Глава 14 РУССКАЯ ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ НАРОДНАЯ АРМИЯ. НА НОВОМ МЕСТЕ

Глава 14

РУССКАЯ ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ НАРОДНАЯ АРМИЯ. НА НОВОМ МЕСТЕ

Боевые же, регулярные части РОНА вместе с многочисленной армией беженцев отступили в генеральный комиссариат «Вайсрутения» рейхскомиссариата «Остланд».

Но жить им здесь спокойно не дали. Советские «партизаны» развернули против «каминцев», «локот-чан» настоящий террор, даже не террор — геноцид. Они под корень — с детьми, стариками и женщинами — вырезали поселки с переселенцами, устраивали подлые засады на пепелищах. В глазах советских «партизан» отступившие в Белоруссию «локотчане» были сплошь «фашистские прихвостни» и «гитлеровские пособники». И солдаты РОНА, и члены их семей. Если бежал от Красной Армии на запад, значит, ты — враг. Едва только «локотчане» переселились в Витебскую область, как им сразу же пришлось вступать в тяжелые бои с «партизанами» из НКВД, снабжавшимися по воздуху с «большой земли» всем необходимым, в том числе автоматическим оружием, боеприпасами, взрывчаткой. Один из батальонов бригады был сразу же уничтожен в бою с вооруженными до зубов, превосходящими по численности «партизанами». Тем не менее в течение всего двух месяцев «локотчане» очистили от «партизан» Лепель и его округу и сделали этот город своей столицей. «Локотчане» и здесь попытались было наладить такой быт, как и в «Локотской Республике». Но из этого мало что получилось. Местные жители, насмерть запуганные «партизанами», смотрели на «локотчан» как на странных, непонятных чужаков, чуть ли не марсиан. А запугали их «товарищи» из лесов, беспощадно каравшие смертной казнью за любое сотрудничество с «локотчанами», неважно в какой форме оно выражалось.

*   *    *

В середине сентября 1943 года в Русской Освободительной Народной Армии произошел прискорбный случай. Командир 2-го полка РОНА майор Тарасов решил по печальному примеру Гиля-Родионова переквалифицироваться в «советские патриоты», в «народные мстители». Он привлек на свою сторону командира артиллерийского дивизиона полка капитана Малахова, командира одного из батальонов полка Москвичева и командира роты капитана Провоторова. Эта группа планировала перейти на сторону «партизан» со всем личным составом подчиненных подразделений и частей, а для того чтобы сжечь за собою мосты, организовать, по примеру того же Гиля-Родионова, нападение этих частей на немецкий гарнизон города Сенно, где был расквартирован 2-й полк. Немецкий гарнизон города состоял из второочередных частей и резервистов. Но внезапности не получилось: кто-то из «своих» донес немцам, и они тут же доложили вверх по инстанции — самому командованию 2-й танковой армии. Тем не менее мятеж начался 15 сентября 1943 года, как и было заранее условлено. Капитан Провоторов не стал связывать себя боем с немцами, а сразу ушел во главе своей роты в лес, увел ее, как объяснил своим подчиненным, на операцию против «партизан». В лесу, в условленном месте, их уже ждали «партизаны». Роту разоружили, наскоро была проведена «селекция» (впрочем, «селекция» — это немецкое слово, работники НКВД в таких случаях употребляют слово «чистка»), и часть личного состава роты была тут же расстреляна из пулеметов, остальные уведены дальше в лес, к основным партизанским силам во главе с новоявленным «народным мстителем» и «советским патриотом» Провоторовым. Тарасов тем временем практически без боя захватил Сенно, откуда немцы поспешно отступили, и сделал его своей столицей. Здесь его мятежный, волнующийся и митингующий полк простоял неделю.

Между тем, узнав о начавшемся мятеже во 2-м полку, Каминьский тут же явился в штаб 2-й танковой армии и упросил немцев не предпринимать пока никаких мер против «мятежников», обещая уладить этот вопрос самостоятельно. Бронислав Владиславович, хорошо зная историю создания, боевые действия и личный состав 2-го полка, решительно не верил, что 2-й полк — крепкая, надежная, неоднократно проверенная в боях против коммунистов часть — действительно решил перейти на сторону «Советов». После неоднократных просьб и требований Каминьского не вмешиваться ни в коем случае, а только дать возможность ему самому без какой-либо охраны быстро прибыть к солдатам полка, пока еще не пролилась большая кровь, немцы нехотя выделили ему самолет, на котором он прилетел в расположение штаба 2-го полка.

Этого смелого, дерзкого поступка заговорщики во главе с Тарасовым никак не ожидали и потому ничего не предусмотрели на этот случай. Когда Каминьский появился в штабе полка, Тарасов и его приспешники буквально впали в ступор и оцепенение, не зная, что им сейчас предпринять. Поднять руку на Каминьского — их немедленно растерзают свои же солдаты. Бежать — солдаты тут же поймут, что им готовили их командиры, и, конечно же, убьют их. Заговорщики так и остались на своих местах, обреченно ожидая своей незавидной участи, избежать которой они даже не пытались. При появлении Бронислава Владиславовича Каминьского в штабе полка все встретившиеся ему офицеры и солдаты тут же заявили о своей преданности комбригу. При этом свои предыдущие действия они объясняли так: командир полка Тарасов донес до них информацию, что перейти на сторону «Советов» решил сам Каминьский, и поэтому они всего лишь выполняли его, Бронислава Владиславовича, приказ. По немедленно последовавшему приказу Каминьского Тарасов и другие изменники были тут же без какого-то ни было сопротивления с их стороны схвачены самими военнослужащими 2-го полка, и всех их (девять человек) тут же повесили. Сразу же после казни неудавшихся «народных мстителей» Каминьский из штаба 2-го полка связался со штабом 2-й танковой армии и успокоил его командование, сообщив, что никакого мятежа во 2-м полку нет, полк полностью находится под его контролем, а изменники уничтожены.

И все же в эту ночь в лес к «партизанам» бежали 27 военнослужащих артиллерийского дивизиона во главе со своим командиром капитаном Малаховым, которого не удалось вовремя разоблачить, да из личного состава других подразделений 2-го полка тайком, поодиночке и малыми группами бежали в лес сагитированные ранее Тарасовым и его единомышленниками еще 126 человек.

Таким образом, полк само очистился от потенциальных предателей и сомневающихся и, как боевая единица, стал еще крепче, несмотря на потерю 153 человек.

На этом инцидент С несчастным, окончательно запутавшимся и сбившимся с пути майором РОНА Тарасовым был полностью исчерпан.

Остается только добавить, что высокопоставленные «партизаны» в звании генералов и полковников НКВД до этого неоднократно делали самому Брониславу Владиславовичу Каминьскому предложение перейти вместе со всей Русской Освободительной Народной Армией на сторону советской власти, приводя в пример «свеженького» новоявленного «советского патриота» — эсэсовского комбрига Гиля-Родионова, который из рук самого товарища Сталина получил орден Ленина и новенькие полковничьи погоны (товарищ Сталин лично повысил его в звании с подполковника до полковника), причем первая русская национальная бригада СС «Дружина» бывшего комбрига стала именоваться первой антифашистской бригадой.

Брониславу Владиславовичу Каминьскому и его Русской Освободительной Народной Армии обещали такое же радужное и счастливое будущее. Сам Каминьский получит не просто орден, а Героя Советского Союза, потому что его Русская Освободительная Народная Армия — это не первая русская национальная бригада СС «Дружина»! РОНА — мощное, высоко боеспособное соединение со своей артиллерией и бронетехникой, по численности в несколько раз превышающее первую русскую национальную бригаду СС. И, главное, люди, составляющие РОНА, — это не эсэсовцы из первой русской бригады. По своему боевому духу, стойкости в боях, бесстрашию и отваге, самоотверженности и смелости РОНА не имела себе равных среди всех остальных соединений, когда-либо сформированных из советских граждан и воевавших на стороне Вермахта.

Поэтому за нейтрализацию и переход на сторону Красной Армии звание Героя Советского Союза было в самый раз.

Ну а сама бригада станет второй антифашистской бригадой и под руководством и командованием все того же Бронислава Каминьского будет так же отважно и беспощадно бить своих врагов — «немецко-фашистских захватчиков», как бьет пока (по недоразумению!) других своих врагов — родную Красную Армию и самые ее передовые части, диверсионно-террористические отряды «партизан» из НКВД-НКГБ!

Каминьский на звание Героя не купился, а о самом предложении «советчиков» широко, громогласно и подробно, с соответствующими комментариями оповестил в печати, в частности в главной газете «Локотской Республики» «Голос народа», чем еще больше повысил чувство гордости простых «локотчан», простых народоармейцев за своего руководителя и командира.

Вот тогда-то и «нарыли» «народные мстители» из НКВД несчастного майора Тарасова. Ему погоны полковника и орден из рук самого товарища Сталина показались, наверное, манной небесной, затмили способность здраво мыслить и критически оценивать сложившуюся ситуацию и толкнули в конечном итоге на безнадежную и с самого начала обреченную трагическую авантюру, завершившуюся легко просчитываемым и закономерным финалом.

*  *  *

В результате сильнейших потерь, которые Русская Освободительная Народная Армия понесла, прикрывая в качестве арьергарда общее отступление 2-й танковой армии Вермахта, эвакуацию Вермахтом «Орловского плацдарма» и исход из «Локотской Республики» немалой части гражданского населения, а также в результате постоянно продолжавшихся ожесточеннейших боевых Действий к началу ноября 1943 года, всего лишь через несколько месяцев после оставления территории «Локотской Республики», РОНА поредела на две трети: от двадцати тысяч человек осталось менее чем шесть тысяч бойцов. Для восстановления своей боеспособности, по решению командования 2-й танковой армии и по согласованию с командующим полицией и СС генерального комиссариата «Белорутения» обергруппенфюрером СС Карлом Готтбергом, РОНА была пополнена белорусскими полицейскими, благо в «Белорутении» добровольцы из числа местных жителей валом валили в полицию порядка: в комиссариаты стояли целые очереди.

Проведенная мера позволила к 25 ноября 1943 года вновь существенно увеличить численность РОНА, подняв ее почти до прежнего уровня. Вновь были почти полностью восстановлены пять полков, а также отдельный гвардейский батальон. К этому времени расстановка частей РОНА выглядела следующим образом: в столице - городе Лепеле - располагались 1-й пехотный полк РОНА под командованием подполковника Галкина и отдельный гвардейский батальон. В городе Сенно продолжал стоять 2-й пехотный полк РОНА; теперь им вместо несчастного майора Тарасова командовал майор Павлов, В городе Чашники располагался 3-й пехотный полк РОНА под командованием майора Прошина. Тараски занимали сразу два полка РОНА: 4-й пехотный под командованием майора Филаткина и 5-й пехотный под командованием своего бессменного командира, теперь уже подполковника Турлакова. При этом в самих перечисленных городах располагались только штабы полков и полковые подразделения и службы с комендантскими ротами в качестве подвижного резерва. Основные же силы — батальоны и роты — были выдвинуты в близлежащие деревни и села, окружавшие эти города, и располагались в них, образуя цепь опорных пунктов: это позволяло контролировать всю округу и не давало «партизанам» подходить к городам. Тем не менее 20—21 ноября 1943 года «партизаны» попробовали РОНА на прочность — атаковали город Лепель, столицу «Лепельской Республики» РОНА, а также город Чашники. Экзамен был выдержан с честью, и обильно умытые кровью, понесшие тяжелейшие потери «партизаны» поспешно бежали в леса, бросая раненых, оружие и боеприпасы.

Но и после пополнения и последующих боев, удачных для РОНА, обстановка не изменилась к лучшему. Опасность для переселенцев не пропала, бои и постоянные нападения не прекращались ни на один день. Поэтому в начале 1944 года локотские беженцы — «локотчане» — под охраной РОНА были перебазированы в Западную Белоруссию, в Дятловский район. В Лепеле же остались только некоторые семьи, находившиеся там под охраной немецких частей и белорусской полиции под общим командованием оберштурмбаннфюрера СС Ветвицкого. Так, по сути, закончилась непродолжительная история «Лепельской Республики».

При этом сам город Дятлово бригаде РОНА пришлось брать с тяжелым боем. Выбив из города мощный, многочисленный отряд советских «партизан», нанеся ему при этом тяжелые потери, «локотчане» тут же начали очищать округу Дятлово от «партизан» и частей польской Армии Крайовой, мирно соседствовавших с советскими «партизанами», так как советские «партизаны» пока не получали приказа взяться за Армию Крайову или же, получив его, не собирались его исполнять по той простой причине, что были слишком слабы для этого.

«Локотчане» же, как бультерьеры, вцепились в боевиков Армии Крайовой и быстро изгнали их из округи, даже не сделав ни одной попытки договориться. Все они так же, как и их командир, уже прошли свою «точку возврата». При этом большую роль в решении вопроса с поляками сыграл сам Бронислав Каминьский, в чьих жилах текла польская кровь. То ли были какие-то договоренности с поляками, то ли сработало какое-то негласное соглашение, но Армия Крайова замерла, «партизаны» затаились, и бои в округе практически прекратились.

Сам Бронислав Владиславович Каминьский и на новом месте стал пытаться обустроить и наладить мирную жизнь по образу «Локотской Республики». Так возникла еще одна республика — Дятловская. Но многие историки не выделяют Дятловскую республику в отдельное образование, считая ее и Лепельскую за одну. Но, даже объединив их в одно образование, можно констатировать тот факт, что «Лепельская Республика» была лишь бледным и жалким подобием «Локотской Республики»: слишком мощные силы сосредоточило НКВД против Русской Освободительной Народной Армии и слишком запуганы были местные жители этими «партизанами». Да и на беженцев из «Локотской Республики» белорусы смотрели как на чужаков с какой-то неизведанной, странной планеты. Хотя местные жители и «локотчане» неплохо понимали друг друга, но несколько другой говор, несколько другие обычаи, другие слова — все это тоже на первых порах не способствовало единению.

Нужно было время, чтобы местные и «локотчане» притерлись друг к другу. Но этого времени «товарищи», «советские патриоты» Брониславу Владиславовичу Каминьскому давать не собирались. Против него, как и против всей РОНА, куда бы она ни перебазировалась, сразу же разворачивалась жестокая, за гранью человеческого понимания, террористическая война на уничтожение. Это касалось не только военнослужащих РОНА. Это касалось всех «локотчан».

В Дятлово уже не удалось создать полноценной республики.

*  *  *

В течение всей весны 1944 года РОНА приняла участие в специальных операциях против советских «партизан»: сначала «Регенсшауэр» и затем уже в упоминавшемся «Фрюлингсфест» («Празднике весны»). Вот здесь-то «каминцы» отыгрались, отвели душу за вырезанные поселки, за своих детей и женщин. Русскую Освободительную Народную Армию бросали в самое пекло, на самые опасные и трудные участки, и везде в жестоких, до последней капли крови боях «каминцы» побеждали, осиливали отборные партизанские бригады. Бригады, состоявшие из бывалых диверсантов-террористов НКВД, набивших руку на убийствах и диверсиях. Отчаянная храбрость, железное упорство в боях в сочетании со звериной, нечеловеческой жестокостью удивляли и поражали даже немцев, даже эсэсовцев. «Каминцы» не брали пленных даже тогда, когда этого требовал от них обергруппенфюрер СС Карл Готтберг, в составе боевой группы которого штурмовая бригада «РОНА» участвовала в этих операциях. За доблестные действия своих войск в вышеназванных операциях Бронислав Каминьский был награжден Железным Крестом первого класса и получил чин бригадефюрера СС и генерал-майора войск СС. Сама Русская Освободительная Народная Армия под названием штурмовая бригада СС «РОНА» была включена в состав войск СС.

В то же время общая обстановка в Белоруссии стала для простых «локотчан» — членов семей бойцов РОНА, а также многочисленных гражданских беженцев — такой невыносимой, что в начале лета 1944 года по ходатайству самого Каминьского райхсфюрер СС Хайнрих Химмлер принял решение о переброске всех гражданских лиц из числа бывших граждан «Особого Локотского Округа» в Венгрию. Но тут возмутился адмирал Хорти — регент Венгрии. Он наотрез отказался принимать «локотчан». В это время Хорти уже готовился предать своего союзника — Германию, и прогермански настроенные «локотчане» (по крайней мере, так ему казалось) стали бы для него тяжелой обузой. Пока шло уламывание адмирала Хорти, эшелоны поездов с беженцами уже мчались по железным дорогам «генерал-губернаторства», держа курс на Силезию—Словакию—Венгрию. Снова люди взяли весь скарб, который только могли увезти: ехали-то на всю жизнь, а не на время. Взяли они в том числе и знаменитых локотских коров, проделавших в прошлом году далекий и опасный путь из Локотщины в Белоруссию.

Беженцы смогли доехать только до Силезии. Там остановились, потому что переговоры с адмиралом Хорти все никак не заканчивались. Всегда покладистый адмирал уперся, как бык. А может, его и не очень-то уговаривали. Кроме того, в Словацкой державе началось восстание про коммунистических словаков против Германии и против своего вождя пастора Тисо. Ехать туда тоже было нельзя. Тем временем все эшелоны постепенно скопились на границе Силезии со Словакией. Никто о беженцах не заботился. Время шло. Чтобы не умереть с голоду, начали есть своих многострадальных, локотских коров. Постепенно съели всю живность, какая была. Но ничего не решалосъ и ничего не было известно. Эшелоны стояли на запасных путях. Начался голод. Тогда люди пошли по окрестным селам, поселкам и городкам. Просили милостыню, подрабатывали, подворовывали.

Уже после гибели своего командира, заступника и «надежи» Бронислава Каминьского, в октябре 1944 года все гражданские беженцы были вывезены германскими властями в немецкие области Померанию и Мекленбург, где были частью распределены по семьям «бауэров» как немецкие беженцы, а частью попали в лагеря беженцев. Им были предоставлены земельные наделы, и они пытались организовать сельскохозяйственные общины. В начале 1945 года, спасаясь от наступающей Красной Армии, им вновь пришлось переселиться, на сей раз на запад, под крыло американцев и англичан. По дороге на запад многие из них были убиты при авиационных налетах и артиллерийских обстрелах. Другие уцелели и добрались до американцев и англичан, но потом были выданы «Советам» на расправу и растерзание. В лучшем случае они оказались в лагерях ГУЛАГа.

*  * *

Так наступило 1 августа 1944 года.