Глава 14 Исторические параллели… и перпендикуляры

Глава 14

Исторические параллели… и перпендикуляры

Еще раз повторим: живем одновременно и в стране, и в государстве. Страны в нашей жизни полным-полно в ежедневном режиме. Государства мало, и чем оно толковей устроено, тем его должно быть меньше. Рожает и выкармливает мама, а не загс, который выписывает документ, в котором фиксируют, кто, когда, кого и от кого родил – не более того. Домашние, родные, любимая собака, аквариумные рыбки за стеклом, качели во дворе и поцелуи под березой (сосной, осиной, дубом или амурским бархатом) происходят в стране и, более того, в пределах малой родины: двора, деревни или квартала в городе, где и проходит жизнь. Птицы щебечут, кошки орут на крышах, и журавли клином плывут по небу в стране, не в государстве. Моржи – ластоногие в океане, двуногие в проруби на Крещение – это страна. Лес, поле, горы, степь и океан – страна. Сплав кругляка за границу, уничтожение коллекций семенного фонда, взрывные работы на горных выработках, распахивание целины и утечки нефти – это государство. Краснокнижные архары, цокающие по склону в заповеднике – страна. Прилетевшая на вертолете пострелять их столичная сволочь, которой местная губернская сволочь устроила эту охоту, окончившуюся гибелью невинных людей и зверей, – это в страну залетело государство. Почему, собственно, браконьерство национального масштаба ничем и не окончилось. Как ничем не кончается любая дурь, если ее творят «люди государевы». Хоть на революционном крейсере гуляй, хоть дворцовые сервизы бей, хоть музеи разворовывай. Слово и дело, понимаешь. Все, что сделал податель сего, он сделал в интересах Франции – подпись: Ришелье.

Государство выдает документы, существует где-то там и в нормальной жизни мало кому интересно. Кто-то где-то им занимается всерьез или на него работает, но для большинства людей оно возникает лишь на экране телевизора или в конторе, которая выдает справки. Если телевизор не смотреть и за справками какое-то время не ходить, страна вокруг останется, а государства будет много меньше. Мечта всех русских анархистов, начиная с раздражавшего Карла Маркса Бакунина и князя Кропоткина, в московском особняке которого юмористы из органов в конце 80-х разместили палестинское дипломатическое представительство. Судя по итогам эксперимента, анархия – не мать порядка, да и на мачеху не тянет. Пока же рудимент палестинской революции, у которой, как и положено уважающей себя революции, нет и не предвидится конца, занимает ценную историческую недвижимость в центре Москвы, демонстрируя, что государственная система может что угодно напортачить, но принципиально не способна ни к какому исправлению того, что ею сгоряча или по невесть кому в голову въехавшей дури было учреждено. Вообще-то, и страна, и государство – результат исторического развития. Напластование слоев. В какую именно эпоху учредили или перетрясли с корнями то или иное ведомство: революционную, репрессивную, консервативную или либеральную – важно и для его дальнейшей судьбы, и для тех, кто с ним столкнется. Влияет на традиции, стиль работы и дееспособность. Именно поэтому отечественный МИД, прокуратура и суды проявляют к любым попыткам реформирования свыше не просто феноменальную устойчивость, но вязкость и упругость первобытной смолы, способной зачморить в янтаре любое насекомое, гася в своей среде любые внешние новации. Школы Вышинского и Молотова, отстроенные под любовным надзором Хозяина и его правой руки, батоно Лаврентия, и укрепленные их преемниками, прошли оттепель, застой, перестройку, распад СССР и вставание с колен на одном дыхании, как учила партия. Они пережили эту партию и переживут кого угодно. Существуют они сами по себе, живут по своим собственным законам, и это есть реальность, данная всей стране в ее ощущениях.

Когда Ельцин пытался что-то в их организме поменять, ничего хорошего из этого не получилось. Пример благих намерений – возвращение в страну судов присяжных, которые, по мысли адвокатов, должны были исправить несправедливости, чинимые обычными судами. По убеждению автора, если задача полной дискредитации этого института изначально не стояла, то она была с успехом выполнена в процессе его практической работы. Обычно обыватель не адвокат, не родственник подсудимого и не теоретик, защищающий диссертацию по неприменимости смертной казни в современном обществе. Он хочет, чтобы в суде царили объективность и закон, торжествовала правда и преступники наказывались, а не оправдывались. Встречи своих близких и тем более детей с освобожденным бандитом, вором или маньяком он не хочет гораздо больше, чем несправедливости суда. Если она была судом допущена – это преступление, которое также подлежит наказанию. Но пока российские суды присяжных – механизм вытаскивания безнадежных дел и подпорка для адвокатуры. Убийство в Питере националистами таджикской девочки, фигуранты которого могли именно суд присяжных поблагодарить за подаренное им светлое будущее, воткнуло в хребет этого почтенного института осиновый кол. Неважно, было ли решение итогом непрофессионализма следствия, прокуратуры и самих присяжных или результатом их предвзятости – личной или коллективной. Закон формально был соблюден? Был. К закону претензии есть? Нет. Так что все, кого убьют или покалечат те, кто смог прикрыться этим судом и другими такими же судами, – на совести прикрывших. В том маловероятном случае, если она у этих людей есть. При четком понимании населением страны того, что закон и совесть – вещи разные. Не случайно испокон веку спрашивали на Руси: «Судить по закону или по совести?» Совместить эти понятия ни у кого за тысячу последних лет даже идеи не возникло.

Что, в общем, ярко демонстрирует, почему именно Россия настолько велика. Страна росла, с геометрической прогрессией наращивая освоенное ее населением пространство, поскольку главным методом взаимодействия жителей и государства было бегство жителей от государства. Уходили на Двину и на Грумант, в Заполярье и на Урал, на Дон и на Сечь, в Сибирь и Забайкалье, на Чукотку и на Аляску, в русскую Калифорнию и на Сахалин. Куда ноги несли, туда и уходили. Становились поморами и казаками. Уходили в раскол и в русское сектантство. В крестьянские восстания и в революцию. Уходили за границу – где была граница. Курбский к полякам – и общался с Грозным исключительно в рамках эпистолярного жанра. Некрасовцы к туркам, откуда опера «Запорожец за Дунаем»: «Теперь я турок, не казак!» В китайский Харбин и японское Нагасаки: остались только кладбища. В Персию – со всей своей казачьей дивизией: большой привет династии Пехлеви от ее основателя полковника русской службы Резы-хана. В Финляндию после революции – вместе с Маннергеймом и всем ее населением: местное пиво «Синебрюхов»… фамилия основателя торговой марки исключительно «финская». В Германию или во Францию – кому из белоэмигрантов повезло. В Румынию, Аргентину, Парагвай, Тунис – кому не очень. В Канаду, США, Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, Израиль. Белокурые бестии Палестины, основатели местной самообороны, гроза бедуинских разбойничьих кланов и палестинских террористов: Куракины, Орловы, Давыдовы, Капусты – отцы-основатели сионистского ишува. Создатели первых еврейских поселений на Святой Земле – да и поселений сегодняшних. Про эмиграцию 90-х и 2000-х и говорить не стоит. Столица современной политической и деловой России – не Москва или Санкт-Петербург, а Лондон. От царя далеко, от налоговой еще дальше. Тенденция, однако. Причем имеющая самые что ни на есть исконные исторические корни: гетман Полуботок свой бочонок золота от Петра не в Лондоне ли упасал? Вне зависимости от ангажированности комментаторов и их вечного нытья про то, что «англичанка гадит», неизменного со времен королевы Виктории, народ голосует ногами.

Повторим: когда население совсем уж доставали и дожимали, оно способно было государству показать Кузькину мать таких размеров, что и Никите Сергеевичу в ООН не снилось. Обустроить в один момент хоть Смутное время с Болотниковым, хоть Степана Разина и Емельяна Пугачева сотоварищи, хоть Февральскую или Великую Октябрьскую – не вопрос. О чем совсем забыл ГКЧП с его странно выглядящим личным составом и дрожащими руками товарища Янаева, пытаясь испугать страну, озверевшую от такой наглости по детскому принципу «напугал ежа голой ж-пой». Напугали. Второй раз так же удачно напугать получилось у Руцкого с Хасбулатовым и маячившим на периферии Баркашовым, Макашовым, Анпиловым и прочими несостоявшимися героями парламентского переворота 1993-го. Однако это исключительные случаи, когда приперли к стенке на свою голову. После чего профессура прячет пенсне в футляр и, негромко, но привычно матерясь, вспоминает, как она в деревенской или стройотрядовской юности разбирала на танцплощадках штакетник на дреколье. В мире нет другой такой интеллигенции, которая знает, как именно в критической ситуации хлестать по ребрам арматурой, как ставить блок и как отбить тычок розочки из разбитой бутылки. Студент может поймать на крюк снизу или на маваши-гири раскрывшегося на минуту гопника. Искусствовед или программист, прошедший армию или военную кафедру, способен метко выстрелить из всего, у чего есть ствол и курок, и наглядно объяснить агрессивному собеседнику, что такое смазка для штыка. Как и было во все времена и во всех странах принято в образованных сословиях, прекрасно понимавших, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но это крайний случай.

Во всех остальных ситуациях российское население поднимается и, как это принято говорить обычным русским языком, валит. Последний, если хочет, может выключить в Шереметьево свет. Это не хорошо и не плохо – это данность. Следствие первое: страна в итоге получилась преогромная. Растянувшаяся с исходной Среднерусской возвышенности до Южных, Северных и Восточных морей именно потому, что население, взяв ноги в руки, туда добрело. По дороге и в конце пути оно что могло пахало, что могло строило, кого было пасло, на кого было охотилось и с кем могло заводило детей, по исконному принципу: «Кого догнал, на том женился». От США или Канады это отличается только по форме, но не по содержанию. У Штатов был фронтир – у нас он тоже был. Там Дикий Запад, тут Крайний Север и Дальний Восток. Направление движения навстречу друг другу, а так – то же самое. Те же тайга и тундра. Те же степи, которые в России просто прериями не называли. Те же горы: у кого Скалистые и Аппалачи, у кого Урал, Памир, Тянь-Шань и Сихотэ-Алинь. Те же реки – Миссури и Миссисипи против Волги, Днепра, Оби, Енисея, Лены и Амура. Те же аборигены, с некоторой разницей в подходах: у русских на них принято было жениться, у англосаксов – нет: и кто выиграл больше от разнообразной личной жизни?

Следствие второе: страна присутствует черт знает где, помимо собственной территории. Не государство – именно страна. Причем не обязательно в своей русской ипостаси. Россию можно отыскать в любой географической точке, куда был завезен уклад, язык, традиционная еда и прочие особенности быта и культуры. Еврейская община Уругвая имеет в качестве национальной кухни пирожки и борщ. Хасиды по всему миру солят огурцы, маринуют чеснок, пьют самогон и едут на паломничество в Россию и Украину, где расположены могилы их цадиков. Черкесы в Сирии и Иордании делают шашлык и вспоминают сочинскую Красную Поляну, где были похоронены предки. Украинцы в Канаде или Аргентине сохранились лучше, чем в пределах Незалежной. Речь не о Российской Федерации в ее нынешних границах, но о стране, метрополией которой Россия была: Российской империи и СССР, языком которых был русский, базовой культурой русская и историческое наследие – общее для всех, кто в их пределах жил, и их потомков. Как это ни прискорбно автору, относится это и к Ющенко с Саакашвили. В семье не без урода.

Постоянно двигающиеся границы России всегда были границами войны. Русские княжества воевали с племенами Дикого Поля – печенеги с половцами только самые известные из них, хазарами, скандинавами, поляками, мадьярами, немецкими рыцарскими орденами, литвой, татарами, не говоря о внутренних междоусобицах, когда воевали друг с другом. Позднейшая история известна: от Исландии, которая не воевала ни с кем и после стычек местного значения с XIII века пребывала в мире, Россия сильно отличается. Голод и эпидемии ее тоже не обходили. Конечно, это не Япония с ее ограниченными ресурсами, тайфунами, цунами и землетрясениями, да и, опять-таки, простор, но личный героизм стал частью национального механизма выживания. Во многом потому, что жить в России означало жить на перекрестке. Свои плюсы: отовсюду все везут, чего у кого нет. Друг к другу, но через тебя. Что-то освоишь, что-то оставят по дороге, что-то отторгуешь, что-то отберешь. Ушкуйник на Руси – профессия почтенная. Собрал ватагу – дальше все твое, и риск, и профит. Теперь это называют братками и рейдерами, и преследуется по закону, хотя, судя по текущему состоянию с безопасностью привлекательных с точки зрения захвата бизнесов, преследуется вяло, без души. Свои минусы: отовсюду наседают те, кто может оценить, какие выгоды сулит контроль над перекрестком. А также те, кто хочет отхватить свой участок тракта или заблокировать твой собственный. Большой привет трубопроводу «Набукко», проекту «Новый шелковый путь», а также прочим объезжающим Россию трассам, идущим из Европы в Закавказье, Центральную Азию и на Дальний Восток. Бойкий перекресток торговых дорог всякому нужен. Пока что оседлала его именно Россия, хотя пробовать ее на прочность или пытаться обойти по касательной будут еще не один раз.

Повторим еще раз: исторический путь «из варяг в греки» означал контроль над речными системами Восточной Европы и торговыми путями из Скандинавии в Византию, Персию и Халифат. Оружие, меха, мед, воск, рабы, моржовый клык, соль, ткани, пряности и рыба – желающие могут заглянуть в школьный атлас и там найти подробный перечень товаров, список рынков и основные направления торговли. На местах по всей Европе партнерами выступали близкородственные скандинавские династии, а в Византии – скандинавские наемники, служившие у местных басилевсов. Нормальное европейское Средневековье, в отечественной историографии невесть с чего названное «Древней Русью». Подлинная древность: классическая греческая, боспорская и римская античность, на территории страны присутствующая в южных районах, ко всему этому никакого отношения не имела. Включение европейской Руси в состав евразийской степной империи, сколоченной чингисидами в позднем Средневековье, расширило ее торговые возможности и сформировало пространство, вокруг которого позднее, вплоть до самого начала ХХ века, и образовывалась страна. Спасибо Гумилеву, подробно рассказавшему отечественным читателям о пользе, которую Древней Руси принес симбиоз с Великой Степью. В Киеве, Чернигове или Владимире в описываемую им эпоху этот рассказ вряд ли снискал бы ему большой успех, хотя в Новгороде, который Александр Невский привел под руку Великого Хана добровольно, историк мог бы и уцелеть. В итоговую торговую систему были включены Кавказ, Средняя и Центральная Азия, Индия, Дальний Восток – в том числе Китай, Корея и Япония (через торговлю и концессии), а также северо-западное побережье Североамериканского континента. Желающие могут уточнить детали по атласам, учебникам и справочникам для соответствующих классов средней школы. Партнеры, конкуренты и противники менялись, но газ, нефть, рыбопродукты, лес, металлы и прочее товарное сырье и полуфабрикаты не слишком отличают экспорт нынешней России от того, как достигался профицит бюджета в Киевской Руси. В качестве внесенных временем поправок можно отметить, что камчатские крабы, креветки и морская капуста заменили соленую треску-лабардан, а экспорт живой силы более не производится в качестве рабов: и квалифицированные специалисты, и эскорт-девушки, в отличие от прежних времен, едут за границу добровольно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.