Глава вторая

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава вторая

ГЕНОЦИД

1. Расправа с левыми эсерами и тайны Брестского мира

1.

По коммунистической историографии 6 июля 1918 года известно как дата контрреволюционного выступления левых эсеров. Учитывая тенденциозность почти всех мифологов КПСС, попробуем разобраться хотя бы в трех вопросах: кто такие левые эсеры, что же произошло 6 июля и какие тайны в этих событиях еще остались. Дата эта исторически важна, так как является вехой в переходе от коалиционного (если то правительство можно так назвать) правления большевиков к однопартийной диктатуре.

Эсеры или социалисты-революционеры как партия образовались в 1902 году. Они сразу же заявили о себе целой серией жестоких покушений и политических убийств. Были убиты министр внутренних дел Плеве, великий князь Сергей Александрович и другие. Многие покушения остались неизвестными, но одно, благодаря газете "Русь", прогремело не только на Россию, но и на весь мир. Двадцатилетняя эсерка Мария Спиридонова убила Луженовского - тамбовского "усмирителя" крестьянских бунтов. Террористка была приговорена к смертной казни и только благодаря протестам мировой "общественности" правительство было вынуждено заменить убийце смертную казнь каторгой. В тюрьме Спиридонову не только жестоко избили, но и изнасиловали.

На Акатуйской каторге тесно сошлись будущие лидеры левоэсеровской партии - Спиридонова, Прошьян (который в декабре 1917 года будет назначен большевиками министром почт и телеграфов), Биценко.

Мягкий режим на каторге давал им возможность, гуляя по тайге, смело мечтать о будущих потрясениях, о социализме, о своей судьбе. Весь их опыт десятилетней каторги, из которой они пришли к 1917 году, сделал их еще большими максималистами, чем они были в молодости. Приверженцы террора и насилия они не могли принять Февральскую революцию 1917 года, не могли понять либерализм "мартовских эсеров", вошедших летом 1917 года в правительство Керенского. Именно в это время и оформилась фракция "левых" эсеров, которые обвинили свою партию в перерождении, в преступном продолжении войны, затяжке земельной реформы, в прислужничестве буржуазии.

Программные цели левых эсеров совпадали с замыслами большевиков. Ленин всегда относившийся к эсерам с определенной долей зависти (партия эсеров пользовалась популярностью у крестьян и народа в целом) и злобы не упускал случая лягнуть их с классовых позиций, но в это тяжелое для большевиков время был с ними особо тактичен. В адрес левых эсеров не было допущено ни одного выпада в печати почти до марта 1918 года. Ильич умел как хамелеон перекрашивать свои чувства и сдерживать эмоции, когда это было ему чрезвычайно выгодно в тактических целях. В этой связи характерен эпизод, произошедший по рассказу лидера эсеров В. Чернова в 1911 году в Швейцарии. Сидя с Лениным в ресторане за кружкой пива, он ему сказал: "Владимир Ильич, да приди вы к власти, вы на следующий день меньшевиков вешать станете!" А он поглядел на меня и говорит: "Первого меньшевика мы повесим после последнего эсера", - прищурился и засмеялся". 164

Левые эсеры оказали большевикам неоценимые услуги, поддержав их во время Октябрьского переворота и на съездах Советов. Когда в знак протеста против диктата Ленина-Троцкого на партийную монополию в правительстве вышли из ЦК Рыков, Милютин, Ногин, Каменев и Зиновьев, ушел в отставку ряд наркомов, а Викжель, грозя всеобщей забастовкой, требовал многопартийного правительства, эсеры спасли большевиков. Они согласились войти в Совнарком, получили наркомат земледелия (Колегаев), затем наркомат юстиции (Штейнберг), почт и телеграфов (Прошьян), государственных имуществ (В. Трутовский). Многие эсеры вошли в различные наркоматы членами коллегий, а позднее вошли в ВЧК.

Это был трагический для судьбы России шаг. Альянс левых эсеров с большевиками создавал для народа видимость коалиции и тем спасал большевистское правительство от падения. В этой связи на левых эсерах лежит огромная вина за всю последующую трагедию России. Откажись они сотрудничать с большевиками, как это сделали все партии, и трудно сказать, смогли бы большевики удержаться у власти; тем более, что на выборах в Учредительное собрание, результаты которых стали известны 17 декабря 1917 года, большевики и левые эсеры даже совместно потерпели сокрушительное поражение, набрав менее 30% голосов. Реально надвигалась угроза потерять власть.

Троцкий вспоминая это время, писал: "Незадолго до созыва "Учредилки" к ним зашел Марк Натансон, старейший член ЦК партии левых эсеров и с первых слов сказал: - ведь придется, пожалуй, разогнать Учредительное собрание силой… - Браво! - воскликнул Ленин. - Что верно, то верно! А пойдут ли на это ваши? - У нас некоторые колебания, но я думаю, что в конце концов согласятся…" 165

Альянс левых эсеров с большевиками в разгоне Учредительного Собрания становится все более крепким. На третьем Всероссийском съезде Советов, который прошел без сучка и задоринки, горячий Прошьян даже предложил Ленину поставить вопрос о слиянии партий. Казалось, что все различия между РСДРП(б) и Партией левых эсеров остались только в незначительных моментах, касательно сроков и методов построения социализма. Но это только казалось. Первые трещины пошли уже через две недели после Октябрьского переворота. Первая серьезная стычка произошла по вопросу закрытия в Петрограде нескольких буржуазных газет. Левые эсеры оказались большими демократами, чем им хотелось быть. Демократические принципы и свободы им представлялись ценностью абсолютной, а не тактической, и они воспротивились решению большевиков закрыть газеты.

Тем не менее небольшим большинством в десяток голосов прошла резолюция большевиков. Прошьян в резкой форме заявил, что резолюция о печати представляет собой систему политического террора и развязывание гражданской войны, и призвал левых эсеров уйти со всех постов. Кроме всего прочего обнаружилось, что Декрет о закрытии газет Советской властью ВЦИКом не обсуждался, а был принят Совнаркомом самовольно. Но Боровский нашел лазейку - предложил формулировку, что ВЦИК "не может отказать" Совнаркому в праве издавать неотложные декреты без согласования с Советской властью, и эсеры успокоились… Так начинало создаваться тоталитарное правление Россией.

В декабре 1917 года, по предложению Ленина, партия кадетов была объявлена вне закона и большевики выпустили об этом декрет. Прошьян опять выступил с протестом во ВЦИКе. Даже руководители партии левых эсеров, отличавшиеся крайним максимализмом, поставившие во главу угла террор, недоумевали, как можно арестовывать депутатов Учредительного Собрания, пользующихся депутатской неприкосновенностью (среди депутатов были и кадеты), и объявлять вне закона целую партию, не имея против нее фактических обвинений. Наивные люди. Они еще не знали, с какой большевистской бандой они вступили в сговор… Троцкий по этому поводу обрушился на левых эсеров, обвиняя за то, что их приходится на веревке тащить в революцию.

После убийства пьяными матросами в Мариинской больнице двух членов Временного правительства и депутатов Учредительного Собрания Кокошина и Шингарева, в начале 1918 года левые эсеры решили проявить твердость и потребовали суда над этими матросами. Имена и местонахождение убийц уже было установлено, но экипажи кораблей выразили протест, мол, судить из-за каких-то кадетов своих матросов не дадим!… и процесс не состоялся. Спустя несколько лет бывший нарком юстиции, левый эсер И. Штейнберг говорил: "Уступочки, которые идея демократии по частям, по мелочам делала идее диктатуры во имя "интересов революции" - привели к тому, что к лету 1918 года возглавлявшая революцию партия большевиков уже не была связана ничем, ни законами, ни демократическими "предрассудками". 166 Наслаивание возникающих противоречий и проявление истинных замыслов приближали развязку, за которой последовало тоталитарное устремление большевистских лидеров к единоличному господству. Рубежом на этой развязке стало подписание Брестского мира.

Вначале, когда после отказа Троцкого подписать мирный договор и демагогической болтовни К. Радека о победе советской дипломатии, немцы двинулись на Петроград, левые эсеры проголосовали за мир. Однако, лишь когда пришла телеграмма с новыми условиями договора, который Мартов назовет "первым разделом России", левые эсеры выступили против. По этим условиям Брестский мир предусматривал аннексию территории Российской империи в миллион квадратных километров (Украины, Белоруссии, Прибалтики), выплату контрибуции в 6 миллиардов марок, роспуск армии и флота, установление кабальных внешнеторговых тарифов - то есть уничтожение России как независимого государства. Кто мог пойти на заключение такого мира? Только оккупанты захватившие страну и готовые отдать ее более богатую часть, только бы сохранить свою власть над остатком России, где можно не только хозяйничать, но и грабить.