ГЛАВА 4. Из жизни звезд

ГЛАВА 4. Из жизни звезд

Самый скандальный спектакль Мариинки

«Театр – это клубок целующихся змей». (Эту фразу молва приписывает одному из бывших директоров Государственного академического театра оперы и балета им. С.М.Кирова. Он-то знал, о чем говорил!)

«Откровенности вы тут ни от кого не дождетесь – все боятся, что не возьмут на зарубежные гастроли. А я тоже хочу ездить». (Один из нынешних работников театра.)

Пришла беда – отворяй ворота.

Национальную гордость России и одну из визитных карточек Петербурга – Мариинский театр – преследуют неудачи. Вслед за скандалом вокруг сенсационной эпопеи со взятками в Храме культуры, последовала новая напасть.

По некоторым сведениям, контрольные органы, проводившие проверку финансово-хозяйственной деятельности театра, предъявили Мариинке штрафные санкции на сумму в 3 миллиарда рублей. Очень солидные штрафы предъявлены и конкретным персонам. Театр, и без того переживающий не лучшие времена, фактически оказался на грани банкротства.

Уголовное дело по фактам получения взяток в Мариинском, возбужденное 29 сентября 1995 года, тихо скончалось, став, тем не менее, самой зрелищной театральной постановкой последних сезонов.

Театральная общественность, изрядно истосковавшаяся по высокому искусству, и просто обыватели несколько месяцев кряду следили за развитием событий, судача на тему: «Брали – не брали, а если брали, то сколько?»

Самый кассовый (во всех смыслах) спектакль Мариинки не принес лавров никому из его участников, стоив кресла бывшему директору театра Анатолию Малькову. Обвинения во взяточничестве переквалифицировали на обвинение в злоупотреблении служебным положением, а само дело 14 июня 1996 года закрыли в связи с увольнением директора «по собственному желанию». Помимо Малькова, который, по большому счету, отделался легким испугом, в этой истории есть, как минимум, еще один пострадавший – опер УБЭП, участвовавший в расследовании злоупотреблений в театре, Сергей Кувакин, уволенный из органов внутренних дел.

Кроме того, прокуратура обвинила сотрудников УБЭП, вынесших сор из Мариинского театра, в «нарушении закона при производстве первоначальных следственных действий, которые привели к тому, что добытые ими доказательства признаны недопустимыми». «Попытки восстановить доказательную основу дела, предпринятые прокуратурой, не увенчались успехом», – сокрушался заместитель прокурора города Борис Доля, представивший доклад, посвященный окончанию «театрального дела».

В УБЭП, в свою очередь, считают, что прокуратура сделала все, чтобы замять скандал. Начальник УБЭП Николай Данилов в частной беседе признался, что не считает историю законченной, выражая общую неудовлетворенность ситуацией. Ощущение незавершенности и недосказанности осталось и у многих сторонних наблюдателей.

Конфуз

29 сентября 1995 года стало черным днем для Мариинки. В этот день оперативниками в своем кабинете был задержан директор театра Анатолий Мальков, только что получивший 10 тысяч долларов от канадского импресарио, организовывавшего зарубежные гастроли прославленной труппы. В тот же день в УБЭП ГУВД было возбуждено уголовное дело по факту получения взятки гном Мальковым. Одного этого было бы уже достаточно, чтобы разразился страшный скандал. Днем позже в изолятор временного содержания был доставлен главный балетмейстер театра Олег Виноградов. Мэтр, которому также предъявили свидетельства получения денег от импресарио, написал явку с повинной.

Конечно же, операция по задержанию Малькова не была случайным экспромтом. На протяжении нескольких предшествующих месяцев сотрудники УБЭП вели сбор оперативных материалов по «театральному делу». На захвате одного из фигурантов с поличным во время получения взятки настоял заместитель прокурора города Евгений Шарыгин, которого за несколько дней до кульминации познакомили с материалами.

Случай не заставил себя ждать. В конце сентября в Петербург для заключения очередного контракта с театром прибыл импресарио Джон Криптон, еще в январе поведавший сотрудникам УБЭП о постоянном вымогательстве у него денег руководством Мариинки за сотрудничество. 28 сентября Криптон сообщил оперативникам, что накануне встречался с Мальковым, велевшим передать ему 10 тысяч долларов за предыдущие гастроли. Он не собирался отказываться от этого платежа, так как был заинтересован в подписании нового контракта. Операцию решили провести 29-го. Сыщики предложили Криптону пометить купюры, предназначенные для передачи Малькову. Канадец предоставил сотрудникам УБЭП 10 тысяч долларов стодолларовыми купюрами, которые были обработаны спецсоставом и возвращены импресарио. Кроме того, Криптона снабдили диктофоном для записи разговора с Мальковым.

Предполагалось, что, войдя в кабинет директора, Джон передаст конверт с деньгами, подпишет контракт, ради которого приехал, и запишет разговор на пленку. В случае, если сделка состоялась, выходящий из кабинета импресарио должен был подать условный сигнал находившимся поблизости оперативникам.

Вроде бы ничего хитрого. Однако на месте случилась небольшая неувязка, оказавшаяся впоследствии роковой. Около 13 часов Криптон вошел в кабинет директора. Мальков деньги взял, но контракт подписывать не торопился, заявив, что его необходимо согласовать с Виноградовым. Так как деньги были переданы, Джон вышел из кабинета и подал условный сигнал.

К Малькову тут же проследовали сотрудники УБЭП с понятыми. Отпираться было бессмысленно, и директор, на руках которого обнаружили следы спецсостава, тут же выдал полученную сумму, пояснив, правда, что 10 тысяч долларов являются премией за содействие в проведении гастролей. (В чем выражалось это содействие – выяснить позже так и не удалось.)

Конфуз с нестыковкой при передаче денег сразу же дал основания предполагать, что Мальков так и не предстанет перед судом. Для такого предположения были и другие основания. Скандал подобного рода – не банальная криминальная история, это уже большая политика. А в большой политике любые законы действуют с оговоркой. Как известно, «все звери равны, но одни равнее других».

Мы вряд ли когда-либо узнаем имена высоких покровителей оскандалившихся театральных деятелей, хотя не приходится сомневаться, что такие покровители существовали. На это намекали и многие собеседники, с которыми мы разговаривали о ситуации в Мариинском.

Есть данные, что за несколько дней до решающих событий был записан телефонный разговор Виноградова с неким собеседником. Балетмейстер жаловался на происки УБЭП в театре, а собеседник, спросив, кто у них начальник, сказал, что «решит все вопросы». Судя по всему, вопросы действительно решились. Правда, руководство УБЭП отрицает информацию о давлении на оперативников после задержания руководителей театра.

Нет дыма без огня

Свидетельства Криптона были не единственным компроматом в багаже оперативников. Сведения о финансовых злоупотреблениях в Мариинском театре поступали в органы МВД еще с конца восьмидесятых. В 1990-м сотрудники ОБХСС пытались задержать одного из работников театра за получение взятки, но операция сорвалась из-за утечки информации. Посвященные в таинства театральной жизни также давно говорили об установившейся практике поборов руководства театра с артистов, выезжающих на гастроли.

В апреле 1995 года в компетентные органы поступило письмо бывшего солиста балета Бланкова, поведавшего о неблагополучной обстановке, сложившейся в театре. По словам автора, «моральнопсихологическое состояние коллектива подавлено. Самоубийства становятся обычным делом… За границу уезжают десятки людей… Есть мнение, чте главный балетмейстер театра О.М.Виноградов каким-то образом этому способствует, – указал Бланков. – Виноградов терроризирует людей… Несколько раз артисты подавали заявления на него в прокуратуру города, но бывшие партийные власти эти дела прикрывали».

Следует заметить, что эпистолярное творчество Бланкова нельзя считать объективным, потому что танцор был изгнан из театра Виноградовым.

Есть и еще один нюанс, который нельзя не учитывать. Театр, как и любой творческий коллектив, являет наглядное воплощение принципа единства и борьбы противоположностей. В нашем случае балет соперничает с оперой и оркестром, солисты – с труппой и руководителями, руководители – между собой. По слухам, это противостояние подчас принимало откровенно криминальный характер, и отчасти именно «благодаря» этой борьбе ситуация в Мариинке стала достоянием гласности. Некоторые наблюдатели уверены, что сотрудники УБЭП встали на сторону одной из враждующих группировок. Сами сыщики это предположение категорически отвергают.

Видимо, были и другие обстоятельства, заставившие оперативников пристальнее присмотреться к тому, что происходит в театре. Откровения Криптона стали, казалось бы, недостающим звеном, позволяющим свести разрозненные факты воедино и наказать порок.

Главный свидетель – лишний свидетель

Владелец фирмы «Great World Artists» Джон Криптон начал сотрудничество с театром еще десять лет назад. Трудно сказать, что все-таки побудило его обратиться к российским правоохранительным органам. Очевидно, поставленный в достаточно жесткие рамки своими партнерами из числа руководства театра, импресарио надеялся на изменение обстоятельств после предания огласке неблаговидного поведения своих контрагентов, но не учел российской специфики. По крайней мере, на допросах Криптон признал, что рассчитывал на приход к руководству театра других людей, с которыми ему было бы легче договориться.

Криптон рассказал сотрудникам УБЭП, что порядка 90 процентов доходов от сотрудничества с труппой «Киров-балета» должен отдавать руководителям театра – в противном случае он остался бы без контрактов. Такие условия, сообщил Джон, ему несколько лет назад поставил Виноградов. Большую часть прибыли импресарио отдавал наличными или переводил на указанные счета. За каждый сыгранный на гастролях спектакль, по словам Криптона, он вручал по 200 и 100 долларов наличными Малькову и его заместителю Танько, и по 200 долларов получал еще один всемирно известный мэтр. Всего в течение 1990-1995 годов разными способами им было выплачено «кировцам» около 5 миллионов долларов.

Сыщики предполагают, что получение «гастрольных» денег руководством театра – лишь часть общей схемы хищения, которая выглядела следующим образом. Наличные деньги по контрактам, полученные за рубежом, нелегально ввозились в Россию и размещались на депозитных счетах в банках. Затем с этих счетов выплачивались гонорары сотрудникам театра, а деньги, полагающиеся по последующим контрактам, переводились прямиком на личные счета руководства в банках Западной Европы. Причем Мальков в этой схеме был не самым главным лидером.

Однако на первом допросе, последовавшем после задержания Малькова при получении очередных 10 тысяч долларов, Джон Криптон заявил, что деньги у него не вымогали, он вынужден был их выплачивать.

Прокол оперативников при задержании директора театра и сомнительные показания импресарио не позволили уличить во взятках кого-либо из упоминавшихся деятелей.

К тому же Мальков и Виноградов, оправившись от первого шока, смогли выбрать правильную линию защиты.

Линия защиты

Действия прокуратуры, на которую свалилась столь щекотливая история, с самого начала выглядели несколько странно. Как правило, любое громкое дело сразу попадает в производство прокуратуры города. В нашем случае ни городская, ни районная прокуратура не спешили проявить интереса к «театральному роману». Затем прокуратура СанктПетербурга направила дело в Адмиралтейский район, где вести следствие поручили заместителю прокурора района Татьяне Москаленко. К этому времени уже истек трехдневный срок содержания под стражей без предъявления обвинения Малькова и Виноградова, оказавшихся на свободе даже без подписки о невыезде.

«Я действительно допустил ошибку в отношениях с одним из иностранных импресарио. Но ни я, ни мой адвокат не можем квалифицировать эти деяния как взятку», – прокомментировал ситуацию Мальков. «Признаю, что получение денег было моей ошибкой… Премия была выплачена мне за качественное проведение гастролей за рубежом», – добавил он уже в другом интервью.

18 октября Мальков уволился «по собственному».

Виноградов от комментариев воздержался. Однако известно, что он признался в неоднократном получении денег от Криптона. Сотрудниками УБЭП были изъяты принадлежащие балетмейстеру 142 тысячи долларов наличными и три банковских чека на сумму 938872 доллара. (Позже изъятие этих чеков «без надлежащего поручения» прокуратура использовала в качестве доказательства незаконных действий сыщиков.) 2 ноября собрание балетной труппы выразило недоверие своему руководителю. Он также подал заявление об уходе, но несколько дней спустя отозвал его и остался в театре.

Обратимся еще раз к уже упоминавшемуся докладу заместителя прокурора города Бориса Доли: "Факт получения Мальковым 10 тысяч долларов от Криптона был достоверно установлен материалами дела. (Отрицать этот прискорбный эпизод действительно невозможно даже при очень большом желании.

– авт.) Вместе с тем, по делу не установлено, за выполнение или невыполнение каких конкретно действий Мальков получал от Криптона эти деньги". Доля отмечает, что подписание контрактов не было связано с получением денег Мальковым, и аргументирует это утверждение тем, что «за последние десять лет Криптон был фактически единственным импресарио, работавшим с балетной труппой». Общий вывод, сделанный следствием – канадец платил деньги «на всякий случай», за благоприятное отношение. А раз так, то в действиях Малькова нет состава преступления, квалифицируемого ст. 170 ч.З УК РФ – «получение взятки».

Следствие сочло возможным переквалифицировать дело на злоупотребление служебным положением (возможные меры ответственности – штраф, увольнение, исправительные работы), поскольку, «получая незаконное денежное вознаграждение, тем более от иностранного гражданина (?!), Мальков причинил существенный моральный вред репутации Мариинского театра и, в конечном счете, государства».

Бывшего директора к уголовной ответственности решили не привлекать, учитывая положительные характеристики и проч. Виноградов и другие фигуранты под статью о злоупотреблениях не подпадали вовсе, так как не являются должностными лицами.

Сыщики пытались взять реванш, но проиграли

Финансовой стороной деятельности театра заинтересовалось КРУ Минфина. В частности, проверка установила, что по контракту с дочерней фирмой корпорации «Philips» были сделаны около 40 записей оперных постановок Мариинки. Ни текстов договоров, ни их местонахождения, ни причитавшихся по ним денег, как уже догадался читатель, обнаружить не удалось. Данные проверки КРУ поступили в УБЭП, и исследованием вопроса занялся один из оперативников Сергей Кувакин.

Выяснилось, что финансовой стороной этого предприятия занимался помощник главного дирижера Вячеслав Лупачев, который перевозил наличные суммы и выплачивал гонорары участникам записей. Во время обыска у Лупачева были изъяты расписки в получении денег – на 700 тысяч долларов.

На следующий день после допроса Лупачева руководство УБЭП официально запретило оперативникам продолжать работу по Мариинскому театру. По словам Кувакина, в день допроса в Мариинском театре состоялась встреча руководства УБЭП, заместителя начальника главного управления по борьбе с экономической преступностью МВД Щербакова и главного дирижера Валерия Гергиева, после которой исполнительный директор Мариинки Юрий Шварцкопф объявил служителям муз, что уголовное дело в отношении руководителей театра будет прекращено, а не в меру ретивые сотрудники УБЭП нейтрализованы.

Вскоре Кувакину пришлось оставить место своей службы. По официальной информации, он хватил лишку в кафе, устроил пьяную драку, потерял пистолет, а таким людям – не место в органах.

Сам бывший опер несколько иначе трактует обстоятельства своего увольнения. Пятого марта один из коллег сообщил ему, что руководство УБЭП не заинтересовано в продолжении «Мариинского дела», и предложил перейти на службу в РУОП. Вечером того же дня другой коллега предложил Кувакину посидеть в кафе. В заведении «Наири» на углу улиц Чернышевского и Фурштадтской сослуживец стал приставать к посетителям, а когда страсти накалились – убежал, якобы за милицией. Тем временем разъяренные завсегдатаи кафе избили Кувакина и отобрали у него табельное оружие. Вернувшийся коллега отвел опера в 78-е отделение милиции, где пострадавший написал заявление об избиении и утрате оружия. На следующий день группа сотрудников УБЭП «навела порядок» в «Наири» и нашла пистолет под соседним ларьком. А 8 марта был издан приказ об увольнении Кувакина.

Что касается дела о записях, то, по нашим данным, обнаруженные у Лупачева расписки представляют далеко не всю сумму, полагавшуюся по контрактам. Но «не вам тем вопросом заниматься», – шепотом сказали нам в театре.

Поначалу больше других из-за скандала вокруг театра едва не пострадал сам Криптон. В начале февраля 1996 года директор Мариинки Шварцкопф отказался подписывать контракт с Криптоном, потому что «импресарио опозорил имя театра». Правда, директор оставил себе лазейку, заявив, что контракт с канадцем может быть подписан, если будет составлен не на его имя. Не долго думая, Джон подготовил договор на имя своей супруги. По контрактам с «женой Криптона» театр, в частности, уже ездит на зарубежные гастроли.

В остальном, помимо не вызвавшего особого сожаления у сослуживцев бесславного конца карьеры экс-директора, в величественном дворце на Театральной площади существенных перемен не произошло.

Телевизионные помехи

Смешные истории

В конце 1980-х и начале 1990-х годов Петербургское государственное телевидение переживало не лучшие времена. Как и во всякой другой бюджетной госструктуре, здесь хронически не хватало денег – на новое оборудование, на модернизацию, на сносную зарплату не только техническим служащим, но даже и признанным корифеям эфира. Всякая редакция пыталась решать свои проблемы на свой лад – то заказными репортажами, то работой для иностранных телекомпаний. Греха в том, что госсобственность превращали в частную лавочку, никто не усматривал: тогда всякий приватизировал все, что мог.

Руководство сквозь пальцы смотрело на коммерческие инициативы своих подчиненных. До них ли было, если руководители хронически менялись, да и само телевидение находилось в беспрерывном процессе переименований, распочкований и переформирований.

Например, сразу после августовского путча на пост председателя телекомпании заступил Виктор Югин – депутат российского парламента, бывший главный редактор газеты «Смена». Продержался на этой должности чуть больше года. Говорят, что роковую роль в его карьере телевизионного босса сыграло некое распоряжение о работе компании, принятое правительством в марте 1992 года. Вернее, не одно, а целых два распоряжения, подписанных почему-то в один день. Как не трудно догадаться, одно из них было то ли ошибочным, то ли подложным. Но по одному распоряжению телекомпания «Петербург» на весь 1992 год освобождалась только от обязательной продажи части валютной выручки, а по другому – от уплаты всех видов налогов, сборов, пошлин и отчислений в бюджет, в том числе в иностранной валюте. Опять же не трудно представить, каким именно распоряжением предпочитало оперировать руководство компании. На его беду, вскоре подлог был обнаружен, и Виктору Югину, как говорят, пришлось выдержать процедуру нелегких объяснений с интересующимися лицами. Так что к концу 1992 года главой телепредприятия стала Белла Алексеевна Куркова, тоже депутат российского парламента. Новая руководительница имела более солидный опыт управления сложным коллективом журналистов, операторов, технических сотрудников. На телевидении она, в отличие от Виктора Югина, была своим человеком.

По поводу предприимчивости и хлопотливости Беллы, как звали ее все между собой – вечно она умудрялась где-нибудь что-нибудь да раздобыть для своих коллег-подчиненкых, – на телевидении рассказывали истории, не лишенные теплоты и сочувствия. Ей, бедняге, и в самом деле приходилось выбивать с боем всякую мелочь для своего родного коллектива.

Рассказывали, например, такую смешную историю под названием «Как наша Белла перехитрила КГБ».

Белла Алексеевна Куркова на переломе девяностых годов была фигурой, влиятельной не только в городских масштабах. Ее, без преувеличения, знала вся страна. Благодаря славному «Пятому колесу» – вначале просто интеллектуальной отдушине настроенных на перемены граждан, а затем и мощному орудию борьбы с привилегиями партбоссов, с дурью высокопоставленных чиновников и так далее, и тому подобное. «Пятое колесо» было не лишним для паровозика, вывозившего страну из застоя.

Белла Алексеевна умела заводить народ. Ее ценили политики новой волны. Без преувеличения, она была крестной матерью не только для Анатолия Александровича Собчака. Она была в той команде, что вывела в люди и Бориса Николаевича Ельцина. Белла Куркова, Михаил Полторанин, Егор Яковлев – все это имена из одной обоймы. Именно они повели информационную битву за то, чтобы Ельцин стал Президентом России. Когда это свершилось, Полторанин и Яковлев вошли в политический истеблишмент первого призыва. Куркова в Москву не перебралась, но от этого не перестала быть фигурой, вхожей к Президенту.

Так вот, Белла Алексеевна была дамой, влиятельной во всех отношениях, еще и на закате СССР. Подходит она как-то к председателю союзного КГБ Бакатину (а «Пятое колесо» тогда основательно «наезжало» на госбезопасность за ее грехи с преследованием инакомыслящих, за энкавэдэшное прошлое) и говорит:

– Надо бы делиться…

– Чем?

– Да телевизионной техникой.

– А что, у нас она есть?

(Бакатин был на посту шефа КГБ недолго и во все дела вникнуть не успел. Поэтому он совершил массу опрометчивых и поспешных поступков: например, сдал американцам весь комплекс прослушивающей аппаратуры, установленной в здании нового посольства США в Москве. Зубры госбезопасности потом зубами скрежетали, столько труда пошло насмарку ради добрых отношений. Видимо, Бакатин рассчитывал на ответный жест доброй воли со стороны ЦРУ. В общем, наивный был человек.)

– Техника у вас есть, целых три комплекта, – проинформировала шефа КГБ Белла Алексеевна, имея в виду то, что имелось на Литейном, 4.

– Ладно, – ответил Бакатин. – Три не отдам, а один забирайте.

Скандал разгорелся страшный, рассказывала потом сама Белла Алексеевна. Выяснилось, что комплект этот был единственным. Чекисты надумали жаловаться самому Президенту. Тот жалобы выслушал и говорит: «Что к ней в руки попало, считай, пропало. Лучше не связываться, все равно ничего не полните». Так ни с чем и ушли.

И еще одна смешная история о том, как питерское телевидение боролось за выживаемость и процветание. Как-то в 1992-м, еще при Викторе Югине, сидели его руководители и думали, где бы наскрести денег, чтобы залатать хоть какие-то прорехи.

– Идея! – осенило кого-то из них. – Будем продавать свою интеллектуальную собственность.

– А она у нас есть?

– Найдем.

Искали-искали и нашли: график выхода передач в эфир, известный народу как «программа передач». Решили впредь не отдавать его местным газетам бесплатно, а продавать. В газеты был разослан меморандум со словами о том, что «программа передач -это плод усилий больших творческих коллективов, который тоже имеет свою цену».

История получилась и в самом деле смешная. Потому что при всей приверженности корпоративной этике, газеты получили возможность вдоволь поязвить: коллеги, а нет ли у вас иных, более ценных плодов усилий? Передач там разных интересных, профессионально сделанных новостей? (А этого на телевидении как раз и не было, потому как его сотрудники были озадачены отнюдь не творческими вопросами.)

В общем, один из первых коммерческих опытов вышел блином-комом. Для адаптации в новой экономической реальности требовалось время. Руководителям телевидения еще предстояло пройти сложный путь от привычных экспроприаций к крепко поставленному бизнесу. Все тогда были новичками в рыночной стихии. И желание избежать ее, добиться благ для телевидения, благ для себя старым советским способом – через связи, льготы и прочие привычные каналы – было вполне объяснимым. Тем более, что эксклюзивное положение Беллы Алексеевны, вернувшейся из высших сфер на родное Чапыгина, 6, ее высокая котировка в эшелонах как центральной, так и местной власти открывали неплохие возможности.

Первый соблазн

Пусть кинет в нее камень тот, кто безгрешен. Первым соблазном для Беллы Алексеевны Курковой стала ее дружба с Анатолием Александровичем Собчаком, к тому времени уже мэром и полновластным хозяином города.

Так уж получилось, что очень быстро полномочия Анатолия Александровича распространились на сферы более широкие, чем это было бы необходимо в правовом обществе. От старых хозяев Смольного к нему автоматически перешло право единоличного распоряжения самым ценным – квартирами. Этим идолом и проклятьем, светлой и несбыточной мечтой миллионов горожан. У мэра был не такой уж маленький резервный фонд квартир, которые он по собственному усмотрению мог выделять (а потом уже и продавать по очень смешным ценам) выдающимся деятелям науки, культуры и спорта.

Белла Алексеевна жила вместе с мужем, тоже журналистом, в довольно приличной двухкомнатной квартире недалеко от «Электросилы». Ни на какой городской очереди на улучшение жилищных условий они не стояли: количество метров на одного человека было более чем достаточным, в Петербурге в подобных «двушках» обычно умудряются жить даже по три поколения одной семьи. Однако вопрос о том, чтобы перебраться в просторные апартаменты в каком-нибудь престижном районе города, конечно же, стоял и перед этой немолодой парой. Но, увы, даже сложенных вместе гонораров журналиста и солидного оклада руководительницы телекомпании не могло хватить для того, чтобы разрешить проклятый квартирный вопрос.

Где было взять Белле Алексеевне немалую сумму на покупку нового жилья? Белле Алексеевне не пришлось долго мучиться этой неразрешимой для рядового горожанина проблемой. Новую квартиру в самом центре города ей устроил лично Анатолий Александрович Собчак, с которым они еще не так давно рука об руку ходили в наступление на привилегии бессовестного партаппарата. Основанием для предоставления жилья на Невском проспекте стало социальное неблагополучие той части города, в которой обиталась Белла Алексеевна: столпу городской демократии не подобало жить в доме, квартиры которого были напичканы полубезработными рабочими и пенсионерами-блокадниками. Теперь ее соседом стал новый демократический руководитель госбезопасности города Сергей Степашин, также получивший квартиру в этом привилегированном доме.

На этом борьба с привилегиями, которой в годы перестройки так славилось питерское телевидение, поутихла. С экрана практически исчезли репортажи и сюжеты о злоупотреблениях городских властей. Лояльность тележурналистов была куплена квартирой для госпожи Курковой.

Позднее этот полезный опыт приручения журналистов был перенесен мэром города и на другие средства массовой информации Петербурга. В неоплатном долгу перед Анатолием Александровичем оказались руководительницы сразу двух городских газет – «Невского времени» и «Часа Пик».

Дела семейные

Надо сказать, что в те времена все скандалы вокруг имени госпожи Курковой были лишь сопровождением другого большого скандала – вокруг самого Анатолия Александровича Собчака. Петербургские депутаты Государственной Думы довольно безуспешно пытались прекратить те злоупотребления, которые в больших количествах числились за Смольным. Не суть важно, что инициаторами депутатских расследований подчас становились довольно одиозные фигуры – вроде Невзорова и Марычева. В конце концов все собранные ими компрометирующие мэра и его окружение материалы «имели быть место»…

В марте 1994 года группа петербургских депутатов Госдумы передала в прокуратуру города документы, свидетельствующие, по мнению депутатов, о финансовых злоупотреблениях председателя гостелерадиокомитета «Петербург – 5 канал» Б.А.Курковой.

Из этих документов следовало, что 24 февраля «5 канал» в лице его председателя и акционерное общество «Коммерческий центр ТВ и Радио СанктПетербурга» в лице его генерального директора Виктора Михайлова заключили на год договор о совместной рекламной деятельности. По этому договору «5 канал» каждый месяц отдает 120 минут своего телеэфира г-ну Михайлову, а точнее, рекламной продукции его фирмы. При этом «5 канал» заключает данный договор почему-то с явным убытком для себя – партнеру предоставляется скидка в 35 процентов.

Ключ к этому «почему-то» лежит еще в одном событии, произошедшем за неделю до подписания договора между Курковой и Михайловым. 16 февраля «Коммерческий центр» заключает договор с неким товариществом под названием «Невский глашатай», по которому он берет на себя обязательства по спонсорству газеты с одноименным названием. «Коммерческий центр» добровольно соглашается оказывать «Невскому глашатаю» ежемесячную безвозмездную финансовую помощь в размере 12,5 миллиона рублей. Общая сумма договора составила 150 миллионов рублей.

И не было бы в этой истории о доброй помощи неведомой газете ничего примечательного, если бы не одно обстоятельство. От имени «Невского глашатая» договор подписывает директор товарищества Вадим Михайлович Тареев, а Вадим Михайлович является супругом Беллы Алексеевны…

В разгар скандала, связанного с оглаской этой пикантной истории, сам «взяткодатель» Михайлов находится в Великобритании. Оттуда он присылает видеокассету с посланием, адресованным депутатам Госдумы. Он утверждает, что на спонсорство «Невскому глашатаю» его подвиг первый заместитель Курковой Евгений Никольский, что сам он вначале и не ведал о том, что Тареев является супругом госпожи председательницы. Узнав, не смог отказаться от соблазнительного предложения: после передачи денег Тарееву «все дело о рекламном договоре было решено за неделю после четырехмесячной проволочки и отказов, была открыта зеленая улица для первого миллиардного заказа, как только я согласился на условия о спонсорстве газеты», – поведал депутатам Михайлов.

12 миллионов рублей Вадим Михайлович Тареев получил наличными – из рук в руки от одного молодого человека по имени Михаил Сыроежин. От этого имени до сих пор вздрагивают на телевидении, но к истории Сыроежина мы подойдем позднее.

Занятный треугольник «Куркова-Михайлов-Тареев» вызвал, конечно же, немалый интерес прессы, далекий от обывательского. Петербургское телевидение, напомним, как было, так и оставалось организацией государственной, существующей на деньги налогоплательщиков. И совсем не лишним было спросить о том, в общественных или личных интересах распоряжается руководство компании и государственным имуществом, и бюджетными деньгами.

Одновременно Белле Алексеевне были заданы и другие неприятные для нее вопросы. Например, о совместительстве. Будучи председателем государственной телерадиокомпании «Петербург – 5 канал», она в это же время была еще и руководителем питерской дирекции Всероссийской гостелерадиокомпании, а также директором акционерного общества «Пятое колесо», а также директором акционерного общества «27 канал», образованного совместно с англичанами. Все эти совмещения должностей влекли очень странные вещи: например, использование труда сотрудников, оборудования «5 канала» и средств «5 канала» в иных, подведомственных Белле Алексеевне, заведениях. Сотрудники уже переставали понимать, кто из них и на кого работает. И на кого, собственно, работает сама Белла Алексеевна Куркова.

Белла Алексеевна называла все эти вопросы провокационными. Но именно по ним в городе начала работать комиссия Контрольного управления администрации Президента, Контрольно-ревизионное управление Минфина России по Петербургу, отдел по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД, городская прокуратура и налоговая инспекция.

Линия защиты

Белла Алексеевна, конечно, крайне болезненно переживала все эти всплывающие на поверхность истории. И она выбрала безупречную в своей прямолинейной логике линию защиты. «Если целятся в меня – значит целятся в Президента», – таким был главный девиз ее оправдательной кампании.

Местом проведения кампании стал прямой телеэфир «5 канала», который г-жа председательница без лишних сомнений использовала по принципу «чем руковожу, тем и владею». Так что время от времени перед озадаченными телезрителями появлялись взволнованные первые лица – Белла Куркова, ее муж, ее заместители – и говорили о бешеной травле этой бескорыстной труженицы великого общественного поприща. В подтверждение тезиса о бескорыстности Белле Алексеевне даже как-то раз подали прямо в кадре сухой батон без масла и без гамбургера. Батон был съеден с аппетитом, что послужило доказательством аскетических потребностей дамы, якобы ворочающей миллионами и миллиардами теневых денег.

На линию защиты Курковой вышли прогрессивные петербургские деятели культуры – они направили открытое письмо Б.Н.Ельцину. В качестве орудия тяжелой артиллерии был привлечен старый верный друг – Михаил Никифорович Полторанин, в те дни председатель комитета Государственной думы по средствам массовой информации. В конце ноября 1994 года питерские телезрители, приготовившиеся посмотреть в золотое вечернее время художественный фильм «Алеко», увидели на экране трехцветный российский флаг. Под тревожную музыку кадр сменился видом Б. Курковой и М. Полторанина. И Белла Алексеевна получила возможность задать Михаилу Никифоровичу свои наболевшие вопросы: «Почему на нас все время какие-то комиссии насылают? До каких пор мы будем это терпеть?» И еще с полчаса друзья судачили о темных и злых силах…

Что же все-таки установили все те комиссии, которые так прогневили Беллу Алексеевну и ее влиятельных защитников? Комиссии, увы, выявили, что под прямым руководством Курковой телерадиокомпании «Петербург – 5 канал» за весь 1993 год и за 9 месяцев 1994 года был нанесен материальный ущерб на сумму 13 миллиардов 687 миллионов 800 тысяч рублей (часть ущерба была означена в долларовом выражении – на 2 миллиона 75 тысяч 700 долларов США). Деньги уходили на счета фирм, образованных самими руководителями компании, на ремонт квартир близкого окружения Курковой. В ущерб было засчитано и рекламное время, использованное, но почему-то не оплаченное рекламодателями.

Одним из самых ярких эпизодов экспроприации казенных денег руководством «5 канала» стала история, завязанная на Михаила Сыроежина.

Маленький воришка

У этого молодого человека, с отличием закончившего юридический факультет университета, была стремительная карьера на питерском телевидении. Войдя в его стены с улицы, он за короткий срок становится заместителем председателя. Затем вместе с Курковой и другими приближенными к ней лицами, заместителями Правдюком и Никольским, он учреждает в Соединенных Штатах фирму «ТВ и Радио Санкт-Петербурга». На счет этой фирмы переводится оплата за валютную рекламу, идущую в эфире «5 канала» как бы в благих целях – эти средства якобы должны были идти на приобретение оборудования для «5 канала».

В начале 1994 года коллеги-учредители проделывают следящую операцию, механизм которой можно назвать классикой мошенничества. Они конвертируют в валюту те средства, что выделило им Министерство печати на оплату услуг связистов – 1 миллиард рублей. Затем валюта (средства из бюджета, заметьте) переводится за океан. В фирму «ТВ и Радио Санкт-Петербурга». В конце января 1994 года на счете этой фирмы находятся 1 949 710 долларов США. В феврале 1994 года фирму спешно ликвидируют по распоряжению Курковой и Правдюка. При этом, по утверждению Курковой и Правдюка, деньги бесследно исчезают: их якобы снимает со счета в «Чейз Манхаттен банк» Михаил Сыроежин и скрывается.

Виктор Правдюк и Евгений Никольский дают интервью «Московским новостям», в котором заявляют, что их обманул «компьютерный мальчик из лизинговых джунглей». Так они называют Сыроежина, обвиняют его во всех смертных грехах, вплоть до того, что он и на работу на Чапыгина, 6, устроятся с поддельной трудовой книжкой.

В марте этого же 1994 года по каналам ИТАР-ТАСС проходит информация о том, что Сыроежин арестован в Штатах. Однако в апреле московский адвокат Сыроежина сообщает прессе, что ее подопечный на свободе и готовит иски к оболгавшим его средствам массовой информации.

Затем тема «А был ли мальчик-вор?» перестает быть актуальной, и руководители «5 канала» почему-то о ней забывают. Мальчика за кражу почти двух миллионов долларов, кажется, никто и не преследует.

Мальчик весьма неплохо обосновывается в Штатах, всем своим образом жизни подтверждая легенды о «новых русских». Навещающие его бывшие соотечественники рассказывают потом о роскошных арендованных автомобилях Сыроежина, о яхте. О том, что Сыроежина можно теперь найти под именем Майкла Потемкина – американцам он представляется по фамилии жены, Анны Потемкиной. Майкла хорошо знают в иммигрантских кругах, потому что его новый бизнес – это выправление разных бумаг, дипломов и сертификатов, которые далеко не у всех «новых русских» находятся на высоте.

Майкл не скрывает от своего ближнего окружения, от какой питерской тетушки свалилось на него такое наследство, позволившее безбедно жить в Штатах. Одному из своих новых компаньонов он якобы рассказывает об удачной сделке-дележе вокруг тех самых переведенных в Штаты средств «5 канала». (Впрочем, знающим людям и так не надо объяснять, что невозможно в одиночку, без ведома других учредителей фирмы снять со счетов хоть американского, хоть российского банка столь колоссальные средства и остаться целым и невредимым.)

По неприятному совпадению, этот неплохо осведомленный в делах Сыроежина компаньон скоропостижно умирает в один из своих приездов в Петербург. Несколько странно, без должных формальностей проведенные похороны заставляют компетентные органы принять решение об эксгумации покойного. За этим следует еще одно трагическое совпадение: работавший с трупом судмедэксперт попадает в автокатастрофу с летальным исходом.

Итак, окружение Курковой по-прежнему раскручивает версию одинокого воришки, обманувшего маститых профессионалов. Но существует и другая версия, которая вполне объясняет то безмятежное спокойствие, с которым Сыроежин продолжает жить в Штатах.

По этой версии деньги после ликвидации «ТВ и Радио Санкт-Петербурга» вовсе не исчезают. По распоряжению учредителей более миллиона долларов переводятся на счет трастовой фирмы «Johan Consaltans LTD». Счет этой фирмы размещен в одном из ведущих банков Великобритании. Этим средствам, как следует из распоряжения учредителейликвидаторов, предназначено в дальнейшем пойти на оплату и отгрузку оборудования в адрес «ГТРК-5 канал». Обычная, не вызывающая сомнений операция, которую вряд ли бы стоило прикрывать легендами об украденных миллионах, не так ли? Но дело в том, что другая часть средств оказывается в Калифорнии, где как раз и обосновался Сыроежин. Последнему, видимо, отдано то, что на языке определенных кругов называется долей…

До «5 канала», как гласит и эта вторая версия, деньги все равно не доходят (что с несомненностью подтверждает и обманутая тройка Куркова – Никольский – Правдюк). Только вот опять же по какому-то странному совпадению вскоре в один из крупнейших банков Санкт-Петербурга переводятся, как говорят, полмиллиона долларов из того самого солидного британского банка. Деньги предназначены «27 каналу» – совместной российско-британской телекомпании, руководимой Беллой Алексеевной.

Сотрудники этого канала (они же – сотрудники Петербургской дирекции российского телевидения) становятся невольными свидетелями внезапных перемен в благосостоянии этого детища Беллы Алексеевны, в силу своего юного возраста просто неспособного накопить собственные капиталы. Откуда-то берется аппаратура, из каких-то средств закупаются иномарки для руководства. Старых скромных телевизионщиц изрядно шокирует эта жизнь на широкую ногу, эта новая публика не совсем студийного вида – мальчики с бритыми затылками и прочими атрибутами бандитской моды.

Разборки

Весь 1994 год продолжается под знаком борьбы Курковой с темными силами. Сотрудники всех вместе взятых компаний, возглавляемых Беллой Алексеевной, продолжают проявлять законный интерес к украденным у них деньгам. Белла Алексеевна энергично отбивает атаки любопытных, умело создавая политический бэктраунд происходящему. За нее заступаются деятели культуры, друзья-актеры. Летом 1994 года с просьбой прекратить политическое преследование Курковой к Ельцину обращаются руководители 12 государственных региональных телерадиокомпаний России.

Белла Алексеевна настаивает на том, что «травля» организована Александром Глебовичем Невзоровым, которого, конечно, не надо представлять нашим читателям. Дескать, Невзоров делает все это для того, чтобы занять ее место председателя «ГТРК – 5 канал».

Очень кстати в этой борьбе случается и покушение на Куркову. В сентябре 1994 года, когда Белла Алексеевна шла в гости к своему Другу, актеру Олегу Валерьяновичу Басилашвили, в подъезде его дома на нее напали неизвестные, ударили, выхватили из рук сумочку, в которой, к счастью, не было иных ценностей, кроме только что купленной выпечки к чаю. Позднее так и не было установлено, что же это было за нападение. То ли неудавшееся покушение, организованное противниками. То ли обычное городское хулиганство. То ли нечто, инсценированное под это хулиганство, предпринятое с целью запугивания Курковой. Сама она заявляла о том, что это – дело рук Невзорова.

В освещении прессы случай с Курковой принял несколько комичный оборот – в основном изза отобранного у нее кекса. Однако прессе было уже не до шуток, когда крайне серьезно пострадал другой представитель руководства «5 канала» – возглавлявший службу информации Вячеслав Нечаев. Нападавшие избили журналиста резиновыми дубинками и скрылись на «Жигулях». Нечаев был госпитализирован с сотрясением мозга, с серьезными травмами.

До того никто не связывал имя Нечаева с темными махинациями, проворачиваемыми руководством «5 канала». Однако Нечаев был мужем одной из близких подруг-соратниц Беллы Алексеевны, и как знать, что крылось за этим нешуточным покушением?

Оба покушения наделали немало шума и оставили за собою шлейф слухов-предположений. Благо почва для таких предположений была богатая, а Петербург – город маленький, как мудро изрек в «Осеннем марафоне» герою Басилашвили один человек из редакционно-издательских кругов города. В эти круги секреты попадают, кажется, из первых рук.

Почему-то ни для кого не осталось тайной то, что в больнице, куда попала Белла Алексеевна после пережитого ею в подъезде дома Басилашвили потрясения, ее, несмотря на усиленную охрану ОМОНом, навестил один из криминальных авторитетов города. Авторитет якобы предложил Курковой свою крепкую руку для опоры, но предложение, опять же якобы, было отвергнуто. Кто его знает, о чем они беседовали (это, конечно, знают только оба собеседника). Однако от факта этого визита никто особенно не отпирался. Говорили, что в больнице Белла Алексеевна чувствовала себя крайне тревожно, что ей казалось странным поведение призванных охранять ее людей -якобы у нее складывалось мнение, что они не столько охраняли, сколько наблюдали за «объектом». Вроде бы она даже ушла из больницы раньше времени, не долечившись.

Но все– таки примечательно, что представитель криминальных кругов навестил Куркову как раз в канун акционирования «ГТРК -5 канал». В это же время на Чапыгина, 6, уже разворачивались нешуточные страсти. До распределения акций под предлогом сокращения штатов были уволены почти 300 сотрудников, в том числе и депутат Государственной Думы, бывший руководитель «600 секунд» Александр Невзоров.

Конец главы

2 декабря 1994 года телеэфир «5 канала» был «незапланированно и несанкционированно» (как квалифицировала это впоследствии Куркова) захвачен очаровательной дикторшей Людмилой Ниловой. В 20 часов 02 минуты работавшая в прямом эфире Людмила Нилова закончила чтение какогото обычного анонса и произнесла первые слова текста открытого письма конференции трудового коллектива ГТРК «Петербург – 5 канал»;

– «Мы требуем срочного вмешательства государственной власти и общественности России. В течение последних двух лет наша телекомпания намеренно превращается в некое подобие частного предприятия, так как подлинные интересы подменяются корыстными интересами ее руководителей, которые цинично распоряжаются судьбами коллектива, бесконтрольно – государственными средствами и имуществом компании…»

За семь минут Людмила Нилова вкратце изложила телезрителям суть больших махинаций и давних злоупотреблений, поставивших на грань развала ту телекомпанию, что еще недавно считалась одной из лучших в стране.

Сигнал о помощи стал сигналом и к развязке затянувшегося действия. Вначале Белла Алексеевна попыталась, правда, сопротивляться надвигавшемуся финалу: она пустилась в тяжбы с трудовым коллективом, пробовала оспаривать его полномочия на подобные заявления и даже просила ГУВД возбудить уголовное дело против смутьянов. Но ничего из этого не вышло, месяцы борьбы были потрачены напрасно.

И тогда Белла Куркова обратилась за милостью к высшему арбитру тех дней – всесильному начальнику Службы безопасности Президента Александру Коржакову.

Встреча Курковой и Правдюка с Коржаковым состоялась 23 марта 1995 года Белла Алексеевна представила себя жертвой конкурентной борьбы. Намекнула на то, что в свержении руководства питерского ТВ заинтересованы определенные банковские круги Москвы, конкретно – группа «Мост», желающая завладеть теми телевизионными сетями, по которым распространяет свои передачи по России Петербург.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.