Управленческий коллапс

Управленческий коллапс

Ведь зачем мы привели все эти примеры? Чтобы показать: почти во всех областях и сферах экономики в РФ можно сделать много хорошего и полезного. Причем за считаные годы. Везде – не только в лесной промышленности, агропроме или золотодобыче, но и в самолетостроении, в машиностроении, в электронике, в транспорте. И люди есть, которые давным-давно доказали на деле, что могут не только выдвигать полезные идеи, но и воплощать их.

И вообще: ключ к выживанию страны – новая индустриализация. Ее можно считать ключевым пунктом «атаки», ибо она позволит одновременно стать питательной средой для инновационного развития, спасительницей науки и образования, источником формирования утроенного (по сравнению с нынешним) бюджета государства. Она, решив проблему обороноспособности, одновременно позволит русским начать прорывные научно-технические программы и мегапроекты развития, позволив совместить принципы частной инициативы и планово-социалистической мобилизации. Неоиндустриализация даст работу и достойные заработки миллионам отцов русских семейств, а также пособия для их жен, которые смогут родить по трое детей. Она же позволит государству предоставлять молодым семьям дома и квартиры за казенный счет, а это – непременное условие победы над демографической катастрофой. Наконец, индустриализация спасет нас от впадения в новое варварство, подняв дух нашего народа, возродив национальную гордость.

Все это миллион раз говорилось на самых разных клубах и советах промышленников, предпринимателей, отраслевиков. Все это, например, Максим Калашников слышит уже третий десяток лет. Но толку-то с того? Донести все это до власти практически невозможно. Ну, приедет на какой-нибудь конгресс или совет чиновник, пусть даже министерского ранга. Ну, посидит немного для приличия, скажет нечто – и уедет. Ибо все они чем-то дюже заняты. А участники форума снова будут вариться в собственном соку, в тысячный раз рассказывая друг другу о нереализованных возможностях. Государство всего этого просто не слышит. Даже если вам и удастся поговорить с неким Первым Лицом, то это еще ничего не значит.

Почему? Да потому, что госаппарат РФ в основном состоит из безграмотных субъектов с мутной биографией. Ибо люди назначаются на руководящие посты нынче по критериям, недоступным для здравомыслия и рациональной логике.

Особенно явно это проступает в такой высокотехнологичной сфере, как оборонная индустрия. Дадим слово очень умному человеку – Александру Пылаеву (http://www.odnako.org/magazine/material/show_13793/):

«...Руководителями НИИ, КБ и НПО во времена СССР почти всегда становились люди, прошедшие длинную лестницу карьерного роста по специальности. Обычно в этой же организации. Входить в круг проблем своего института им не требовалось, поскольку решением этих проблем они занимались всю сознательную жизнь, постепенно расширяя круг компетенций и поднимая уровень личной ответственности. Увы, теперь эта традиция основательно размыта. Можно привести десятки примеров того, как к руководству серьезнейшими наукоемкими предприятиями приходят мутноватые «менеджеры» без специального образования, зато с весьма специальными связями. Спектр их приоритетов на редкость одинаков: продажа пресловутых «непрофильных активов», предельное сокращение исследовательских подразделений, работающих на перспективу, принятие на работу до дюжины заместителей из своей же «манагерской» среды и, конечно, приобретение модного авто.

Оставшиеся в штате научно-технические экспертные кадры воспринимаются как досадная необходимость соответствовать каким-то научно-производственным критериям или способ придать красоту отчетности при освоении бюджета. Общение таких пролетариев умственного труда со своими гламурными шефами происходит преимущественно через главного бухгалтера, объясняющего, что денег «на науку» нет.

Условно стратегический уровень – это взаимодействие экспертов и директоров предприятий с отраслевым руководством федерального уровня. Широкое экспертное сообщество с властными эшелонами практически никак не связано. А вот руководители из промышленного сектора с чиновниками общаются. Значительную часть таких директоров все еще составляют специалисты старой школы, которые реально, в деталях, представляют, для чего когда-то было создано их учреждение и чем оно занимается или должно заниматься. Самые «неудобные» понимают еще и разницу между тем, что должна делать, и тем, на что реально еще способна их организация с учетом истории болезни государственных интересов за последние двадцать лет. Зато с менеджерами «новой волны» чиновникам работать легко – разговор в терминах «бюджет-откат» отличается редкой предметностью.

...Экспертное сообщество практически лишено информационных инструментов, позволяющих доносить чаяния специалистов до уровня принятия адекватных решений. Сказать, что КПД научных конференций в деле «модернизаций-инноваций» предельно низок, – это ничего не сказать. Да, большинство экспертных форумов издают по итогам пухлые сборники трудов, которые представляют известный интерес для технических разведок зарубежных стран. Но вообразить какого-нибудь начальника департамента, скажем, министерства промышленности и торговли, читающего пухлый том вчерашней конференции инженеров-судостроителей Поволжья?

Есть специализированные научные издания. Они необходимы для подготовки к защите диссертаций и минимального заочного общения наиболее деятельных экспертов. Но в качестве инструмента влияния на выработку управляющих решений такие источники знаний неприменимы, поскольку сложны и непонятны для большинства современных управленцев.

И если раньше специалисты уровня генконструктора имели прямую телефонную связь с отраслевым министром, то сегодня даже самые острые вопросы, требующие быстрого реагирования, легко вязнут в длинной цепочке передаточных звеньев из секретарей и заместителей, которых объединяет одна трудно скрываемая черта – нулевой интерес к делу.

...В октябре 2008-го был учрежден Совет генеральных и главных конструкторов, ведущих ученых и специалистов в области высокотехнологичных секторов экономики. Выступая в феврале 2009-го на его первом заседании, Владимир Путин сказал: «Мне просто очень хотелось, чтобы все вы, люди, которые генерируют основные идеи, люди, которые организуют этот процесс, чувствовали непосредственную связь с руководством страны, потому что этот механизм, на мой взгляд, нужен и важен, и очень бы хотелось, чтобы он был востребован. Совет задумывался как своего рода научно-конструкторский штаб российской промышленности. Он призван стать площадкой для выработки профессиональных рекомендаций по ключевым вопросам структурной, инновационной и научно-технической политики, для проведения глубокого анализа и прогноза тенденций развития высокотехнологичных отраслей, в том числе – на среднесрочную и длительную перспективы».

Тогда некоторые энтузиасты испытывали оживленный оптимизм. Но на практике отличная идея прямого диалога с реальными экспертами психологически оказалась абсолютно не просчитана. Почему?

Во-первых, в состав совета были приглашены просто не те люди – первые лица крупнейших отраслевых и подотраслевых исследовательских центров. По определению, эти фигуры на своих постах занимаются не столько генконструкторской, сколько менеджерской деятельностью. Главное, что они умеют сегодня, – это выживать в уродливых, пронизанных коррупцией условиях российской экономики и бюрократии. Творить, созидать что-то новое – уже хуже. Их творческий взлет обычно приходится на годы позднего СССР, если не раньше, а новые времена не перемололи их в труху только потому, что привили навык цинизма и лояльности отраслевому начальству из соответствующих министерских департаментов. Высшие лица науки имеют уже устоявшееся и лишенное всяких иллюзий мнение о качестве российской власти. И ждать от них новаторского задора и живой дискуссии на острые темы будущего страны, по большому счету, наивно.

Во-вторых, для вызова официальной научно-конструкторской элиты на хотя бы относительную предметную откровенность руководителю правительства нужно как минимум обновить «портретную галерею» вокруг себя. Глядя на г-на Фурсенко – министра по ликвидации творцов и воспитанию потребителей, – ни один генконструктор ничего действительно серьезного и требующего немедленного реагирования говорить и настойчиво рекомендовать не станет.

Нелепо рассуждать о новом качестве наукоемких отраслей, когда ходячая гарантия деградации уютно сидит в министерском кресле.

В-третьих, кто-нибудь считал, в скольких разных отраслевых, региональных, общественных экспертных или координационных советах, комиссиях, комитетах, союзах и ассоциациях участвует и участвовал каждый из первой линейки генконструкторов страны?

Этой «эффективной работе» довольно много лет. Выработан универсальный стандарт «участия в игре», который включает в себя презентацию в формате ppt, по возможности небольшую экспозицию с макетами вечно перспективных разработок и максимально идейно-безопасный доклад. Сегодня главным вкусовым оттенком, конечно, будет полная поддержка инновационно-модернизационного курса.

Не эти люди «генерируют основные идеи». Они лишь профессиональные адаптеры, обеспечивающие выживание и относительную безопасность реальных экспертов-созидателей от агрессивного невежества штатных министерских «модернизаторов».

С кем будут разговаривать эксперты? Все с теми же чиновниками?

Косвенно Владимир Путин ответил на этот вопрос в известном своем размышлении о кадровой политике в журнале «Русский пионер». Премьер аргументированно пояснил свое осторожное отношение к практике увольнения чиновников, сказав в том числе следующее: «И главное: я отчетливо понимаю, что другие, пришедшие на место уволенных, будут такими же, как и их предшественники: кто-то будет знать суть проблемы хуже, кто-то лучше, кто-то вообще ни в чем разбираться не будет. В итоге же получится то же самое, что и было, если не хуже». Далее премьер подчеркнул, что эти слова не следует воспринимать как проявление фатализма. Нет, конечно. Это никакой не фатализм. Это просто констатация того факта, что отрицательный принцип селекции чиновных кадров (некомпетентность, равнодушие к делу, коррупционность, временщичество, беспринципность, лживость, цинизм), унаследованный с ельцинских времен, остался непреодоленным.

Итог двадцати лет российской «независимости» – депрофессионализация власти. Исполнительная власть, как ключевой источник законодательных инициатив, пребывает в состоянии глобального и вполне комфортного для себя отрыва от реальной экспертной информации, что ведет ее в объятия теневых (но благодарных!) лоббистов.

Не лучше и ситуация с «капитанами бизнеса». С распада Союза начался долгий путь освобождения нового русского торговца советским наследством от «непрофильных активов», в число которых попали далеко не только детсады и коммуналка, но и множество научных и проектных коллективов, ориентированных на работу в стратегической перспективе. В начале 90-х последние два слова стали непонятным набором букв. Фактическая сверхприбыль на личных счетах сегодня выглядела понятнее, чем зарплаты ученых для воспроизводства прибыли завтра. Психология короткого рубля породила целый пласт собственников, которые до сих пор искренне полагают, что растащить несколько «зеленых» миллионов на НИОКР сейчас – гораздо умнее, чем рассчитывать на миллиарды от продажи истребителей потом. Да и где оно, это «потом»?

...Для реиндустриализации России нужны люди, которые способны понимать задачи большего масштаба, нежели примитивный и краткосрочный коммерческий интерес. Главное, чтобы поиском людей – проблемой еще со времен Диогена – прониклись и на высшем государственном уровне.

...Инструменты информационного взаимодействия с реальными созидателями новой «структуры отечественной экономики» основательно забыты и запущены. Можно ли их найти, собрать и использовать?

Да, конечно. Но для этого недостаточно дежурных добрых пожеланий и комплиментов. Слишком весом опыт разочарований. Преодолеть его можно только откровенным признанием фундаментальных управленческих ошибок последнего десятилетия.

Некоторое время назад был объявлен проект «Кадровый резерв – Профессиональная команда страны». Участники получали опросник, 70% которого было посвящено выяснению способностей кандидата наладить продажу панелей солнечных батарей в некоей стране с переменными значениями общих экономических показателей. Кто так расставил акценты? Почему в этом чиновничьем «ЕГЭ» на роль отличника априори может претендовать только идеальный торговец? Думаю, все ответы лежат в одной плоскости. Управленец модернизацией, не имеющий ни малейшего понятия о принципиальной схеме и физике работы солнечной батареи, может рассуждать только о последней стадии – как этой батареей торгануть. Вот такая расстановка приоритетов должна быть также громко объявлена ошибочной.

Экспертное сообщество должно получить внятный сигнал того, что засилье полуграмотных чиновников в стране признается государственной проблемой первой величины. Профессиональный подбор управленческих кадров, как программный замысел, должен быть объявлен базовым условием реализации модернизационных стратегий. Иначе нашей наукоемкой промышленности гарантирована дальнейшая кома. И уже без приятных сновидений...»

(Александр Пылаев – главный редактор журнала «Экспертный союз» Союза машиностроителей России.)

Положение наше – настоящая трагедия. Государство злобно и тупо, оно составлено из настоящих отбросов. Отбросы вцепились во власть, слышать ничего не желают, делать что-то путное просто не умеют. И как их отрешить от власти, коли кругом – полицейщина, «суеверная» демократия, фактический запрет на регистрацию партий?

Ответ очевиден: все это будет продолжаться, пока цунами глобального кризиса не вызовет социально-экономическую катастрофу в РФ. Да. Ничего не попишешь: так оно и случится. Коли уж уподоблять всемирный системный кризис мощному урагану, то мы встречаем его на корабле, который за 20 лет плавания был доведен его «капитаном и судовыми офицерами» до полной ветхости. Борта сгнили, в трюме – течь, ходовая машина раскурочена. И вообще судно все эти годы болталось по воле ветра и волн (хорошо, что вдали от рифов), а сами «судоводители» – сущий отстой. Не знают ни собственного корабля толком, ни судовождения. Нужно ли говорить, что ожидает такое судно в жестокий шторм?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.