Часть II День «М», или Что есть мобилизация

Часть II

День «М», или Что есть мобилизация

ПОСВЯЩАЮ ГОРЯЧО ЛЮБИМОМУ ПАПЕНЬКЕ,

коменданту военного общежития N-ского женского истребительного дивизиона при кухне заведующего библиотекой дома культуры саперной роты N-ского мотокавалерийского пехотного полка ОСНАЗ (Сельскохозяйственных войск стратегического назначения). За то, что мало порол в детстве!

Так когда же началась Вторая мировая война?

Любознательный читатель

Нужно прежде всего обладать искренним желанием учиться у книг и проникнуться их мыслями. Заметьте, проникнуться их мыслями, а не стараться находить у них свои.

Д. Рескин

Вступление

Кое-что о письмах

Каждый раз, читая суворовские предисловия, я скрежетал зубами на бездарный стиль и слезливую саморекламу, которой автор заполняет каждое свое обращение к читателям. Скрежетал, но сдерживал себя, поскольку, в отличие от Виктора, не хотелось размениваться на мелочи. Однако, в данном случае, мое внимание привлекло одно замечательное обстоятельство.

«После выхода „Ледокола“ в Германии получил три кубометра почты от бывших германских солдат и офицеров: письма, книги, дневники, фронтовые документы, фотографии.

После выхода „Ледокола“ в России — получил больше…» (с. 5<337>).[292]

«Но писем МНОГО. Представляете себе, что означает слово МНОГО?[293] И все об одном. Не могли же все сговориться» (с. 6<338>). «Письма, которые я получил от своих читателей, — не мое достояние… Потому обещаю: однажды письма о войне опубликую. Не знаю, сколько томов, но знаю, что это самое интересное, что когда-либо было о войне написано» (с. 11<343–344>).

Я тоже!!! Тоже!!! Тоже хотел написать вам письмо. Вложить свою скромную граммулечку в ваши ветеранские куботонны, мегалитры и гептопромилле. По ночам я заливался счастливыми слезами тихой радости, трепетно предвкушая светлый приход этого сладкого мига, а днем во мне все что-то трепетало и попискивало, мешая ходить. Я потерял аппетит и массу денег, а также работу и квартиру, сутками потерянно бродя по городу и впечатляясь мыслями о неприметном труженике английского почтамта, который когда-нибудь в своей толстой сумке на ремне принесет в вашу Обитель тонюсенький ручеек моей горячей к вам антипатии.

НО НЕТ!

НЕ ВЫШЛО!

Мои хрустальные мечты с жалобным звоном разбились о суворую реальность.

Ни в одном русском издании вашей мерзкой книжонки не указан ваш, так его разтак, обратный адрес!!! А без адреса почтальоны слать письмо не хотят. Не протестуют, но доставки не гарантируют.

Кстати — деталь. Его там в ГРУ учили на них внимание обращать, да, видно, зря. Самое раннее русское издание «Ледокола», подписанное в печать 18 декабря 1992 года и вышедшее в свет где-то к весне 1993, могло дойти до массового русского читателя максимум летом (ну, в Москву и Санкт-Петербург чуть пораньше). Между тем благодарный отзыв на уже прочитанные «кубометры» автор в своем предисловии к «Дню „М“» датирует 13 сентября 1993 года. Кто, зная работу российской почты, отважится утверждать, что написанные летом «кубометры» безо всякого адреса могли дойти до секретного убежища нашего неуважаемого автора уже к сентябрю? Или письма, все как один, имели адрес: «Great Britain, Бристоль, дедушке Суворову»? Какая известность! Римскому Папе и не снилась! Или АО издательский дом «Новое время» было завалено страстными посланиями типа: «Передайте, обязательно передайте мистеру С. наши воспоминания…»? Так ведь все это можно легко проверить. Поэтому не стоит так безоглядно лгать про письма. Да и, коли уж это случилось, когда наш милый автор их успел ВСЕ прочитать, и сдать свой ответ в набор? И, главное, взвесить!

Посидите, Витя, «задним числом» придумайте ответ. Удачи вам.

С плотоядной любовью В. Грызун.

7 октября 1999 года,

Ярославль. Квартира.

P.S.: Я не Суворов, поэтому не буду врать вам о том, что мне приходят кубометры почты, однако, если вы, уважаемые читатели, действительно хотите почитать реальные мемуары реальных ветеранов, существует замечательный сайт в Интернете www.iremember.ru, где вы сможете в полной мере удовлетворить свое любопытство.