Брак

Брак

Для бортпроводницы из Калининграда Людмилы Шкребневой ленинградский театр сатирика Аркадия Райкина стал местом первого знакомства с будущим мужем. Тогда подруга пришла на представление не одна, а с двумя парнями. Ее молодого человека звали Алексей, другого — Владимир. Он был неказистого вида, безвкусно одетый, светловолосый, зажатый молчун неопределенного на вид возраста. Если бы ей кто-то тогда сказал, что это будущий президент России, она точно сочла бы такого человека неумелым шутником или сумасшедшим. И была бы не права, так как этот скромный и даже застенчивый человек и был Владимир Путин. За весь вечер он не проронил и десяти слов. Больше краснел и улыбался. При этом как-то странно для взрослого человека смотрел в пол или в сторону. Как бы в плечо собеседника. И только один раз неловко пошутил, отвечая на вопрос о том, чем занимается, туманно назвав себя специалистом по общению с людьми. Уже потом подруга сказала Людмиле, что Володя юрист по профессии и работает то ли в уголовном розыске, то ли в военной прокуратуре.

На самом деле к моменту их первой встречи Владимир уже был сотрудником Ленинградского управления госбезопасности. К тому же имел звание мастера спорта по самбо и дзюдо. То есть контрразведчик и почти профессиональный спортсмен. И все еще был на распутье. Поступая по собственной инициативе в КГБ, Владимир мечтал о романтической зарубежной разведке, а приходилось заниматься малоинтересной оперативной рутиной по выявлению и разоблачению контрабандистов, валютчиков, диссидентов, религиозных сектантов и тому подобных отщепенцев. Поэтому он не раз подумывал о возвращении в большой спорт, где у него хорошо получалось и где ему сулили блестящие победы на самых высоких соревнованиях. Но в тот период двери в спецслужбах открывались только в одну сторону.

По-настоящему близкое знакомство тогда не состоялось. Владимир не произвел на Людмилу особого впечатления, и она вскоре бы о нем забыла. Если бы не одно важное для заядлой театралки обстоятельство. Выяснилось, что он может достать билеты в любой театр. Даже в Мариинку и невероятно популярный мюзикл. И это меняло дело! Ему же она сразу приглянулась. Людмила вела себя достойно, была симпатичной, обаятельной. С хорошей фигурой, светлыми волосами, черными как смоль бровями над ярко-синими глазами. И явно моложе, чем он. Как говорится, в самом соку. Раньше у него был роман. Ее тоже звали Людой. Однако он не был успешным и большого опыта общения с женским полом не дал. Есть вполне вероятное предположение, что Владимир расстался с ней по причине ее «профнепригодности» в качестве жены сотрудника спецслужбы. Поэтому в случае с Людмилой II он не очень форсировал события. «Он взял меня измором», — потом скажет она. Хотя на самом деле тянуть не собирался. И был не против того, чтобы новое знакомство быстрее переросло в более близкие отношения. Основания для этого были. Но она не торопилась. И повлиять на нее с ее жестким, как выяснилось, характером было непросто.

Да, в этот период он и она были свободны. Но все время посвящали работе, службе и спорту. А она еще и учебе. После гибели студенческого друга Володи Черемушкина новых друзей он не завел. Владимир Путин из тех людей, кто от дружбы не отказывается, но и в друзья не навязывается. В КГБ близких друзей тоже не появилось. Этому мешало многое, но в первую очередь специфика профессии, а также его замкнутость и полное погружение в карьеру.

Вообще для карьеры важна не дружба. Важно умение выстраивать отношения. А настоящая дружба и карьера малосовместимые вещи. Например, в спорте дружбе мешает непрерывная конкуренция за места на пьедестале, призы и медали. В службе та же конкуренция — за чины и звания. Например, сложно представить настоящими друзьями космонавтов Гагарина и Титова, когда в первый полет мог отправиться только один. Товарищами — да, но не друзьями. К тому же Владимир очень рано понял, что настоящий авторитет имеют не лидеры, а те, кому удается сохранять независимость.

Что касается его костюма неопределенного цвета, в котором он явился в театр на встречу с девушками, то и здесь, возможно, сработала привычка. Спортсмены и в будни и в выходные больше обходились спортивной одеждой и были не ахти какими «специалистами» по части моды. Известна фотография, на которой Владимир выглядит совсем странно: малиновый пиджак, рубашка с галстуком и синие спортивные штаны фирмы «Адидас». Вспоминает Людмила: «Он никогда не придавал значения одежде. У него всегда было два-три костюма. Ну, еще джинсы, рубашки. Дома он ходил в джинсах и свитере. Позже, поскольку все время на публике, стал к этому относиться внимательнее».

Да и по общению с женской половиной среди его товарищей самбистов и дзюдоистов знатоков было не много. Тренеры же специально ограждали своих подопечных от лишней и, как считалось, вредной для спортивных результатов дружбы с девушками. Служба в КГБ тоже не «поощряла» активных внешних контактов.

Офицерам КГБ по тем временам платили неплохо. Капитан Путин получал не меньше 250 рублей и мог бы одеваться вполне прилично. Но выросший в небольшом достатке и воспитанный в большой скромности, он и тогда, и долгие годы потом не стремился к изыскам. Ни в одежде, ни в еде. Впоследствии он поделился своим кредо по этой части: «Копить деньги я не особенно умею. Да и на что копить-то? Я считаю, что нужно иметь комфортное жилье, нормально питаться, прилично выглядеть, дать хорошее образование детям, иметь возможность иногда съездить куда-нибудь отдохнуть. И это все, на что нужны деньги. А на что еще? Вообще, если бы у меня была куча денег, я бы поездил, попутешествовал». Не густо, но есть прогресс по сравнению с желаниями древнерусского мужика, который на вопрос, если станет царем, чего бы пожелал, ответил: «Украл бы сто рублей и убег». Скромность бытовых желаний будущего президента стала нормой и после их соединения с Людмилой. Она вспоминает: «Такого не было, чтобы мы не считали деньги. Наверное, надо заниматься крупным бизнесом, чтобы их не считать». Поэтому бездоказательные стенания белковских и им подобных оракулов о безмерных богатствах президента-премьера-президента Путина не имеют под собой главного основания — его стремления к роскоши, без чего их накопление не имеет практического смысла. И дочерям он в мужья олигархов не подобрал. Как это делают многие правители. К примеру, президент Украины Кучма выдал единственную «доцю» за обладателя второго по размеру капитала в подвластной ему на то время стране.

И в университете, и спорте, и на службе Владимир всегда стремился только к одному — достижению оптимального результата. Главное — карьера! Все остальное — второстепенное. Кроме родителей и потом детей. О них он заботился трепетно. Жена тоже одна из ступенек в служебной лестнице. Уже на финишной прямой их брака Людмила призналась, что «за все время совместной жизни мы ни разу не отмечали годовщину свадьбы». Но тогда всего этого Людмила не предполагала, не знала и по молодости лет не понимала. Больше того, как мужчина сразу он ей не очень приглянулся, а поначалу так и вовсе заинтересовал только как добытчик театральных билетов. И потому первая их встреча имела все шансы стать и последней. Если бы не еще одно важное обстоятельство: Владимиру необходимо было жениться. Возраст, служба и дальнейшие карьерные планы толкали его к этому шагу. К тому же он вдруг понял, что «привычка к холостяцкой жизни уже сложилась и, если не женюсь еще года два-три, не женюсь никогда». И вопреки правилам никому не давать своего телефона, для Людмилы из Калининграда он сделал исключение. Как оказалось, не напрасно. Она позвонила, и встречи продолжились. Ходили в театры и музеи. Гуляли в парках. Иногда посещали концерты популярных исполнителей. Вскоре она перевелась на заочное отделение филологического факультета Ленинградского университета. Поэтому ее приезды в город на Неве и их встречи стали регулярными.

Обычно для службы в органах государственной безопасности, а тем более для работы в разведывательных подразделениях отбирали семейных молодых людей. Считалось, что они надежнее. Исключения делались для обладателей дефицитных специальностей и желательно с неплохим знанием иностранного, а лучше двух языков. Особенно ценились журналисты, микробиологи, авиаинженеры, химики, физики-теоретики. Первые из-за того, что журналистская работа служила хорошим естественным прикрытием для сбора необходимой информации и контактов с ее источниками. Другие — потому, что снижали риск провала из-за того, что не надо было привлекать лишних людей для оценки добываемой специфической информации. Однако во время, когда будущий президент России рассматривался в качестве кандидата на службу в госбезопасность, востребованной стала и юридическая специальность. Председатель КГБ Андропов требовал укреплять законность в деятельности подчиненного ведомства за счет активного поиска кандидатов на работу из числа юристов. Поэтому Путина и приняли, несмотря на то что он был не женат.

Хотя брать на службу неженатых означало получить еще один дополнительный и специфический риск. Ведь и так некоторые новички не оправдывали надежд и по разным причинам не приживались. А представим себе такую ситуацию. Молодой сотрудник решил создать семью. При зачислении он был предупрежден, что еще на конфетно-букетном этапе целесообразно предоставить в кадровое подразделение подробную информацию на невесту и ее близких родственников для проверки по оперативным учетам на предмет наличия у них судимостей, зарубежных контактов, обладания секретной информацией. И самое главное — необходимо было проверить, не является ли кто из них объектом оперативной разработки органов внутренних дел и госбезопасности. Отсутствие компрометирующих сотрудника обстоятельств, чистота его будущего окружения были непременным условием при выборе кандидатуры в жены. Если это условие не могло быть соблюдено, сотрудник становился перед выбором: либо женитьба, но увольнение, либо продолжение службы, но отказ от любимого человека. Оба варианта плохие. Похоже, что в случае с первой Людмилой так и произошло. Бывали и другие ситуации, когда дальнейшая карьера холостяка зависела непосредственно от времени создания семьи. И если не было одновременно «чистой» и горячо любимой кандидатуры, приходилось решать проблему браком по расчету.

В кадровом аппарате давно были готовы послать его на подготовку для работы по линии зарубежной разведки. По всем параметрам он подходил. Но решение несколько раз откладывалось из-за отсутствия семьи. А возраст поджимал. После тридцати лет на языковую подготовку посылали редко, так как считалось, что переросток уже не может освоить иностранный язык в объеме, необходимом для успешной работы. Да и времени для служебной отдачи после дорогостоящей подготовки оставалось немного.

И тогда он решился идти ва-банк. Поскольку Людмила работала стюардессой, по-тогдашнему — бортпроводником, ему как профессионалу было ясно, что первичную специальную проверку она успешно прошла. Без этого в авиацию не брали. Получить на нее информацию для дополнительной и более тщательной проверки тоже не составляло труда. Личный состав каждого авиаотряда в СССР находился под пристальным надзором органов госбезопасности. Ответ на соответствующий запрос в Калининград по месту ее работы и жительства пришел быстро и был положительный. Их встречи с этого времени стали частыми. А отношения — более близкими.

Так сложилось, что на свидания летал не он, а она. И со стороны это выглядело как одностороннее стремление Людмилы. При более частых свиданиях выяснилось, что за ее внешней привлекательностью скрывается независимый, временами вздорный и даже прямолинейный характер. Манера поведения Владимира тоже была далека от любезной. Его черный дворовый юмор и резкость («громкость», как говорят немцы) в общении не раз становились причиной размолвок. Обоим не хватало так необходимой в общении теплоты и внимания друг к другу. Но всякий раз именно он добивался восстановления отношений. Однажды ему пришлось самому ехать в Калининград на примирение. И все же, несмотря на нередкие ссоры, постепенно между ними возникло привыкание, а потом и влюбленность.

Казалось, что дело оставалось за «малым» — сделать избраннице официальное предложение. Однако он долго не решался из-за боязни отказа. А рисковать опасался. Несмотря на то что время катастрофически поджимало. Как-то по весне, почти через три года после первой встречи, уже в звании майора он сделал ей предложение. Без выяснения отношений и предупреждения, что у него тяжелый характер, не обошлось и в этой ситуации. Но в итоге она дала согласие, почти бесстрастно заявив: «Ты мне нужен». Вот так по-деловому они все и решили. До этого разговора в феврале ей исполнилось двадцать пять. По тем временам это уже «третий звонок». Да и какая девушка из провинции устоит перед соблазном через брак с надежным и перспективным мужчиной стать жителем прекрасной, хотя и бывшей имперской столицы. Свадьбу назначил он. На июль. И это спасло его карьеру.

В октябре ему исполнялся тридцать один год. Еще полгода — и все. Конец мечте. Но пронесло. Сразу после регистрации брака соответствующее свидетельство было представлено куратору из кадрового аппарата. Вскоре последовал его перевод в отдел территориальной разведки. А через короткий период произошло то, к чему он стремился девять лет. Представление на учебу с рапортом и личным делом ушло в Москву. Полгода спустя в Ленинградское управление пришло сообщение о зачислении майора Владимира Путина на годичный факультет краснознаменного института КГБ СССР. В августе 1984 года он выехал на учебу в подмосковный поселок Юрлово.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.