2

2

У обвиняемого в военном суде не много шансов выиграть дело, особенно если приписываемое ему обвинение носит антивоенный характер. Правда, подсудимому предоставляется ряд процедурных прав, но большинство из них красиво выглядят только на бумаге, а на практике оставляют желать много лучшего.

Прежде всего, обвиняемый солдат имеет право не давать показаний против себя. Статья 31 Единого военно-судебного кодекса, как и пятая поправка к конституции, разрешает обвиняемому отказываться отвечать на вопросы, которые могут привести к его обвинению. Эта статья также запрещает суду принимать во внимание насильственно или незаконно вынужденные признания.

Не подлежит сомнению, что статья 31 является определённой гарантией гражданских прав. Тем не менее её эффективность снижается из-за некоторых чисто военных условий. Во-первых, солдат весь на виду: инкриминирующие доказательства можно получить при обыске его тумбочки во время «перетряски» или, если он находится в тюрьме, где часто содержатся обвиняемые солдаты, из просмотра его корреспонденции. Во-вторых, других солдат из его казармы легко можно угрозами принудить к нужным показаниям. Когда офицер высокого ранга приказывает напуганному рядовому отвечать, ссылаясь с полным основанием на возможные «последствия» в случае отказа, трудно не повиноваться.

Другой гарантией, содержащейся в кодексе, является право обвиняемого на предоставление ему адвоката. Однако это право не распространяется на дела, рассматриваемые дисциплинарными военными судами. К тому же право солдата на бесплатную защиту ограничивается военными юристами — адвокатами, которые, какими бы опытными и преданными своему долгу они ни были, по самому своему положению испытывают целый ряд ограничений. Не говоря о том, что начальник военно-юридической службы не спускает с них бдительных глаз, закон запрещает им добиваться помощи для своих клиентов в гражданских судах, даже если такая помощь может оказаться очень важной для защиты обвиняемого. Другими словами, гарантия бесплатной защиты — это вовсе не благодеяние: она обеспечивает подсудимым только право иметь в суде своего представителя, но не даёт права выбора этого представителя.

Статья 44 Единого военно-судебного кодекса распространяет на военнослужащих право не подвергаться преследованию за одно и то же преступление дважды. Однако, когда преступление связано с нарушением и военного и государственного закона, не запрещается судить и наказывать и в военном и в гражданском суде.

Единый военно-судебный кодекс охраняет также право обвиняемого представлять доказательства, подвергать перекрёстному допросу свидетелей обвинения и привлекать свидетелей защиты. Адвокату обеспечивается свободный доступ к доказательствам обвинения до суда. Однако защита не имеет права самостоятельно вызывать свидетелей в суд; она должна получить на это разрешение от обвинения, а нередко в таком разрешении ей отказывают.

Существуют правила, касающиеся ареста до суда и заключения в ожидании решения по апелляции. Положение об аресте до суда на первый взгляд кажется разумным и справедливым. «Наставление для военных судов» гласит: «Заключение в ожидании суда производится, если представляется необходимым гарантировать явку подсудимого на суд или если ему предъявлено обвинение в серьёзном преступлении». Но справедливость этого положения рушится, когда встаёт вопрос о том, кто признает заключение необходимым и что представляет собой «серьёзное преступление».

Согласно Единому военно-судебному кодексу каждый офицер имеет право отдать распоряжение об аресте и лишении свободы рядового или сержанта. Лишение свободы может выражаться в запрещении отлучаться из казармы или из гарнизона и заключении в тюрьму. В некоторых гарнизонах для заключения в тюрьму требуется санкция военно-юридической службы. Однако такая санкция даётся довольно просто и без формальностей; обычно командир роты просто получает её по телефону. И если один офицер военно-юридической службы откажет в санкции командиру, тому потребуется лишь поискать другого, более уступчивого.

Что с военной точки зрения является серьёзным преступлением? Лейтенанта Уильяма Колли, обвиняемого в убийстве больше ста безоружных вьетнамцев, не сочли виновным в серьёзном преступлении, ему даже не запретили отлучаться из гарнизона. Рядовой Ричард Джентайл, участник войны во Вьетнаме, принимал участие в марше мира во второй половине дня в субботу. Он был арестован за самовольную отлучку и сразу заключён в тюрьму.

Положение о заключении после суда выглядит даже более чётко, чем положение о досудебном заключении. Статья 71 Единого военно-судебного кодекса гласит: «Ни один приговор, который предусматривает увольнение с военной службы „с позором“ или тюремное заключение сроком на один год и более, не подлежит приведению в исполнение до утверждения комиссией по рассмотрению заявлений, а в случае пересмотра его — до утверждения военным апелляционным судом». Нельзя сказать более определённо: ни один солдат, которому вынесен суровый приговор, не может быть заключён в тюрьму, пока не будет рассмотрена его апелляция. Однако это правило применяется очень редко; обычно солдат начинает отбывать свой срок, как только его осудят.

Существует право апеллировать на решение военного суда, но действует оно не очень эффективно. Первая инстанция для апелляции практически бесполезна: это тот самый командир, который предъявил обвинение и назначил состав суда. Следующая инстанция — апелляционный суд в Вашингтоне — представляет больше возможностей для беспристрастного рассмотрения дела. Однако в ней накапливается такое огромное количество дел, ожидающих пересмотра, что осуждённые солдаты, будучи лишены права освобождения под залог, часто отбывают весь или почти весь срок, прежде чем могут быть рассмотрены их апелляции. Рядовой из Форт-Худа Брюс Питерсен, осуждённый за хранение ничтожного количества марихуаны, отсидел тринадцать месяцев в Ливенуортской тюрьме, прежде чем апелляционный суд отменил приговор. Подобным же образом большинство «мятежников» из «Пресидио» отсидели больше года в тюрьме, прежде чем апелляционный суд отверг обвинение их в мятеже.

В судебной иерархии сухопутных войск над апелляционными судами соединений стоит высший военный апелляционный суд. Он создан конгрессом в 1951 году. Ожидалось, что он окажет влияние на военную юриспруденцию,приблизив её к гражданскому праву. Три члена этого суда являются гражданскими лицами, назначенными президентом и утверждёнными сенатом. Однако они не склонны мыслить по-граждански, к чему, казалось бы, обязывает их невоенный статус. Например, последний назначенный член суда, Уильям Дарден, раньше был главным советником сенатской комиссии по делам вооружённых сил, он питает такую же приверженность к военным традициям, как любой генерал.

Значение этой судебной инстанции как апелляционного суда ограничивается также его нежеланием расследовать множество дел. Он пересматривает всего около одного процента дел, проходящих через военные суды, а некоторые апелляции, которые он отказывается разбирать, связаны с серьёзными вопросами о конституционных правах, — например, дело капитана Леви и отчасти схожее с ним дело рядовых Эмика и Столта.

Если солдатам не удаётся добиться рассмотрения апелляции в рамках военного ведомства, они не имеют права апеллировать в гражданский суд. Военная система считается вещью в себе, решения которой не подлежат пересмотру Верховным судом. Немногим военным делам все же удаётся проникнуть в федеральные суды, но это нелёгкое дело. Федеральный суд не примет дело солдата, если тот не использовал возможные пути, административные и судебные, для удовлетворения своей жалобы в вооружённых силах. На это могут уйти, и обычно уходят, годы. Так, к тому времени, когда прошение капитана Леви о рассмотрении дела в федеральном суде попадёт в Верховный суд, пройдёт чуть ли не пять лет со времени его осуждения военным судом.

Военное командование, вполне естественно, склонно рассматривать положение в гораздо более розовом свете. Капитан Ричард Селмен, офицер военно-юридической службы военно-морских сил, поддерживает точку зрения, которую обычно высказывают высокопоставленные военные юристы и другие представители вооружённых сил, утверждая, что «в настоящее время в вооружённых силах многие права обвиняемого шире прав его гражданских коллег». Однако ближе к истине будет сказать, что, хотя за последние годы обвиняемым военнослужащим предоставлены некоторые права, эти права создают лишь подобие справедливости, не меняя основной системы военной юстиции. Эта система всегда была и до сих пор остаётся решительно направленной против обвиняемых, особенно солдат и сержантов, а также тех, кого обвиняют в преступлениях против военной системы.