. Добавьте сюда изменение рыночной конъюнктуры, выход специй из моды и - главное! - полную неспособность руководства VOC переориентировать экономическую деятельность компании на иные перспективные рынки (например, жесткую древесину, составляющую сегодня одну из основ экспорта Индонезии), и вы получите картину печального умирания некогда самой блестящей европейской деловой инициативы.

Ad posteros [200]

Принято считать, что крушение экономической мощи Нидерландов связано с неудачной политической ставкой на революционное движение. Вначале славные мореходы поддержали Соединенные Штаты Америки в их борьбе за независимость, в результате чего озлобленная Британия уничтожила голландский военный флот (четырехлетняя война 1780-1784 годов), а заодно конфисковала и большую часть имущества VOC в Юго-восточной Азии - корабли, фактории, склады, форпосты и рынки сбыта. Затем Патриотическая партия Нидерландов, напитавшись ядом Liberteґ, Egaliteґ, Fraterniteґ, повергла страну в прусскую (1787 год) и французскую оккупации (1795 год). Последнее событие привело не только к утрате независимости, но и переименованию страны (в Батавскую республику).

К экономическим причинам гибели VOC ученые мужи относят целый букет, на наш взгляд, второстепенных факторов:

· VOC утратила монополию на специи, сосредоточившись на ревностной защите плантаций в Восточных Индиях, вместо того чтобы вслед за англичанами и французами культивировать растения в других, экономически более выгодных местах.

· Торговая флотилия VOC состояла из легких судов, которым для окупаемости приходилось перевозить только товар повышенной рентабельности (специи, кофе, чай). В долгосрочной стратегической перспективе гораздо более выгодным товаром могли стать жесткие породы тропического леса - ведь даже собственные корабли голландцы строили из древесины, закупаемой втридорога в Скандинавии и странах Балтии.

· Во второй половине XVIII века рыночная конъюнктура резко изменилась: вместо перца, мускатного ореха и гвоздичного масла наибольшим спросом стали пользоваться кофе и чай, на которые у VOC никогда не было монополии.

· VOC в пух и прах проиграла торговую схватку со своим основным конкурентом в колониях - Английской ост-индской компанией (АОИК). Голландцы торговали по старинке, скупая за бесценок у местных предпринимателей товары, которые последние несли в фактории VOC от безысходности. Британцы же разработали и воплотили гениальную схему, совмещающую бартерные цепочки с инициативой местного криминалитета (вот оно - рождение института зиц-председателей!). Выглядела эта схема приблизительно так: китайские агенты АОИК получали у британских хозяев оружие и обменивали его на перец у местных пиратов под самым носом у VOC - в проливе Сунда (между островами Суматра и Ява). Перец китайцы несли обратно в АОИК и обменивали на опиум, который англичане производили на фабрике в Бенкулу. Опиум китайцы везли на родину, где этот товар пользовался феноменальным спросом, а на вырученные деньги закупали чай, который корабли АОИК чинно доставляли в Лондон - аккурат к five o’clock tea. Знаете, какая суммарная рентабельность была у этой гениальной цепочки? 1 000 «концов» и выше [201].

· VOC проиграла торговую схватку и пиратам, которые на своих быстроходных лодках не только легко уходили от погони голландских военных кораблей, но и поднимались вверх по течению островных рек, выгодно торгуя с оторванными от цивилизации племенами.

· Наконец, двухсотлетняя компания стала жертвой закономерного одряхления и бюрократизации: расслабленное управление в центре («Семнадцать Господ», вечно пребывающих не «в теме»), отвратительная бухгалтерия, разнесенная по шести Палатам VOC и не сводимая воедино, неподъемные расходы на содержание армии солдат и управленцев в колониях, повальная коррупция на всех уровнях, спорадическое и недостаточное кредитование.

Спору нет: перечисленные проигрышные обстоятельства явно способствовали умерщвлению двухсотлетней старухи. Рискну, тем не менее, предположить: если бы не одна скрытая от глаз широкой публики метаморфоза, VOC благополучно умирала бы и по сей день. О какой метаморфозе идет речь? Намек прозвучал абзацем выше: «недостаточное кредитование». Именно это обстоятельство определило незавидную судьбу первой транснациональной компании в истории. Когда это произошло? Полагаю, в конце 1688 года, когда штатгальтер Голландии Вильгельм Оранский высадился в Торбее и под восторженные крики толпы лишил Иакова II короны, реставрировал протестантство и провел через Парламент великий «Акт веротерпимости» (Toleration Act), который ознаменовал начало активного оттока банковских капиталов из Нидерландов в Британию, связанного с прямым переселением из Утрехтской унии в Лондон банкиров Антверпена - тех самых «южан», что обеспечивали на протяжении века особый размах и особый успех VOC.

В истории «старых денег» начиналась новая глава.