Как начиналась наша Россия

Как начиналась наша Россия

Обращусь еще раз к авторитетному мнению Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло, относящемуся к временам начала строительства нашей — народной — России. В 1924 году он писал:

«Главы революции, конечно, знали, куда они шли, и теперь медленно, но неуклонно жмут и жмут публику, заставляя лодырей работать. Трудна их задача, так трудна, что надо удивляться их терпению и выдержке. Процесс длительный, мучительный, но необходимый. От благополучного его разрешения зависит, останется ли Россия самодержавным государством или сделается, к восторгу наших «друзей», колонией и цветной расой, навозом для процветания культурных народов».

Вот как оценивал старый русский металлург суть Великой Октябрьской социалистической революции. Но и тогда — в первые годы новой России, и сейчас — почти сто лет спустя на Ленина, на его идеи и его дело выливались и выливаются ушаты грязи.

Кто-то грязнит Ленина, отрабатывая антисоциальный заказ, кто-то — не от большого ума. Бывший член КПСС и бывший крупный партийный журналист Михаил Полторанин об исторической роли и значении Ленина пишет так: «Юрист Владимир Ульянов (Ленин)… создал ГУЛАГ и утопил пол-России в крови…»

Здесь нет и слова правды.

Владимир Ленин спас Россию, и это доказывает не только жизнь Ленина, но и его смерть.

Россия хоронила Ленина так, как она никогда не хоронила никого ни до, ни после, кроме второго великого народного вождя — Сталина. В лютые январские морозы 1924 года на пути похоронной процессии от Горок до Москвы стояли десятки тысяч людей, сотни тысяч проходили перед гробом, а десятки миллионов плакали.

Ленинский призыв дал России 250 тысяч новых коммунистов, а в 1924 году билет члена ВКП(б) означал для простого человека не привилегии, а дополнительные обязанности и новую ответственность.

Любая хула на Ленина — лжива. Правда же заключается в том, что Ленин увел Россию от судьбы полуколонии, если не колонии Запада. Внешние долги, образовавшиеся за время Первой мировой войны, никакой иной судьбы капиталистической России не оставляли.

Вот почему Грум-Гржимайло писал в 1924 году и так:

«Железный закон необходимости заставляет нас учиться работать, и мы выучимся работать. А выучимся работать — тогда будем и богаты, и культурны. Тогда мы благословим революцию и забудем все то горе, которое она принесла нам с собой.

Я считаю современный строй исторически необходимым для России. Империя Романовых воспитала в русском народе болезнь, которая кончилась взрывом — революцией. Современное правительство медленно, но неуклонно ведет русский народ к выздоровлению. Лечение всегда мучительно, лекарство всегда горько, но надо его принимать и делать то, что приказывает доктор.

Я всегда боялся, что иностранное вмешательство помешает русскому народу исцелиться от той болезни, которою заболел русский народ под глупым управлением последних Романовых. Как ни горько нам приходится, я вполне уверен в том, что переживаемые нами бедствия сделают нас великим и смелым, культурным народом-тружеником».

Грум-Гржимайло писал это в частном письме, а Ленин писал в «Правде» о том же для всей страны:

«Идти вперед, собирать камень за камушком прочный фундамент социалистического общества, работать… над созданием дисциплины и самодисциплины, организованности, порядка, деловитости, стройного сотрудничества всенародных сил — таков путь к созданию мощи военной и мощи социалистической. Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата».

* * *

Ленинская программа строительства новой России укладывалась в четыре слова: «Индустриализация, коллективизация, культурная революция». В начале 20-х годов это было смелой мечтой, смелой настолько, что английский писатель-фантаст (!) Герберт Уэллс назвал Ленина в 1920 году «кремлевским мечтателем».

Однако мечты Ленина уже через полтора десятка лет (и даже раньше!) стали реальностью в СССР Сталина.

Вот свидетельство со стороны. В ноябре 1932 года американский либеральный журнал «The Nation», издававшийся в Нью-Йорке с 1865 года, писал:

«Четыре года пятилетнего плана принесли с собой поистине замечательные достижения… Лицо страны меняется буквально до неузнаваемости… Это верно относительно Москвы с ее сотнями заново асфальтированных улиц и скверов, новых зданий, с новыми пригородами и кордоном новых фабрик на ее окраинах. Это верно и относительно менее значительных городов…

Советский Союз организовал массовое производство бесконечного множества предметов, которых Россия никогда раньше не производила: тракторов, комбайнов, высококачественных сталей, синтетического каучука, шарикоподшипников, мощных дизелей, турбин, телефонного оборудования, электрических машин для горной промышленности, аэропланов, автомобилей, велосипедов и нескольких сот типов новых машин… Впервые в истории Россия добывает алюминий, магнезит, апатиты, йод… и многие другие ценные продукты. Путеводными точками советских равнин не являются больше кресты и купола церквей, а зерновые элеваторы и силосные башни. Колхозы строят дома, хлева, свинарники… Рабочие учатся работать на новейших машинах. Крестьянские парни производят и обслуживают сельскохозяйственные машины, которые больше и сложнее, чем то, что видела когда-либо Америка. Россия начинает «мыслить машинами». Россия быстро переходит от века дерева к веку железа, стали, бетона и моторов».

Это — индустриализация, причем — только ее начало. К 1941 году Советская Россия изменилась неузнаваемо и мощно по сравнению с собой же десятилетней давности.

Коллективизация…

Без коллективизации сельского хозяйства было невозможно накормить новую индустриальную страну. Частник, кулак, накормить ее не мог, да и не хотел.

Американец доктор Эмиль Джозеф Диллон немало поколесил по свету, жил в России с 1877 по 1914 год, преподавал в российских университетах, ездил по стране, имел широкие знакомства от аристократов и министров до революционеров. Русского кулака доктор Диллон оценивал так:

«Из всех человеческих монстров, которых я встречал когда-либо за время путешествий, я не могу назвать другого такого же злобного и отвратительного, как русский кулак».

Кратко и точно.

Царский неудавшийся «реформатор» Столыпин видел опору старого строя как раз в кулаке. Что же до Сталина, то даже историк-эмигрант Георгий Федотов в январе 1936 года писал:

«Сталин широко распахнул дверь в жизнь практикам-профессионалам… Подлинная опора Сталина — это тот класс, который он сам назвал «знатными» людьми… В этот новый правящий слой входят… чекисты, командиры Красной Армии, лучшие инженеры, техники, ученые и художники страны… Новый советский патриотизм есть факт, который бессмысленно отрицать. Это есть единственный шанс на бытие России».

В этом и была сила Сталина — в новых людях, в массе российских патриотов высшей формации — советских патриотов.

А сами эти патриоты стали возможными в результате огромной преобразующей культурной и воспитательной работы большевиков и всех здоровых сил новой России.

Культурная революция в России стала третьей точкой опоры новой власти. Только новые, образованные и развитые люди могли строить новую могучую страну.

* * *

Успехи новой России — при всех ее ошибках и просчетах, неизбежных в грандиозном и небывалом деле — были очевидными. За счет чего можно было добиться этого в еще недавно полуразрушенной двумя войнами, полуразграбленной интервентами и слабо развитой стране? Кто сделал это возможным?

В свое время, в реальном масштабе времени, этими вопросами удивленно задавался весь мир. А большевики не скрывали секрета своих успехов, раз за разом публично разъясняя, что народ, избавивший себя от разлагающего и разобщающего влияния частной собственности, народ, работающий не на хозяина, а сам ощутивший себя хозяином, способен на сказочные свершения в фантастически короткие сроки.

Вполне реальные перспективы были при этом еще более захватывающими и головокружительными.

Эпоха Сталина обеспечила Русской Державе величие, мощь и расцвет. И обеспечила не за счет террора и ГУЛАГа, не за счет заградительных отрядов и страха, а за счет доверия к созидательным, творческим силам народа, во главе которого стоял Сталин.

Сила Сталина и сила советского патриотизма проявились уже в годы социалистической реконструкции России, но особенно ярко показали себя эти две силы в годы войны. Тогда были едины не только народ и армия, но и народ и власть.

25 июня 1945 года на приеме в Кремле в честь участников Парада Победы Сталин произнес тост, который нам надо знать и помнить:

«…Я хотел бы выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» государственного механизма, но без которых все мы — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладился — и кончено.

Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это — скромные люди. Никто о них ничего не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это — люди, которые держат нас, как основание держит вершину.

Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей!»

Это говорил Вождь народа с гордостью за народ.

После смерти Сталина у России было все, чтобы подниматься «все выше, и выше, и выше», как пелось в «Марше авиаторов». Однако, в России, увы, нередко бывает и так: «Что имеем, не ценим, потерявши — плачем»…

Не ценя достигнутого, не заботясь о том, что есть, народы СССР и не подозревали, что замышлен, продуман и запушен в дело план постепенной кражи народной России у ее народа.

Реализация этого плана растянулась на почти сорок лет — не так просто было украсть российскую Державу у ее народов.

Но «процесс, — говоря словами Михаила Горбачева, — пошел», и шел он по нарастающей.

Внутри пока что мощной и здоровой державы постепенно создавались центры будущей немощи и болезней.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.