За полярным кругом

За полярным кругом

На севере «длинной страны» легче бороться с великим Окаменителем, чем в заполярных снегах Швеции. У края норвежской земли солнцу помогает все то же теплое течение. Бухты Тромсё и выдвинувшегося еще дальше на север Хаммерфеста не замерзают даже в разгар зимы.

В те годы, когда я учился в школе, Хаммерфест считали самым северным городом на земном шаре. На его улицах раньше, чем в европейских столицах, появились электрические фонари, потому что тут они были нужнее: долгую полярную ночь Хаммерфест окутывает полумгла, тягостная для человека.

Хаммерфест, город у северного края норвежской земли.

С детства же запомнился мне снимок в Хаммерфесте колонны с мраморным земным шаром на верхушке. В прошлом веке почти сорок лет подряд русские, шведские и норвежские ученые измеряли часть дуги меридиана, которая начиналась у Черного моря и оканчивалась у Северного Ледовитого океана, здесь, в Хаммерфесте. Они сантиметр за сантиметром промерили поперек всю Европу, и в память их трудов на гранитную колонну подняли земной шар.

Попав в Хаммерфест, я, конечно, прежде всего поспешил к ней. Стоит! Точно такая, как на снимках!

Это было удивительно, потому что фашисты, отступая из Хаммерфеста, взорвали и сожгли все, что могли. Город отстроен вновь. Скалы не дали ему разрастись, прижали его к морю, как бы столкнули концы хаммерфестских улиц в воду. На последнем клочке свободной земли построен самый длинный в городе шестиэтажный дом. Приноравливаясь к склону горы, он причудливо вытянулся полуподковой.

А самый важный дом Хаммерфеста — «Финдус». Его серо-розовый массив по-хозяйски занял центр гавани. Рыбаки отдают «Финдусу» свой улов. У «Финдуса» много денег на текущем счету. «Финдус» построил завод. «Финдус» — это компания капиталистов, господствующих на норвежском севере. Некоторые из них живут далеко от Хаммерфеста, в Швейцарии, но исправно получают немалые доходы за счет норвежских рыбаков.

В Хаммерфесте белые медведи совершенно безопасны для людей. Это лишь чучела у магазинов, торгующих сувенирами.

В маленьких кафе Хаммерфеста можно встретить гарпунеров с китобойного судна и стрелков гренландских тюленей. Их полная приключений жизнь достойна отдельной книги — и такая книга мастерски написана Фритьофом Нансеном. Вы можете прочесть ее на русском языке. Она называется «Среди тюленей и белых медведей».

Берлевог, Ботсфиорд, Вардё, Вадсё, Киркенес… Эти небольшие города и поселки норвежского Заполярья, в общем, похожи друг на друга. Они новы по той же причине, что и Хаммерфест: отступая, гитлеровцы оставили за собой пустыню.

Над этими городами и поселками летней ночью светит незаходящее солнце. Олени спускаются из горной тундры к их окраинам. Чайки вместо голубей сидят на коньках крыш. Улицы пропахли рыбой: даже конторский служащий здесь имеет свою лодку и набор снастей, а магазины «Все для рыбака» никогда не пустуют.

В маленьком Ботсфиорде, где я прожил три дня, в первый же вечер друзья повели меня на берег. Кто взял спиннинг, кто просто леску с крючком. Было холодно, на горах вокруг фиорда пятнами лежал снег.

К причалам подходили боты. В больших ящиках на палубе отливали синевой серебристые тушки сайды и трески, розовел морской окунь. Рослые парни выгружали ящики и, скользя по холодному, мокрому бетону, тащили их к дверям склада-холодильника.

Но вот началось чудо. Прямо с причала, возле которого стучали моторы ботов, я, никакой не рыбак, спускал в воду леску, где на крючок был наживлен кусочек сырой селедки, и почти тотчас вытаскивал большую рыбину, такую, что в Подмосковье и не приснится. Я азартно таскал и таскал, забыв о холоде, мокрый, растрепанный…

— Баста! — Кто-то коснулся моего плеча.

И верно — на причале уже лежала изрядная груда серебра.

— А вообще-то мы не едим такую рыбу, — сказал рыбак.

Что за ерунда! Ведь это же самая настоящая треска и сайда!

— Да, но она поймана у берега.

Здешние северяне считают «нечистой» рыбу, выловленную в водах, куда могут случайно попасть отходы рыборазделочных цехов холодильника.

И когда мы потом сидели за столом, посредине которого была зажжена толстая праздничная свеча, хозяева лишь из вежливости прикасались к зажаренной нежнейшей и вкуснейшей «моей» рыбе. Они благоговейно клали в рот тоненькие ломтики сырокопченой московской колбасы и скорее сосали, чем жевали это восхитительное лакомство…