52. Филострат по второму разу описывает вызов Аполлония-Христа на суд

Филострат отводит суду над Аполлонием много места. Скорее всего, он свел воедино несколько бывших у него отрывочных записей об этом важном событии. В результате, один и тот же факт встречается у него иногда по два или даже по три раза. Сейчас, например, мы увидим, что Филострат вновь возвращается к вызову Аполлония-Христа на суд Пилата, хотя уже рассказал нам об этом ранее. Причем не так давно, всего лишь несколькими страницами выше.

«На следующий день Аполлоний толковал в том же духе, однако был уже подослан к нему ОСВЕДОМИТЕЛЬ, дабы оповещать Домициана о речах его. Вид у этого осведомителя был мрачный, и твердил он, будто грозит Аполлонию некая превеликая опасность, а говорил он обиняками, как то в обычае у ДОНОСЧИКОВ, успевших добыть десятки улик. Аполлоний понял уловку и повел беседу так, чтобы доносителю от нее толку не было…

Случались в эту пору В ТЕМНИЦЕ и другие происшествия… но среди них не было ничего важного… Впрочем, Дамид, дабы ничто не забылось, записывал и всякую малость…

На заре пришел императорский посыльный писарь и возвестил: „По государеву повелению ты, Аполлоний, обязан в присутственное время явиться в Судебную палату, ОДНАКО ЕЩЕ НЕ ОТВЕТЧИКОМ, но желает государь взглянуть, каков ты есть, И ПОБЕСЕДОВАТЬ С ТОБОЙ НАЕДИНЕ“…

Он (Аполлоний — Авт.) смежил глаза… а на рассвете ПОМОЛИЛСЯ СОЛНЦУ… Явился посыльный писарь, зовя скорее отправиться к императору… „Идем“, — сказал Аполлоний и смело пошел вперед. По дороге сопровождали его четверо из охраны, но не стерегли каждый его шаг, а держались на приличествующем расстоянии. Следом шел Дамид, хотя и напуганный, однако по виду погруженный в раздумье. Все встречные глазели на Аполлония, любопытствуя его нарядом, да и святость самого его облика внушала изумление…

Так они (Аполлоний и Дамид — Авт.) беседовали, покуда не выдался у императора досужий час, так что, избавясь от всех дел, вознамерился он, наконец, поговорить с Аполлонием, который и был препровожден в государеву палату дворецкими служителями, не позволившими, однако же, Дамиду идти следом. Император был в масличном венке… двор этот весь был уставлен цветочными горшками — такие цветы ассирияне растят у себя под крышей… Прервавши священнодействие, император поворотился к посетителю и, изумленный его обликом, воскликнул: „Элиан, да ты привел ко мне какого-то НЕБОЖИТЕЛЯ!“» [876:2a], с. 160–163.

Начинается длительная беседа Аполлония с римским императором, якобы Домицианом. Подчеркнем, что она снова описывается как БЕСЕДА НАЕДИНЕ, С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ. Не исключено, что в данном сюжете в образ императора дали вклад сведения не только о Пилате, но и о евангельском царе Ироде, а также иудейских старейшинах, обвинявших Христа в государственной измене и других нечестивых деяниях. Император требует от Аполлония объяснений по поводу его участия в заговоре Нервы. Аполлоний категорически отрицает факт заговора и утверждает, что у него и в мыслях никогда не было покушаться на царскую власть.

Может возникнуть недоуменный вопрос — почему же Аполлоний отрицает свою вину, когда в предыдущих рассказах он вроде бы описывался как главный организатор заговора. Наше объяснение простое и вытекает из новой хронологии. Те, прежние, рассказы Филострата относились к эпохе Ирода I, когда, как мы видели, Аполлоний-Христос был еще мальчиком и стал невольным виновником избиения вифлеемских младенцев. Они погибли именно из-за него. А теперь мы находимся в самом конце жизнеописания Аполлония-Христа, в эпохе Ирода II. Здесь Христос уже взрослый. Тут никакого заговора со стороны Аполлония-Христа, конечно же, нет. Напротив, он сам становится жертвой коварного доноса, обмана и интриг против него. Но Филострат этого не понимает, и ошибочно считает, будто второй его рассказ является НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ первого. Что совершенно неверно. Между ними зияет временнóй промежуток в несколько десятков лет. Поэтому Евангелия совершенно справедливо заявляют, что Христос был обвинен перед Пилатом ложно, что никакого заговора против власти и прежней веры он не организовывал. Иисус пал жертвой доноса и мятежа. Как мы уже знаем, кровавого бунта и государственного переворота в Царь-Граде = евангельском Иерусалиме, в 1185 году. См. книгу «Царь Славян».

Но вернемся к Филострату.

Несмотря на все уверения и объяснения Аполлония, император не верит ему. «И тут император ЖЕСТОКО НАДРУГАЛСЯ НАД АПОЛЛОНИЕМ — ВЕЛЕЛ ОСТРИЧЬ И ОБРИТЬ ЕГО, А ЗАТЕМ ЗАКОВАТЬ САМЫМ ЗЛОДЕЙСКИМ СПОСОБОМ. О волосах Аполлоний сказал: „Я и позабыл государь, что шерсть моя в опасности!“, а о кандалах: „Ежели я, по-твоему, колдун, что тебе толку в этих оковах?“…

Вот так описывает Дамид встречу, которая была у Аполлония и Домициана С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ ЕЩЕ ДО СУДА» [876:2a], с. 163–164.

Здесь стоит обратить внимание на еще одно упоминание о длинных волосах Аполлония-Христа.

Согласно Филострату, данная беседа Аполлония с императором разными летописцами описывалась по-разному. Встрече явно придавалось большое значение, бытовали разные мнения о том, что на самом деле произошло.

Филострат пишет: «Однако же кое-кто ЗЛОНАМЕРЕННО искажает названное происшествие, утверждая, будто Аполлоний прежде оправдывался, а лишь затем был заключен в оковы и острижен. Эти-то клеветники и состряпали некое послание… в котором представляют Аполлония падающим в ноги Домициану со слезною мольбою, дабы тот совлек с него кандалы… И еще: Аполлоний ушел из суда, выиграв дело, — как же мог он быть закован в кандалы после оправдательного приговора» [876:2a], с. 164.

Описанная сцена жестокого надругания над Аполлонием-Христом по приказу правителя хорошо нам известна из канонических Евангелий (Матфей 27:27–30). Это — известное бичевание Христа, см. рис. 1.78. Его связали, раздели, возложили на голову терновый венец, избивали. Так что описание Филострата хорошо соответствует евангельской версии.

Рис. 1.78. «Бичевание Христа». Михаэль Пахер. Алтарь приходской церкви в Зальцбурге. Якобы около 1495–1498 годов. Австрийская Галерея. Вена. Взято из [143:0], с. 135.