УРОК ВАЯНИЯ

УРОК ВАЯНИЯ

Александр Лысков

17 июня 2002 0

25(448)

Date: 18-06-2002

УРОК ВАЯНИЯ

Хоть трудовым энтузиазмом назови, хоть подвижничеством, только к определенной эпохе не привязывая, такие люди, как Андрей Георгиевич и Раиса Петровна Баскаковы в России были и будут всегда. И уж тем более — среди учителей. Тут традиция давняя — от православного миссионерства, от крепостных училищ до множества нынешних школ и школок.

И все-таки Баскаковы в этой череде стоят на особицу. Взялись они учить московских парализованных и умственно отсталых, как они ласково говорят про них, дэцэпэшников и даунят.

Всякий видал таких детей на улицах — в инвалидных колясках, за руку с матерями. Нечасто, но встречаются, хотя родители всячески стараются не показываться с ними на люди, как бы щадя наше эстетическое чувство.

Для нас ведь они уродцы. Давно ли прошли те времена, когда в таких уличные мальчишки еще пальцем тыкали и передразнивали. Жестокие детские нравы смягчились, но и наши жалостливые и старательно-равнодушные взгляды не менее ранимы для таких семейств.

Действительно, мы смотрим на таких разболтанных, развинченных детей если и не как на зверушек, то и не как на человека. К своим кошечкам и собачкам внимательнее относимся. А тут их десятки — в двух небольших комнатах бывшей химчистки в Жулебино.

Конечно же, большим философом должен быть человек, научающий даунят уму— разуму. На немой вопрос, зачем он тратит свою душу и судьбу на безнадежное, на мой взгляд, дело, Андрей Георгиевич ответил в таком духе, что, мол, если дэцэпэшник за год научится прибавлять к двум два, это будет равносильно прогрессу человечества за несколько веков.

Любого дауненка, несколько раз нажавшего три одинаковые ноты на пианино, ставит выше любого взрослого мужика, выпившего стакан водки, канувшего с божественных высот в звериное состояние.

И еще Андрей Георгиевич говорит.

— Нам страшна не фашизация общества, а его дебилизация.

Он-то доподлинно знает, какой процент даунов нынче рождается и в какой прогрессии.

— В этой школе я себя нашел. Трудные дни России — это мое счастье. В такие времена открывается возможность усовершенствовать себя в добре.

Так говорит инженер, затем успешный предприниматель, спустивший все свои накопления на организацию этой школы.

Теперь он вынужден ходить с протянутой рукой к тем, кто не совершил такой "глупости", остался в бизнесе. Вот он к первому июня по копеечке собирал у торговцев в своем микрорайоне. Вывод от эксперимента по материальному обеспечению подвижничества таков.

— Чем богаче фирма, тем скупее люди. В палатку заглянешь, объяснишь что к чему — связку бананов дадут. В супермаркете справкой в лицо тычут о том, что они уже перечислили энную сумму в какой-то фонд, от которого нам ничего не перепадает.

Раиса Петровна, как нельзя лучше гармонируя с типичным русским бородатым интеллигентом мужем, строгая, подтянутая, показывала мне поделки из соленого теста, вылепленные даунятами. А я думал, глядя на этих зайчиков и белочек, что эта супружеская пара и своих учеников, как некий сырой человеческий материал, допекает уже здесь в открытом, суровом земном мире. Творит из них то, что должно было состояться еще в материнской утробе.

В окружении даунят так называемый здоровый и полноценный человек проходит испытания на человечность.

Мы часто говорим о приоритете души как о нашем национальном качестве, и все-таки лезем глазом под рубаху : каково брюшко наел? Или похудел? На цвет лица и мешки под глазами обращаем повышенное внимание. А уж при виде дауна обязательно засмущаемся хотя бы: и интересно его рассматривать в подробностях, и вроде бы стыдно пялиться.

В то время как у супругов Баскаковых взгляд единственный — глубинный, прямо в душу, что-то вроде рентгена. В крайнем случае, если даже они и обращают внимание на действия пальцев своих подопечных, рук, ног, языка, то с сугубо профессиональной целью. Даже термины тут особые. Мелкая моторика, к примеру. То есть использование конечностей, называемых пальцами, для создания игрушки из бумаги. А кистей и предплечий — для строгания и выпиливания. А звука, исторгаемого ртом — для создания логический связей, "куртка" — "шкаф". Эти два понятия быстро усваивают даунята. А вот третье, "повесить" — внедряется месяцами.

"Хлеб" и "нож" по отдельности запоминаются через день-два. Но "отрезать ломоть" — опять же, не менее чем через несколько месяцев.

Вот, с такого нулевого цикла и начинают Баскаковы строительство человека и в конце концов, после изнурительного труда, встают перед проблемой его трудоустройства. Хлопочут перед властями о создании рабочих мест на дому для своих продвинутых учеников.

Два человека ( если не считать их сына и дочь, помогающих им) грудью встали на пути разрушительных реформ последних лет, и как видно, не только выстояли, но и создали свое маленькое государство с гуманными, человечными законами.

Так называемый демократический строй разрушает людей, губит семьи, повышает до крайности уровень психического напряжения, — в этом убежден Андрей Георгиевич. Число неполноценных детей возрастает, пускай в последнее время рождаемость и повысилась. Но повысилась она как раз на число нездоровых детей. Лишняя хромосома, вызывающая болезнь Дауна, теперь проявляется гораздо чаще, чем у одного из девятисот новорожденных, как о том свидетельствовала статистика десятилетней давности.

Конечно, для полного оздоровления нашего народа необходимо изменить политический строй. В этом случае количество рождающихся даунят пойдет на убыль само собой. Но сотни тысяч уже появившихся больных детей — этот побочный продукт реформ — должен же кто-то "допекать". Иначе они дадут нездоровое потомство в квадрате.

Прошедшие же через школу Баскаковых имеют очень много шансов остановить процесс мутации, сгладить, свести на нет.

У каждого дауненка в личном деле такой производственный показатель как рост уровня познавательных способностей.

Написано: Миша Л. И начерчен график, где по оси Х — время. А по оси У — тот самый уровень способностей. И кривая роста по дням и месяцам. То взмывает, то планирует, но в конце концов хоботок все же задирается вверх.

Тут и прогноз для Миши Л. выписан со всеми подробностями. Весьма, надо сказать, оптимистический.

— Андрей Георгиевич, а как объяснить вот это резкое падение способностей Миши прошлой осенью?

— Вот этот излом— ссора в семье. А это — после укола транквилизатора.

— Успокоили мальчика дозой дури?

— Несколько месяцев работы насмарку. Иной раз ночи не спишь. Все думаешь, где промах допустил? Как дальше поступать с тем или иным ребенком? Почему он вдруг "просел"? А потом оказывается, любимая бабушка его, когда он дома пытается выполнять "домашнее задание", выдергивает у него из рук поделку, приговаривая в таком духе, мол, зачем больного ребенка мучить. Одной фразой убивает.

— То есть вам нужны родители единомышленники.

— Как говорят преподаватели музыкальной школы: нам нужны не талантливые дети, а талантливые родители. Иначе и здоровому-то ребенку — пропадать.

Развернуто то, чем занимаются Баскаковы, называется "школой социализации молодых инвалидов".

Это семейное дело. Андрей Георгиевич здесь за отца. За Деда Мороза. За Главного крестьянина — когда они вывозят своих даунят в деревню Псковской области и там напитывают несчастных, хотя о воспитанниках этой школы так сказать можно только с оговоркой, чистым воздухом, свободой, красотой.

Когда видишь на улице ребенка, пораженного параличом, у которого полностью отсутствует координация движений, то думаешь, что невозможно выстроить его тело.

А вот просматриваешь бумаги Андрея Георгиевича и натыкаешься на чертежи скафандра — лечебного костюма для дэцэпэшников. Конструкция дополняет недостаток мышц. Скрытая под рубашкой и капюшоном почти незаметна.

От такого чисто механического подхода вдруг бросок в сторону души. Чем наполнить интеллект воспитанника с чистым листом сознания? Тут целая энциклопедия в кратком изложении.

Ох уж эта лишняя, сорок седьмая хромосома, отчего происходит неполный обмен веществ и сдерживается развитие. Два здоровых, умных, талантливых человека бьются с этой хромосомой, отдают жизнь в этой битве, находя счастье в самоотречении. Откуда столько сердца, участливости и внимания к малым из малых сих? Откуда бескорыстие и подвижничество в политической системе мздоимства и материальной заинтересованности? Что чему чужеродно— русский интеллигент системе или система русскому интеллигенту— для меня после знакомства с Баскаковыми не вопрос.

Они по божеским законам живут, писанным в сердце, как бы вне времени живут, или в каком-то своем особенном времени и мире. Ведь и общаются они с такими существами, которые называются еще убогими — в первозданном смысле этого слова. А говоря научным языком, дети, их окружающие, обладают глобальным восприятием мира. Никакого анализа, расчленения, измельчения, а сразу и единственно — Бог. Действительно, что в сравнении с этим какая-то моторика пальцев! Сколько людей с великолепной моторикой даже краем сознания не касаются того величайшего ощущения, когда человек одновременно живет и на земле и на небе.

Даунятам это дано.

Все относительно в человеке, — убежден Андрей Георгиевич. В любом "нормальном" взрослом в момент продвижения от известного к неизвестному проявляется даун.

Понаблюдаем за собой. Сколько раз за день у нас хоть на миг, но вдруг "отвисает челюсть"?

Или вот Баскаков приходит домой к одному такому — отцу своего подопечного, бросившему семью и говорит, что надо вернуться или хотя бы помогать матери.

— А чего она мне урода родила!

Классический даун.

— А знаете, — говорит ему Андрей Георгиевич — что ген мутирует в сперме спустя даже семьдесят три дня после пьянки?

Или всей школой баскаковцы выходят в лес на околице Жулебино, прибирают бутылки, пакеты, обрывки газет. Именно даунята начинают, и лишь затем нехотя выходят им на помощь ученики "нормальных" школ. Словно бы мир перевернут с ног на голову.

А все дело в том, что педагоги Баскаковы обладают уникальным свойством — синэнергетикой — которая применительно к молодым инвалидам дает взрывной эффект.

Наконец в Жулебино выделили "Школе Баскаковых" дополнительное помещение, где обитали рабочие из Молдавии, разводившие пьянки, драки, грязь — опять же полнейший даунизм. И теперь Андрею Георгиевичу по самым скромным подсчетам требуется сто тысяч рублей для ремонта, чтобы усадить в помещении логопеда, дефектолога, психолога, методиста лечебной физкультуры, массажиста.

И если Андрей Георгиевич не добудет этих денег, у меня будут все основания сказать: этот город с огнями ночных клубов, лавой автомобилей, евроремонтом, двойной бухгалтерией и тройной моралью самый что ни есть опущенный.

Александр ЛЫСКОВ