Глава 10 Вооружен и очень опасен

Глава 10

Вооружен и очень опасен

В одном из редких своих интервью – кажется газете «Ля Монд» – Абрамович обронил сакраментальную фразу.

«Знаете, – спросил он журналиста, – какая разница между крысой и хомяком?» И сам же себе ответил: «Хомяк – это хорошо разрекламированная крыса».

Этот классический пример, который так любят приводить начинающие пиарщики, вполне применим и к самому интервьюируемому…

Если вдуматься, Роман Аркадьевич мало чем отличается от других олигархов, а по ряду параметров (цинизм, допустим, или беспринципность) намного даже превосходит их.

И, тем не менее, сегодня он – один из самых популярных людей в стране. Им восторгаются, ему подражают, его боготворят.

Я сам однажды стал свидетелем душераздирающей сцены. Двое сыновей одного моего приятеля – семи и девяти лет от роду – увлеченно дискутировали о размерах богатства Абрамовича. «Они уже три дня об этом спорят», – умиленно объяснил отец.

Кумирами моего поколения были неуловимые мстители, Владислав Третьяк и капитан Клосс. Нынешнего – Абрамович и черепашки Ниндзя.

Бедные дети…

А ведь тот Абрамович, которого знает теперь вся страна, – щедрый, великодушный принц на белом коне – не имеет почти ничего общего с Абрамовичем подлинным; разница между ними примерно та же, что у крысы с хомячком.

Все достоинства и таланты этого затянутого в глянец Абрамовича есть не что иное, как результат блестящих пиар-технологий; тщательно придуманный миф – радужный и манящий, словно мыльный пузырь, но стоит лишь коснуться этого мифа – и останутся от него одни только мокрые брызги. Точно в какой-нибудь Памеле Андерсен, нет здесь ничего подлинного, естественного. Кругом – или ботокс, или силикон с липосакцией…

А впрочем, был ли у него какой-то иной выбор? Когда в 1999 году слава бесцеремонно ворвалась в жизнь Абрамовича, топая коваными сапогами, оказался он перед сложной дилеммой.

Либо пустить это дело на самотек, и беззвучно потом материться, слушая, как склоняют тебя на все лады журналисты, обзывая шестеркой Березовского и запасным семейным кошельком. Либо – заняться созданием нового, гораздо более привлекательного имиджа; раз не можешь изменить процесс, надо, значит, его возглавить.

Лучше всего, конечно, если б о нем вдруг вообще позабыли – раз и навсегда, но об этом приходилось только мечтать. Роман Аркадьевич отлично понимал: чем богаче и влиятельнее он будет, тем больше, соответственно, внимания станет к себе привлекать. Времена подпольных миллионеров а-ля Корейко, канули, к сожалению, в Лету.

В результате Абрамович выбрал вариант номер два, он возглавил процесс…

Отчасти в том, что случилось, Абрамович виноват был сам, – болезнь надо лечить при первых же симптомах, а не дожидаться ее рецидива. Еще в 1998-м его тогдашний советник по связям с общественностью Григорий Баркер – ныне достопочтимый член британского парламента – долго уговаривал Абрамовича открыться для прессы, дабы избежать в будущем скандальных сенсаций. Но слишком глубоко, видимо, засел в нем молчалинский комплекс. Умом он понимал, что Баркер прав, но сделать с собой ничего не мог.

А потом – случилось то, о чем его предупреждали, и газеты с телеканалами стали наперебой рассказывать о самом таинственном члене «Семьи». И тут уже – деваться было некуда…

Вхождение в публичность Абрамович начал с избрания депутатом Госдумы от Чукотки, для чего перво-наперво всерьез занялся своей внешностью – сел на диету, изрядно похудел – и заказал любимому семейному фотокорру «Огонька» Юре Феклистову серию своих фотосессий: в кругу семьи, на рыбалке, в рабочем кабинете.

Тогда же впервые стал зарождаться и новый его красочный образ великодушного, сердечного богача, прекрасного семьянина, ответственного, надежного бизнесмена.

(Как именно лепилась эта чукотская народная сказка, я подробно описывал уже в предыдущей главе.)

Потом была Дума, частые полеты на Чукотку, сопровождавшиеся разбрасыванием по вечной мерзлоте миллионов, отменно сыгранное расставание с бывшим учителем Березовским, связь с которым способна дискредитировать даже, кажется, папу Римского. И, наконец – триумфальная победа на губернаторских выборах.

О том, чтобы стать главой этого далекого и нищего уголка, Абрамович задумался давно, с того момента, как прилетел впервые в Анадырь.

Губернаторское кресло сулило сразу несколько очевидных плюсов. Во-первых, статус – новая власть олигархов особо не жаловала. Во-вторых, укрепление связей с Западом – посредством Аляски войти в свободный мир было куда проще, чем через Куршевель или лондонский форум. Ну, и, в-третьих, дополнительные экономические рычаги, – избираясь губернатором, Абрамович разом получал возможность устанавливать для своих фирм льготный налоговый режим. В этом случае все прошлые и будущие затраты можно было компенсировать с лихвой, еще и в прибыли оставаться.

У этого блестящего во всех смыслах плана имелось лишь одно серьезное препятствие – на Чукотке губернатор уже был – Александр Назаров. И добровольно слагать с себя полномочия он явно не собирался.

Более того, растущая популярность Абрамовича откровенно пугала Назарова. Много раз задавал он своему протеже вопрос – не собирается ли тот часом его подсидеть, но Абрамович от прямого ответа неизменно уходил. А в это время депутатский фонд «Полюс надежды» рассылал по дальним чукотским поселкам недоступные и потому столь желанные продукты; это было, по сути, тем же северным завозом, только организованным не государством, а частными лицами. На каждом мешке и пакете красовалась яркая надпись «Депутатские обязательства Романа Аркадьевича».

Однако Назаров продолжал тешить себя радужными надеждами. Когда журналисты спрашивали об его отношениях со своим депутатом, отвечал тот неизменно патетически:

«Если кто-то хочет нас поссорить, не получится… Уверен, что на предательство он не способен. Никаких поползновений (губернаторских. – Авт.) я со стороны Абрамовича не замечал и думаю, что таких проблем у нас не будет».

Но прошло каких-то пару месяцев, и проблемы такие все же возникли…

Абрамович тянул до последнего. Губернаторские выборы были назначены на декабрь 2000-го, но лишь в сентябре он решил наконец раскрыть карты.

Их итоговый разговор с Назаровым состоялся в знаменитом офисе «Сибнефти», здании из стекла и бетона в двух шагах от Кремля.

Как рассказывали потом знающие люди, Абрамович выставил Назарову ряд претензий. В частности, потребовал возврата кредитов, которые «Сибнефть» предусмотрительно надавала окружной администрации (к тому времени цифра набралась порядочная – порядка 500 миллионов, что соответствовало 20 % всей доходной части чукотского бюджета).

Назаров, естественно, психанул. «Ладно, мы еще посмотрим, кто кого», – бросил он на прощание, нарочито громко хлопнув дверью.

«Давление было страшное, – по прошествии времени говорил мне Назаров. – Всей координацией занимался Волошин. Они подключили прокуратуру, МВД, налоговую полицию. По телевизору показывали сюжеты, какой я негодяй и вор, чуть ли меня уже не арестовали».

В принципе, выдвижение Назарова всерьез Абрамовичу никак не угрожало; депутатский рейтинг был неизмеримо выше губернаторского. Просто всегда и во всем Роман Аркадьевич привык действовать наверняка, чтобы даже и доли риска не возникало.

Словно по мановению волшебной палочки, из архивов быстренько были реанимированы материалы трехлетней давности о нецелевом использовании бюджетного кредита, выданного властям Чукотки. Назарова начали тягать на допросы в налоговую полицию, причем каждое его посещение казенного дома в обязательном порядке широко освещались в СМИ.

Само собой, благороднейший Роман Аркадьевич к этому прессингу отношения никакого не имел; ну а то, что возглавлял налоговую полицию его добрый товарищ Вячеслав Солтаганов (настолько добрый, что даже наградил депутата именным пистолетом «Вальтер» – с формулировкой «за активное участие в становлении органов налоговой полиции») – это, конечно, обыкновенное совпадение.

Когда серьезные люди доходчиво объяснили Назарову, что если не смирится он, то переедет в Бутырку, губернатор понял, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Даже, не поддавшись шантажу, он все равно лишен шансов на победу; либо его просто скинут с дистанции, либо ЦИК не признает потом результаты.

16-го декабря – ровно за неделю до выборов – Назаров добровольно снял свою кандидатуру. Заявление в избирком он написал в 5 часов утра, в самой северной точке России, маленьком городке Певек, под пристальным взором главного конкурента. Обидней всего было то, что в этот день завершались им же инициированные торжества по случаю 70-летия Чукотского округа.

Уже через час о самоотводе объявили по всем новостям – Абрамович очень боялся, что Назаров может передумать.

В награду за покладистость отрекшийся от престола губернатор получил мандат члена Совета Федерации, и с тех пор на Чукотке он больше не появлялся.

«Не хочу бередить прошлое», – объясняет Назаров. А на вопрос, общается ли он со своим преемником, отвечает просто и без обиняков:

«Нет. А о чем мне с ним говорить».

Так, коварно расправившись с недавним благодетелем, Абрамович стал полноправным начальником Чукотки, – на выборах 24 декабря 2000 года за него проголосовали 90,6 % избирателей – результат фантастический.

О том, что представляется собой чукотский феномен Абрамовича, мы поговорим еще отдельно. Пока же коснемся некоторых личностных особенностей нашего героя.

В многочисленных фольклорных сказаниях предстает он удивительно благодарным и совестливым человеком; всегда вежливый, тихий, культурный – слова грубого от него никто не слышал. А еще Абрамович умеет крепко держать свое слово, исправно платит по счетам и никогда никого не подводит. Ну, просто не олигарх, а картинка с доски почета.

Между тем, описанная выше история устранения Назарова – случай далеко не единичный. К поставленным целям Абрамович всегда шел, не считаясь с методами и средствами, бизнес не терпит сантиментов. И горе тем, кто оказывался у него под ногами; растоптать, уничтожить противника было для Романа Аркадьевича в порядке вещей.

Другое дело, что об этой стороне жизни Абрамовича говорить почему-то не принято. За прошедшие годы он умудрился создать вокруг себя этакое электролизованное защитное поле – вселяющий страх и почитание. Лишний раз с ним просто стараются не связываться.

Я хорошо убедился в том, собирая материал для книги. Многие люди, сталкивавшиеся с Романом Аркадьевичем в разные периоды его жизни, откровенно пугались, слыша одну только эту фамилию.

Доходило вообще до абсурда. Когда, например, я попросил об интервью известного музыканта Андрея Державина, учившегося вместе с ним в Ухтинском индустриальном институте, Державин – даром, что знакомы мы тыщу лет – потребовал санкции бывшего однокурсника.

– Ты можешь как-то его скомпрометировать? – невинно осведомился я; бедный Державин аж в голосе переменился:

– Да ты что! Никакого компромата… Но все равно – пусть Роман Аркадьевич мне позвонит; так будет спокойнее.

(Именно поэтому большинство свидетельств я вынужден приводить без ссылки на их источник.)

А телевизионный скандал, случившийся зимой 2007 года, когда из эфира НТВ была снята смонтированная уже передача о молодости Абрамовича? Первую часть ведущий программы «Главный герой» Антон Хреков успел показать – особенно запомнилось всем выступление школьной любви олигарха, потерявшей за годы разлуки большинство своих зубов. Но вторую, несмотря на многочисленные анонсы и запредельный рейтинг, зрители так и не увидели.

Весьма показательно, что, когда после этого принялся я обзванивать выступавших в программе людей – его соучеников, знакомых, соседей, беседовать о чем-либо они уже отказывались напрочь; с каждым, видимо, успели провести соответствующую работу…

В предыдущей главе подробно рассказывалось уже, какими методами создавалась алюминиевая империя Романа Аркадьевича. Знаете вы теперь и истинную подоплеку избрания его губернатором Чукотки.

И подобных примеров – множество.

Когда в конце 1990-х, после создания «Сибнефти», Абрамович превратился в некоронованного хозяина Омской области, его интересы стали быстро распространяться далеко за пределы нефтяной отрасли. Семимильными шагами «Сибнефть» принялась забирать активы наиболее прибыльных омских предприятий. Если владельцы пытались сопротивляться, на их голову обрушивался мощнейший административный прессинг. (Слава богу, губернатор Полежаев был членом совета директоров «Сибнефти» – и по должности, и по состоянию души.)

Первым объектом экспансии «Сибнефти» стала мясоперерабатывающая компания «Омский бекон», владевшая сетью заводов, магазинов и свиноводческих хозяйств, самая, между прочим, крупная в Европе.

Бессменный директор «Бекона» Александр Подгурский упирался недолго; его быстренько пригласили в прокуратуру и областную администрацию и популярно объяснили, что если он не отдаст свои акции по-хорошему, их отберут по-плохому.

Примерно теми же методами «Сибнефть» попыталась заполучить контроль над заводами «Синтетический каучук», «Техуглерод», «Химпром», молочно-консервным комбинатом «Любикс», производителем пропан-бутановой смеси для газовых баллонов «СГ Транс».

Заминка вышла лишь с сельскохозяйственным предприятием «Золотая нива» – самым успешным агропромышленным хозяйством региона, владевшим уникальным заводом по изготовлению рапсового масла. Несмотря на открытые угрозы, директор «Золотой нивы» Геннадий Руль свои владения продавать отказывался и даже имел наглость выступить в телепрограмме, которую я тогда вел, с клеветническими выпадами в адрес «Сибнефти». За это областные власти принялись банкротить хозяйство, а против Руля возбудили дело – по уклонению от уплаты налогов.

Посадкой завершилась и карьера начальника налоговой инспекции Омска Владимира Федоренко – еще одного упрямца.

Федоренко долго досаждал «Сибнефти». После того, как компания перерегистрировалась из города в область, в маленький Любинский район, вследствие чего Омск лишился полумиллиарда налогов (деньги эти, к слову, растворились в неизвестном направлении, поскольку на новом месте «Сибнефть» стала платить в 17 раз меньше), Федоренко придумал, как заткнуть бюджетную дыру.

С его подачи городская администрация начала взимать с «Сибнефти» новый налог – за переработку; завод-то по-прежнему располагался на территории Омска. Обошлось Абрамовичу это в копеечку, – налоговики успели взыскать примерно 200 миллионов. Ну, а уж когда Федоренко попытался начать внеочередную проверку «Сибнефти», всякому терпению подошел конец.

Никто и глазом моргнуть не успел, как городская налоговая инспекция оказалась расформирована, а ее руководитель – арестован по обвинению в получении взяток. Инкриминировали ему сразу два эпизода.

В первом случае взятка Федоренке выражалась в подведении к его дому… казенной канализационной трубы. Во втором – он якобы незаконно обменял свою квартиру.

Если враг не сдается, – учил великий русский гуманист, – его уничтожают…

Эта бесценная закалка, полученная Абрамовичем в Сибири, очень пригодится ему в недалеком будущем. Перейдя с регионального на федеральный уровень, Роман Аркадьевич не раз еще будет прибегать к подобным методам кассовой борьбы.

Первый общероссийский скандал такого плана разгорелся осенью 1999 года. В ночь с 15 на 16 сентября три сотни омоновцев, словно крепость Измаил, взяли штурмом офис нефтяной компании «Транснефть», разоружили охрану и заблокировали все подступы к объекту.

Эта полноценная войсковая операция проводилась с единственной целью – замены одного руководителя на другого. Уже утром старого президента «Транснефти» Дмитрия Савельева в здание к себе не пропустили; его кабинет занял теперь другой человек – Семен Вайншток.

Небольшое пояснение; компания «Транснефть» – является монополистом в области транспортировки «черного золота». Контроль за ней означает контроль за нефтяными потоками. Перекрыл трубу любому неугодному – и привет. Поэтому вполне естественно, что вокруг «Транснефти» разгорелись нешуточные страсти.

Выбитый с боями экс-президент Савельев молчать не стал. Сразу после штурма он во всеуслышанье объявил, что пал жертвой сговора первого вице-премьера Аксененко, министра топлива Калюжного и олигарха Абрамовича. Якобы Абрамович в открытую ему угрожал, требуя уступить свой пост, обещая в противном случае «надеть наручники и предоставить самые комфортабельные нары в Бутырке», то есть – почти дословно говорил все то, что скажут потом губернатору Назарову, Михаилу Черному и многим другим гражданам, имевшим несчастье очутиться в поле зрения нашего гуманиста.

Савельев не согласился. Тогда Аксененко, исполнявший как раз обязанности премьера, молниеносно созвал собрание акционеров «Транснефти», назначил Калюжного главой коллегии госпредставителей и тем же вечером сместил отступника.

Однако Савельев по-прежнему не успокаивался. «Транснефть» попыталась оспорить это решение в суде, ибо, говоря начистоту, было оно абсолютно неправовым. По закону об акционерных обществах, собирать акционеров имел право исключительно совет директоров, но никак не премьер-министр, причем между решением о собрании и самим его проведением должно было пройти 45 суток.

Понятное дело, дожидаться судебных разбирательств Калюжный с Абрамовичем не стали. Бравые омоновцы и вскрытые болгаркой двери поставили убедительную точку в этом недолгом споре.

Правда, депутаты и общественность долго еще негодовали, требуя привлечь «банду трех» (по меткому выражению экс-премьера Кириенко) к ответу, но, как водится, закончилось все ничем. Пошумели, пошумели, да и успокоились.

Какую стратегическую важность несет в себе ресурс «Транснефти», хорошо видно из другой, не менее дурно пахнущей истории. На сей раз под прицел структур Абрамовича попал Московский нефтеперерабатывающий завод – главный поставщик моторного топлива для столичного региона.

«Сибнефть» появилась на МНПЗ осенью 2001-го; это случилось после того, как «Лукойл» продал ей свой пакет акций завода – 36,79 %.

А вскоре между столичным правительством, контролировавшим более половины предприятия, и новым совладельцем вспыхнула война.

Не буду утомлять вас сложными юридическими деталями, скажу лишь, что «Сибнефть» воспользовалась лазейками в законодательстве и попыталась сместить руководство МНПЗ. Началась утомительная чехарда с регулярными переизбраниями совета директоров, причем победа попеременно доставалась то одной, то другой стороне.

Пик противостояния случился осенью 2002-го; по какому-то очередному судебному решению «Транснефть» перекрыла транспортировку топлива на завод. В Москве начался бензиновый кризис; на заправках выстроились давно забытые с советских времен очереди.

«Когда я пришел выяснять отношения с Вайнштоком (главой „Транснефти“. – Авт.), – вспоминает президент Московской нефтегазовой компании Шалва Чигиринский, – тот прямо ответил: я ничего не могу сделать, это приказ Ромы. Именно – приказ, это больше всего меня потрясло».

В любом другом регионе подобные действия наверняка увенчались бы успехом. Руководивший всей операцией Давид Давидович (бывший руководитель коммерческой службы «Сибнефти», а ныне глава московского представительства компании Абрамовича Millhouse Capital) уже по-хозяйски заявился на завод, объявив Чигиринскому, что пришла пора собирать ему манатки. Но Москва – это все-таки Москва.

В дело вмешался Юрий Лужков, который публично обвинил Абрамовича в организации бензиновой блокады, написал гневную петицию в Совбез и отправился за поддержкой к президенту. В итоге «Сибнефти» пришлось временно отступить. В переизбранном совете директоров люди Абрамовича были уже в меньшинстве – четыре голоса из девяти.

Что, впрочем, отнюдь не предвещало конец войне. Противостояние не только не закончилось – оно продолжается до сего дня и конца края ему не видно.

«Их цель, – доходчиво объясняет председатель совета директоров МНПЗ Александр Поволоцкий, – сделать завод бесприбыльным. В этом случае привилегированные акции становятся голосующими, и тогда они получают большинство. Меняют гендиректора и окончательно устанавливают свою власть».

На протяжении последних четырех лет засевшие в правлении МНПЗ ставленники «Сибнефти» не дают поднимать цены на переработку нефти, сегодня – она здесь самая низкая в стране. «Сибнефти» это выгодно сразу по двум причинам: во-первых – завод медленно, но верно двигается к банкротству, а во-вторых, Абрамович получает дополнительную прибыль – нефть-то поставляет тоже он.

«Чисто рейдерские приемы, – говорит Поволоцкий. – Нам, например, до сих пор не возвратили реестр предприятия, хотя срок договора истек и есть вступившие в силу судебные решения. Соответственно, акционеры не могут совершать никаких сделок. Реестродержателем же является фирма „Регистратор Р.О.С.Т.“, где членом совета директоров числится Давидович; так что все понятно. (Эта фирма выступала также реестродержателем „Сибнефти“. – Авт.

Президент МНГК Шалва Чигиринский в своих оценках еще более резок, и иначе, как исчадием ада Абрамовича не именует. И на то есть у него самые серьезные причины.

Исторически были они знакомы давно; здание на Балчуге, где располагалась «Сибнефть», а теперь обретается компания «Милхауз» было продано некогда Чигиринским Березовскому, за деньги Абрамовича. (Сделка проводилась через его компанию «Руником» и составила 40 миллионов долларов.)

Поэтому, когда Чигиринскому было предложено войти с Абрамовичем в партнерство, он согласился без особых колебаний. Тем более, инициатором такого союза выступал его родной младший брат Александр Чигиринский.

«Я верил брату, как себе, – сетует он теперь. – Дороже его у меня никого не было. Я воспитывал Шурика вместо отца и готов был ради него на все. Даже на убийство».

Чигиринскому было и невдомек, что Абрамович испытывает на нем один из излюбленнейших своих приемов – родственные чувства, как ступенька в достижении цели. По аналогичной схеме он заполучил когда-то контроль над «Ноябрьскнефтегазом», создал «Сибнефть», поработил омского губернатора Полежаева.

При каких обстоятельствах Абрамович сошелся с Чигиринским-младшим – история темная. Известно лишь, что общались они весьма неформально. Абрамович даже использовал его в отдельных бизнес-проектах. Александр Чигиринский, в частности, сводил его с председателем совета директоров БрАЗа Шляйфштейном, выступая гарантом чистоты отношений.

Нечто подобное он решил проделать и в этот раз. Накануне компания Шалвы Чигиринского «Югранефть» получила лицензию на разработку крайне перспективных Красноленинского и Приобского газово-нефтяных месторождений в Западной Сибири. Их разведанные запасы составляли как минимум 260 миллионов тонн «черного золота» (для сравнения – разведанные запасы «Сибнефти» оценивались тогда в 638 миллионов тонн). Для успеха Чигиринскому требовалось немногое: надежный партнер, способный вместе с ним наладить добычу нефти. Поначалу он рассчитывал объединить свои усилия с «ЛУКОЙЛом», но тут объявился любимый единоутробный брат.

«Он говорил, что Рома – самый лучший из всех возможных компаньонов, что он – фактический хозяин страны и его репутация вне подозрений», – вспоминает Чигиринский.

Интерес Абрамовича к запасам «Югры» был совсем не праздным, ему позарез требовались новые нефтяные месторождения. «Сибнефть» принципиально не желала тратиться на поиск и освоение новых скважин; эти вложения могли окупиться лишь по прошествии многих лет, но на такую далекую перспективу Абрамович не рассчитывал. Он хотел зарабатывать сейчас и сегодня.

Словно верблюды, добредшие, наконец, до оазиса, руководители «Сибнефти» жадно высасывали из компании максимум возможных запасов. Следовало торопиться, пока мировые цены на нефть не упали.

(В узкоспециальном журнале «Техника и технология добычи нефти» я обнаружил преинтереснейшую статью, написанную коллективом сотрудников «Сибнефти-Ноябрьскнефтегаза». Несмотря на обилие технических терминов, смысл статьи понятен даже непрофессионалу: как повысить надежность «эксплуатации электроцентробежных насосов», которые не в силах выдержать «стратегию жесткой интенсификации добычи нефти», ибо качать приходится ее теперь на таких высоких глубинах, каковых отрасль прежде не знала.)

Но любые природные запасы не вечны, а главное невосполнимы. Постепенно объемы добычи «Сибнефти» непременно стали бы снижаться – и-таки стали: если в 2004 году она выкачала 34 миллиона тонн нефти, то в 2006-м – уже 32,7 миллиона тонн.

Надеюсь, теперь вам понятно, почему Абрамовичу было столь важно присоединить к себе «Югру».

В феврале 2001 года на свет появилась новая компания – «Сибнефть-Югра». По условиям договора она была поделена на две равных доли. Первая принадлежала «Сибнефти», вторая – «Югранефти». Всеми деталями сделки занимался брат-2; Чигиринский-старший в них особо даже и не вникал, целиком доверившись зову крови. За что вскорости и поплатился.

Для того чтобы вникнуть в смысл случившейся аферы, следует объяснить кое-какие детали. Генеральным директором «Сибнефть-Югры» был назначен вице-президент «Сибнефти» Андрей Матевосов. Он же одновременно стал и руководителем «Югранефти». Иными словами, команда Абрамовича полностью сосредоточила в своих руках все нити управления. Почему уж Шалва Чигиринский сумел допустить подобную несуразицу – вопрос риторический.

Результат долго ждать себя не заставил. В течение двух лет доля «Югранефти» оказалась размыта с 50 % до… 0,98 % и оказалось, что вместо живительных запасов нефти Чигиринскому-старшему принадлежат теперь лишь от мертвого осла уши.

Технология этой чисто жульнической комбинации была совсем несложной. Люди Абрамовича – конкретно упомянутый Матевосов, а также небезызвестный Давид Давидович – ввели в состав «Сибнефть-Югры» новых участников – оффшорные компании, афиллированные с самой же «Сибнефтью». Те внесли в уставный капитал дополнительные вклады. Аналогичную операцию проделала и «Сибнефть», сохраняя таким образом свою 50 %-ную долю. А вот «Югранефть», сиречь структура, представляющая интересы Чигиринского, от подобного мотовства самоотверженно отказывалась и лишь безмолвно наблюдала, как тает ее собственность на глазах.

Сначала – половина «Сибнефть-Югры» превратились в одну двадцатую. А затем и эти жалкие 5 % трансформировались в 0,98 %.

Следует добавить, что все судьбоносные собрания неизменно происходили в офисе самой же «Сибнефти». А от имени «Югранефти» выступал на них Давид Давидович, которого Матевосов заботливо снабжал соответствующими доверенностями.

Когда в один прекрасный день Шалва Чигиринский вдруг обнаружил, что он теперь никто и звать его никак, было уже поздно. Поезд ушел.

(Кстати, нечто подобное Абрамович проделывал и прежде. В 1997-м, после создания «Сибнефти», он с успехом провел эмиссию «Ноябрьскнефтегаза» – главного нефтедобывающего предприятия компании, в результате вместо 61 % его акций заполучив 78 %. Докупать акции было разрешено исключительно четырем, афилированным с самой же «Сибнефтью» структурам. Миноритариев безжалостно вышвырнули вон.)

Стараниями абреков Романа Аркадьевича «Югранефть» оказалась банкротом. В марте 2005-го на предприятии было введено внешнее управление. Причем, как установил при проверке его временный управляющий, налицо были все признаки преднамеренного банкротства.

Разумеется, Чигиринский долго потом судился, пытаясь возвернуть украденное; но все – напрасно. Интересы «Сибнефти», как говорят, заботливо оберегал генерал ФСБ Владимир Каланда, курировавший в президентской администрации всю отечественную судебную систему.

А тем временем Абрамович благополучно продал «Сибнефть» вместе со всеми ее дочками «Газпрому». По оценке Чигиринского, из 13,1 миллиарда долларов, вырученных чукотским губернатором, как минимум, три миллиарда – это плата за «Югру».

Но не это даже оказалось для него самым тяжелым ударом. Стараниями «Сибнефти» Шалва Чигринский лишился единственного брата. Никаких отношений они, естественно, теперь не поддерживают.

Брата Александру Чигиринскому заменяет отныне Роман Абрамович. Вместе они успели даже реализовать масштабный строительный проект в Москве – офисный центр «Балчуг-Плаза». Этот объект Чигиринский-старший уступил ему когда-то в награду за организацию сделки с «Сибнефтью». И не только его. Чигиринский-младший успел получить от брата весь его девелоперский столичный бизнес – компанию «СТ Групп» – в виде десятка уже готовых под строительство площадок. В том числе и дом в переулке Капранова на Пресне, где брат-1 планировал поселиться самолично, но в его 800-метровом пентхаузе по воле Абрамовича живет теперь глава «Газпрома» Алексей Миллер.

«Получается, меня кинули трижды, – констатирует неудавшийся новосел. – Сначала отобрали всю недвижимость, потом – „Югру“, а затем еще и брата…»

Абрамовичу повезло – у него ведь нет братьев…

$$$

Честно говоря, я не очень понимаю, чем объясняются восторги по поводу неординарности Абрамовича. При ближайшем рассмотрении в этом человеке трудно обнаружить нечто особенное, сверхъестественное и значительное.

Все его сказочные богатства – лишь результат феерического стечения обстоятельств, помноженный на умелое включение административного ресурса.

(Хотя еще большой вопрос, есть ли они, эти сказочные богатства, в действительности…)

Даже с приходом нового президента Абрамовичу удалось сохранить свои лоббистские возможности. Иной вопрос, что он не претендует теперь на звание кремлевского регента. Но и оставшихся у него волшебных чар с лихвой хватает, чтобы чувствовать себя вполне уверенно.

Почему Путин не трогает Абрамовича – вопрос философский. Чукотский губернатор свято выполняет общепринятые правила игры, не лезет в политику, лишний раз стараясь вообще не попадаться никому на глаза. Кроме того, раскулачивание олигархов обязательно повлечет за собой передел собственности, а это никому сегодня не надо, ибо приведет к нарушению баланса сил.

Путин преобразовывает страну не революционным, а эволюционным путем, – ему не нужны великие потрясения. Ради сохранения в обществе стабильности приходится закрывать глаза на существование в природе Абрамовича и ему подобных.

Другое дело, что власть далеко не однородна. И в Кремле, и в правительстве, и на Старой площади сохранилось немало людей, связанных с Абрамовичем и «Семьей» давними отношениями.

Вряд ли речь может идти о какой-то пятой колонне, только бизнес, ничего личного.

Еще с начала 1990-х Роман Аркадьевич свято усвоил ключевое слагаемое успеха – хочешь жить сам, давай жить и другим.

В условиях тотальной российской коррупции – это вам скажет любой коммерсант – без взяток, откатов и подношений невозможно заработать и рубля. А когда счет идет на миллиарды, тут уже и вовсе не до чистоплюйства.

Бывший совладелец Братского алюминиевого завода Юрий Шляйфштейн, неоднократно посещавший кабинет Абрамовича в «Сибнефти», рассказывает, что в верхнем ящике его стола всегда лежала россыпь часов – от недорогих до усыпанных бриллиантами, на любой вкус. (Вовремя поднесенный презент – это ведь не взятка, а лишь проявление уважения.)

А после того, как в декабре 2002 года «Сибнефть» выиграла конкурс на покупку 74,95 % акций госкомпании «Славнефть», обеспечивший эту победу – в ущерб бюджету – премьер-министр Михаил Касьянов вскоре оказался обладателем роскошного лесного участка площадью 4,7 гектара в одном из самых престижных российских уголков, в подмосковном местечке Усово на знаменитой Рублевке.

При рыночной стоимости в 50–75 тысяч долларов за сотку (сегодня она оценивается уже в 130–150 тысяч) земля досталась Касьянову за смешные деньги: 4,5 миллиона рублей на все про все – получается, менее тысячи рублей за сотку. Дешевле, чем на промерзшей Чукотке.

Продавшая премьеру участок фирма «Лэндиз» была элементарной пустышкой с уставным капиталом в 10 тысяч рублей, образованной путем внесения… двух офисных кресел. Ни одной другой операции она не совершала и вскоре была самоликвидирована. Но вот, что интересно: гендиректором «Лэндиз» числилась некая Светлана Попенкова, работавшая… в компании «Милхауз Кэпитал», главной управляющей структуре Абрамовича.

Когда я раскопал эти факты и передал все материалы в генпрокуратуру, в рамках известного дачного дела Касьянова, глава московского представительства «Милхауз Кэпитал» Давид Давидович – правая рука Абрамовича – вынужден был признать на допросе, что земля раньше принадлежала ему; «Лэндиз» – была лишь прокладкой, созданной для отвода глаз. И он, действительно, продал участок Касьянову по собственной инициативе.

– Почему так дешево? – поинтересовались следователи.

– А это уж мое дело. За сколько купил, за столько и отдал…

Нехитрый арифметический подсчет показывает, что эта удивительная доброта обошлась Давидовичу с Абрамовичем как минимум в 23 миллиона долларов.

Впрочем, оно того стоило.

Аукцион по «Славнефти» был одним из самых скандальных в новейшей истории; он полностью повторял печально известные залоговые аукционы им. Коха.

При стартовой цене в 1,7 миллиардов долларов госпакет акций (74,95 %) был продан всего за 1,86 миллиарда – лишь на 9 % дороже первоначальной ставки. Зря надрывался аукционист Коровкин, призывая других участников торгов делать новые предложения; все было тщетно. Аукцион, которому и правительство, и аналитики предрекали славу крупнейшей приватизационной сделки, занял каких-то три минуты чистого времени.

Победители были определены заранее: консорциум из двух хорошо известных структур – «Сибнефть» и «ТНК». Никого постороннего к торгам просто не допустили, хотя желающих поначалу было с избытком. «Славнефть» – это один из самых лакомых кусков российской нефтянки – 12,5 миллионов тонн ежегодной добычи, львиная доля которой – 7,5 миллионов тонн – идет на экспорт.

Но потом все потенциальные покупатели неожиданно стали откалываться друг за другом. Кому-то, как, например, «Роснефти», отказали в участии по сугубо формальным причинам. Другие – «Лукойл», «Юкос», «Сургунефтегаз» – сошли с дистанции сами. В газетах писали тогда, что это было результатом давления премьер-министра Касьянова, откровенно лоббировавшего интересы Абрамовича.

Единственным упрямцем оказалась лишь китайская нефтяная госкомпания CNPC. Ее присутствие могло здорово испортить всю малину, ибо китайцы готовы были торговаться до 4 миллиардов. Однако и CNPC в самый последний момент сдалась; за день до торгов она отозвала свою заявку без объяснения причин.

Причины станут понятны лишь позднее; через пару месяцев международный журнал Far Eastern Economic Revie со ссылкой на источник в CNPC сообщил, что один из членов китайской делегации, прилетевших на аукцион, был похищен неизвестными злоумышленниками прямо в аэропорту и освобожден только после отзыва заявки. Никаких опровержений на это заявление не последовало.

А Абрамович с другим касьяновским любимцем Михаилом Фридманом оказались собственниками крупнейшего нефтяного актива. Странное влечение к ним чиновников обошлось казне примерно в миллиард-другой долларов недополученной прибыли. И если вы хотите мне сказать, что сие – есть пример блестящих бизнес-талантов Романа Аркадьевича, то читать эту книжку дальше вам явно противопоказано. Ведь даже ближайший его соратник, президент «Сибнефти» Евгений Швидлер – и тот вынужден был признавать: «При приватизации происходит конкурс административных ресурсов, знакомств и прочее». Правда, Швидлер тут же оговорился, заметив, что это и есть, по его разумению, справедливая форма конкуренции, но здесь даже и комментировать нечего.

Конкуренция может происходить лишь на равных условиях. А когда одних гонят прочь, а другим дозволяют купить по знакомству золотоносный актив – да еще и за бесценок, ничего общего с рынком это не имеет. Особенно, если продавец получает от тебя потом взятку…

К захвату «Славнефти» Абрамович готовился давно. Еще весной 2000-го он внедрил в нее своего человека – вице-президента «Сибнефти» Юрия Суханова. В «Славнефть» тот перешел на равнозначную должность – вице-президентом по финансам. После чего госкомпания активно увлеклась серыми налоговыми схемами, продавая нефтепродукты по заведомо низким ценам; все экспортные потоки были отныне подчинены структурам Абрамовича.

Как установила проведенная Счетной палатой проверка, с каждой такой операции государство недополучало несколько десятков миллионов долларов налогов. Кому доставались они – объяснять, надеюсь, не требуется. Только предварительно выявленный ущерб составил порядка $ 200 миллионов.

Но потом Абрамович решил, что нет никакого смысла делиться с руководством «Славнефти», если можно забрать, вообще, все. И весной 2002 года президент «Славнефти» Михаил Гуцериев был низвергнут со своего поста. Его место занял… Ну, правильно, Юрий Суханов. Соответствующую директиву направил все тот же премьер Касьянов. А поскольку представители государства имели тогда в совете директоров абсолютное большинство (75 %) и обязаны были беспрекословно выполнять волю премьера, кадровая революция свершилась в считанные минуты.

После этого – организация правильного аукциона – была уже делом техники. Помимо половины от почти 75 %-ного пакета, купленного Абрамовичем на паях с Фридманом, он успел еще отжать и 10,83 % акций, принадлежащих правительству Белоруссии. Накануне основных торгов «Сибнефть» приобрела минские акции за не менее смешную цену – 207 миллионов долларов.

Если учесть, что лишь официальные дивиденды, выплачиваемые акционерам «Славнефти», ежегодно составляли от 700 до 800 миллионов долларов, все затраты Роман Аркадьевич мог отбить за каких-нибудь пару лет. После чего – благополучно продал пакет «Славнефти» вместе с другими нефтяными активами назад государству, выручив совсем неплохие деньги: $ 13 с лишним миллиардов…

Между прочим, «Газпрому» достались одновременно и акции, проданные уже когда-то Абрамовичем Ходорковскому («ЮКОС»).

История эта, как и принято у Романа Аркадьевича, темна и запутанна, но даже поверхностный рассказ о ней очень ярко характеризует благородные манеры нашего персонажа.

Если кратко, весной 2003 года Ходорковский и Абрамович договорились о слиянии своих активов: 92 % «Сибнефти» должны были отойти «ЮКОСу», а Абрамович получал, в свою очередь, 26 % расширившегося «ЮКОСа» и 3 миллиарда долларов доплаты.

Это была уже не первая попытка соития двух олигархов. Еще прежде, в 1998-м, они пытались создать совместный холдинг «Юкси» и даже подписали в торжественной обстановке – в присутствии Черномырдина с Кириенко – соответствующий меморандум. Но потом что-то у них не заладилось, – каждая из сторон пыталась завысить собственные активы. Короче, через пару месяцев союз был расторгнут.

За прошедшие с тех событий годы – утекло много воды. За спиной Абрамовича не стоял теперь назойливый Березовский; из гадкого утенка превратился он в прекрасного, богатого лебедя. Да и Ходорковский был уже не тем, кем раньше, равным среди первых. Отныне считался он самым богатым человеком страны (состояние в 2003 году по оценке «Форбса» $15,2 млрд), и, как водится, мнил себя некоронованным повелителем державы. (Михаил Борисович искренне считал, что рано или поздно станет президентом России или как минимум премьер-министром.)

Если бы «ЮКОС» объединился с «Сибнефтью», это была бы крупнейшая нефтяная компания в России и одна из ведущих в мире; только налоги от ее деятельности формировали бы 9 % федерального бюджета.

В новую империю, получившую название «Юкос-Сибнефть», должны были войти 9 нефтеперерабатывающих заводов, две с половиной тысячи автозаправок. Общий объем нефтяных запасов составил бы около 2,66 миллиарда тонн.

Было, от чего сойти с ума; холдинг с такой сумасшедшей капитализацией – 40 миллиардов долларов – вполне мог стать главной движущей силой в стране. Неслучайно, уже летом 2003-го Ходорковского со всеми почестями принимали у себя вице-президент США Дик Чейни, министр энергетики Спенсер Абрахам и заместитель главы Пентагона Пол Вулфовиц.

Бытует версия – правда, ничем не подтвержденная, – что чрезмерное нетерпение Ходорковского и сгубило; якобы на окончательной стадии переговоров он неосторожно обронил Абрамовичу примерно следующую фразу: теперь я Путина привезу закатанным в ковер.

Однако на беду его диалог оказался записан на пленку. Кем именно – история умалчивает. Но уже на другой день в офисе «Сибнефти» поднялся невиданный переполох, и топ-менеджеры с выпученными глазами забегали по коридорам.

В пользу этой шпионской версии свидетельствует целый ряд странностей. Если поначалу обе стороны активно торпедировали события («Слияние „Сибнефти“ и „ЮКОСа“ находятся в такой стадии, когда расторгнуть сделку невозможно», – громогласно восклицал Швидлер), то уже с осени 2003-го Абрамович начал заметно тормозить процесс слияния. Несмотря на то, что он получил от Ходорковского обговоренные три миллиарда, Роман Аркадьевич явно не спешил заканчивать сделку.

Почему – стало понятно ранним утром 25 октября, когда Ходорков-ский был арестован в новосибирском аэропорту и этапирован в специзолятор «Матросской тишины».

Сразу после этого недавняя дружба мгновенно сменилась ледяным холодом. Оставшимся на свободе руководителям «ЮКОСа» в ультимативной форме было предложено передать управление новой структуры президенту «Сибнефти» Евгению Швидлеру и отправленному накануне в отставку главе президентской администрации Александру Волошину. (Он должен был стать председателем совета директоров «Юкос-Сибнефти»). В случае их согласия, весь контроль а, следовательно, и активы переходили бы в цепкие руки новой команды во главе с Абрамовичем. Ясное дело, «ЮКОС» ответил отказом.

Тогда «Сибнефть» в одностороннем порядке объявила о разрыве сделки, но полученные вперед от Ходорковского три миллиарда назад не вернула; отказалась она и выплачивать штрафные санкции, установленные их же совместным соглашением за досрочный развод; еще – миллиард долларов.

Более того, в течение полутора лет Абрамовичу удалось отсудить – в Анадыре! – переданные «ЮКОСу» 72 % своих акций «Сибнефти», каковые он незамедлительно и продал «Газпрому». (На оставшиеся 20 % Роман Аркадьевич предусмотрительно не претендовал, поскольку «Газпром» так и так забирал их у «ЮКОСа» в ходе банкротства.)

Бессмысленно гадать, знал ли Роман Аркадьевич, какая печальная судьба уготована Ходорковскому. Вариантов здесь – только два.

Либо знал, и потому сознательно тормозил слияние, в тюремной камере – не до жиру.

Либо обладал сверхъестественным даром предвидения и умел заглядывать в будущее.

Какой из двух ответов более правдоподобен, решайте сами…

Впрочем, у Леонида Невзлина, бывшего в «ЮКОСе» вторым лицом, даже и тени сомнений не возникает:

«Он (Ходорковский. – Авт.) не предполагал, что на самом деле вел сделку не с открытой компанией «Сибнефть», а с группой заговорщиков, которые хотят его лишить бизнеса».

Невзлин уверен, что Абрамович с самого начала знал, что ожидает Ходорковского:

«Это было видно по тому, как он и его окружение вели себя после ареста Ходорковского. По тому, как они разговаривали со мной и с другими акционерами группы „МЕНАТЕП“. Это наглядно подтверждает то, как „Сибнефть“ грубо „разводилась“».

Несомненно, история с «ЮКОСом» нанесла серьезнейший урон репутации Абрамовича на Западе. Согласитесь, человек, кидающий своего партнера на четыре миллиарда, как-то мало вызывает симпатию.

В сентябре 2004-го «ЮКОС» подал на «Милхауз Кэпитал» в Лондонский международный арбитраж, требуя 4 миллиарда. Суды тянулись долго. Лишь совсем недавно, в июне 2007-го, арбитражный управляющий уже обанкроченного «ЮКОСа» подписал мировое соглашение, по которому все долги Абрамовича оказались прощены.

Как метко заметил один из финансовых аналитиков, «ЮКОСу» никто ничего не должен, а кому и что должен «ЮКОС» – решает государство…

Между прочим, когда проект «ЮкосСибнефти» только еще зачинался, многие посчитали это симптоматичным. Говорилось, что Абрамович-де уходит из активной жизни. В той, несостоявшейся модели компании, становился он лишь одним из акционеров, и явно – не самым главным. Горе-аналитики всерьез судачили уже о потере позиций Романа Аркадьевича, о том, что целиком и полностью ложится он теперь под Ходорковского.

Плохо же они его знали. За внешней мягкостью и неконфликтностью этого человека скрывалась стальная хватка и острые клыки. Народная мудрость недаром гласит, что в тихом омуте…

Просто Ходорковский – как и многие другие жертвы Абрамовича – почему-то напрочь об этой пословице позабыл; а когда вспомнил, было уже слишком поздно. К тому времени он успел выпасть из «золотого» рейтинга «Форбса», уступив место главного российского богача несостоявшемуся другу и партнеру.

Лучше всех об Абрамовиче выразился, по-моему, Шалва Чигирин-ский, тоже – один из потерпевших.

«Рома, – сказал он мне как-то, – очень похож на морского ската. Внешне – мягкий, уютный, абсолютно безобидный. На него так и хочется усесться сверху. Но стоит приземлиться, он мгновенно ударит тебя током и безжалостно сожрет».

Другой очевидец – бывший председатель совета директоров БрАЗа Юрий Шляйфштейн – изрек по этому поводу не менее глубокомысленную сентенцию:

«Суть Абрамовича заключается в том, что он предпочитает казаться ягненком; только волк в шкуре ягненка – все равно останется волком…»

Возможно, в этом – помимо, собственно, пиаровской стороны – и заключается смысл того образа тихого, покладистого хорошиста, который столь активно эксплуатирует Роман Аркадьевич. Чем миролюбивей ты выглядишь, тем проще достигать поставленных целей, эффект внезапности – уже половина успеха.

Этой философии – равно, как и многому другому – научили его когда-то заботливые учителя: Александр Волошин и Валентин Юмашев.

Принято считать, что главным и единственным наставником Абрамовича был Березовский, но это не совсем так.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.