Л. Троцкий. ДОКЛАД НА ЗАСЕДАНИИ ВЦИК 14 ФЕВРАЛЯ 1918 Г

Л. Троцкий. ДОКЛАД НА ЗАСЕДАНИИ ВЦИК 14 ФЕВРАЛЯ 1918 Г

Тов. Троцкий начинает свой доклад напоминанием о том, что революционной России в настоящее время приходится не только строить новую жизнь, но и подводить итоги дореволюционной эпохи и расплачиваться по счетам истории царизма и буржуазной коалиции. И, прежде всего, нам приходится расплачиваться по счету войны, продолжавшейся 3 1/2 года и явившейся пробным камнем экономического могущества участников этой войны. Как наиболее слабая экономически страна, Россия должна была выдохнуться раньше, чем остальные участники этой войны. У нее, как и у других государств, имелся определенный военный капитал – средства взаимного истребления, – и если бы война продолжалась недолго, то Россия, быть может, и не оказалась бы по ту сторону военной победы. Но вся предыдущая политика народов вела к тому, что обе борющиеся стороны представляли почти равновесие сил, и потому война должна была затянуться. В этой затяжной борьбе победить могли лишь те, народное хозяйство которых могло бы в процессе борьбы воспроизводить истребляемый в ней капитал войны, а слабейшие неизбежно отстали, обессилели. Самым могущественным противником оказалась Германия, имеющая наиболее рационально организованную мощную промышленность; ей уступали в этом не только Россия, и не только Франция, но даже Англия. И когда начались мирные переговоры между Россией и центральными державами, фактическое соотношение сил не могло не обнаружиться, не могло не обнаружиться проявленное Германией в сорокамесячной борьбе колоссальное могущество, равно как не могли не выявиться страшная экономическая разруха, в которой ныне оказалась Россия, и факт дезорганизованности ее армии. И если бы мы базировались только на этих фактах, то, конечно, мы оказались бы в самом жалком состоянии, – даже и в том случае, если бы победила Англия. Ибо в современной войне платятся всегда слабейшие, а в силу всего исторического хода вещей Россия должна была оказаться наиболее ослабленной из так называемых великих держав. С этой точки зрения совершенно несостоятельны все утверждения буржуазной прессы о том, что мы были бы на гораздо более выгодной позиции, если бы вместе с нами в переговорах принимали участие наши союзники. Это, конечно, не верно, ибо для этой цели мы должны были бы прежде всего продолжать войну и, продолжая ее, тем самым растрачивать все более и более наши хозяйственные силы, дезорганизовать страну экономически и политически. Тем самым мы все более и более ослабляли бы наше значение в грядущих мирных переговорах, и, в конечном счете, капиталисты всех стран свели бы между собою счеты, заставив нас платить за все потери и убытки. Мы поэтому имели единственную возможность избегнуть окончательного и решительного поражения: это связать свою судьбу – судьбу русской революции – с революцией в Западной Европе.

Тов. Троцкий в нескольких штрихах воспроизводит всю деятельность российской мирной делегации, предшествовавшую январскому перерыву, и доказывает, что январские забастовки в Австро-Венгрии и Германии[103] укрепляют позицию русской революции и ослабляют внутреннюю силу германского империализма. – Мы перед отъездом в Брест-Литовск, на последнем заседании III Съезда Советов, в котором мы принимали участие, говорили о том, что не можем взять на себя обязательства подписать истинно демократический и справедливый мир. Мы говорили, что революция может оказаться вынужденной подписать даже явно насильнический мир. Но в это время разразилась забастовка в Западной Европе и благодаря тому, что через Стокгольм к нам доходили очевидно преувеличенные сведения, могло показаться, что германский пролетариат близок к победе. И действительно, уже давно пролетарское движение в Германии не приобретало того грозного размаха, который оно приобрело в те дни. Однако это тотчас же отбросило германскую буржуазию в противоположную сторону, и она поняла, что малейшая уступка с ее стороны была бы капитуляцией, была бы смертным приговором капиталистическому строю Германии. Стачка была ликвидирована, и германская делегация повторила свои требования с полной непримиримостью и в прежнем объеме. Уступка была сделана лишь в области экономическо-правовой, т.-е. в той области, которая относительно менее интересует всесильную германскую военную партию. Та скрытая контрибуция, о которой мы говорили еще на III Съезде, и которая измерялась нами в количестве восьми и, может быть, десяти миллиардов, была ими понижена до трех миллиардов. Кроме того, они высказались против неотложности возобновления торговых переговоров.

Далее тов. Троцкий говорит о той предательской роли, которую играла делегация Рады во время переговоров, подкрепляемая теми предательскими ударами в спину Брестской делегации, которые наносила поддерживавшая Раду буржуазная пресса.[104] Он говорит о том, что в самый критический момент переговоров в некоторых русских газетах было напечатано сообщение генерала Бонч-Бруевича, которое рисовало в чрезвычайно мрачном освещении положение русского народного хозяйства и состояние армии.[105] Эта телеграмма была перепечатана всеми германскими газетами, и она сильно укрепила позиции и намерения аннексионистов.

Тов. Троцкий опровергает обвинение немецкой печати в попытках затягивать переговоры и доказывает, что после последнего десятидневного перерыва вся инициатива затягивания переговоров принадлежит делегациям центральных держав, выжидавшим ликвидации стачки, с одной стороны, и окончания сепаратных переговоров о мире с делегацией Украинской Рады – с другой. 9 февраля, в день рождения Леопольда Баварского, был подписан мирный договор с Украинской Радой, и генерал Гофман «с ее разрешения» (ибо, по договору, Брест-Литовск включается в пределы Украины) салютовал одновременно и в честь заключения мирного договора, и в честь рождения Леопольда Баварского.

После этого все вопросы были выяснены, и занятия военной и территориальной комиссий явились лишь оформлением уже сказанного ранее. На доводы наших военных экспертов Альтфатера и Липского, блестяще доказавших, что требование Моонзунда и той линии границ, которую провел на карте генерал Гофман, является исходной точкой наступательной политики, а не оборонительной, как это было бы, если бы Моонзунд и другие острова остались в руках России, – на эти доводы германские делегаты могли лишь ответить, что они не могут отказаться от этих требований. Точно также и в политической комиссии лейт-мотивом доклада Граца была фраза: «комиссия не пришла к соглашению».[106] После этого российской делегации осталось лишь сделать то заявление, которое своевременно было опубликовано в газетах.[107] Тов. Троцкий рассказывает о том, какое сильное впечатление произвела эта декларация не только на представителей делегаций центральных держав, но и на тех немецких солдат, которые оказались в Брест-Литовске в это время. Не только немецкие солдаты, но и офицеры говорили: «мы не разбойники», «двигать нас на Россию невозможно», «стало быть, нас обманывали» и т. д. Однако же тов. Троцкий утверждает, что не следует считать наступление исключенным при всяких условиях. Он говорит лишь, что все те факторы, которые вынудили германских империалистов вступить в мирные переговоры и которые удерживали их от наступления до настоящего момента, не только сохранили свое значение, но, наоборот, они были усилены мирными переговорами в Бресте. И потому тов. Троцкий считает возможным без колебания демобилизовать нашу исстрадавшуюся армию, вернуть ее к повседневному труду, для того чтобы установить трудовую дисциплину и снова установить трудовую связь между ее отдельными элементами. И если мы имеем, с одной стороны, молчаливое, а может быть и не только молчаливое соглашение между империалистами центральных держав и держав Согласия, если мы имеем заговор мирового империализма против русской революции,[108] то, с другой стороны, всей нашей тактикой в Брест-Литовске мы поддерживали и укрепляли связь с нашими естественными союзниками – с рабочими Франции, Англии, Германии, Австрии и Америки. Протест союзных послов против аннулирования займов и т. д. замыкает вокруг нас кольцо мирового империализма. Но мировая революция, восстание пролетариата Западной Европы, разумеется, разрушит этот заговор и навеки освободит мир от заговоров угнетателей против угнетенных.[109]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.