Защита прав человека — проблема экстерриториальная?

Защита прав человека — проблема экстерриториальная?

"Краеугольным камнем" в мировоззрении современных правозащитников-либералов является концепция прав человека, изложенная во Всеобщей декларации прав человека. В соответствии с ней категория прав человека понимается правозащитниками как внеисторическая, универсальная и наднациональная категория, приложимая ко всем странам и народам вне зависимости от их исторического пути, религии, культуры, традиций, социально-политического строя.

Категория прав человека появилась и развилась в странах западной Европы в условиях формирующегося правового буржуазного государства и гражданского общества. Она стала "стержнем" либеральной философии, сыгравшей прогрессивную роль в период ломки феодально-сословных обществ в странах Западной и Центральной Европы. Сегодня она частично "работает" в тех странах европейской цивилизации, главным образом с протестантскими традициями, где в основе морали и поведения человека лежат принципы индивидуализма и личного преуспевания, где индивидуальные ценности имеют приоритет над общественными, национальными и государственными.

К народам же иной цивилизации (китайской, японской, арабской), к иным, чем западная, социально-экономическим и политическим системам либеральная концепция прав человека, как и сама Всеобщая декларация прав человека, не применима. Даже в странах с культурой (цивилизацией), сравнительно близкой к западноевропейской, как, например, восточнославянская, место политических и гражданских прав в общей "иерархии" ценостей иное. И уж совершенно абсурдно применять европейские правовые стандарты к общинно-племенным сообществам, где нет даже такого понятия, как "права человека".

Короче говоря, "измерять" положение с правами человека "единым аршином" — Всеобщей декларацией прав человека в странах с различной системой ценностей просто не имеет никакого смысла… Кроме, разумеется, одного — использовать различие в состоянии прав человека как повод для вмешательства одних государств во внутренние дела других.

В отличие от идеалистов-правозащитников, будь то "космополиты" или "патриоты", западные политики видят в так называемых "гуманитарных интервенциях" не акцию для предотвращения геноцида и этнических чисток, а эффективный метод достижения своих геополитических целей. Это было убедительно продемонстрировано США и странами НАТО — сначала расчленением Югославии на несколько формально не зависимых моноэтнических государств, а затем оккупацией Косово. А совсем недавно — военной агрессией Соединенных Штатов и Великобритании против суверенной Республики Ирак и ее последующей оккупацией.

Как большевики полагали, что "пролетариат не имеет национальности", так и правозащитники в наше время считают, что права человека не имеют "национальности": "…права человека в современном мире не могут быть внутренним делом какого бы то ни было государства…" (Л.М. Алексеева "Права и свободы человека в России: анализ-дискуссия", www.liberal.ru).

Это означает, что нарушение прав человека в любой стране имеет "законное" (а для некоторых либералов и прирожденное) право быть делом всех стран земного шара. А значит, и делом любого государства. Ну хорошо, если это государство "передовое", как, скажем, США или Люксембург. Тогда оно "имеет право" вмешиваться и указывать "государству-нарушителю", как ему подобает себя вести в отношении его собственных граждан. Ну а если правительство "непередовой" страны, например Китая, потребует от США отменить "Патриотический акт", позволяющий прослушивание телефонных разговоров и задержание подозреваемого на неопределенное время? Или Иран объявит США "гуманитарный джихад" за варварский обычай заковывать в цепи преступников?

Иронизировать на эту тему можно бесконечно, благо, поводов масса. Но почему никому из российских правозащитников в голову не придет спросить: а на каком таком "прирожденном основании", по какому "праву" правительство США вмешивается во внутренние дела России, требуя от нее прекратить военные действия по ликвидации чеченских сепаратистов, совершающих диверсии, убивающих сотрудников гражданской администрации Чечни?

Любой правозащитник, будь то С.А. Ковалев или Л.А. Пономарев, как гражданин Росийской Федерации, имеет право полагать и думать все, что угодно. Этого "права" его не лишали даже в "брежневские времена". Но в "брежневские времена" у правозащитников, как и у всех советских граждан, не былореального права и реальной возможности выразить свою точку зрения через отечественные средства массовой информации. Именно за реальнуювозможность выражать свое мнение, зареальное, а не декларированное право на свободу слова и боролись правозащитники, в том числе и сам С.А. Ковалев. И именно из-за отсутствия реальной возможности выразить свое мнение в oтечественных средствах массовой информации, донести его до народа были вынуждены правозащитники обращаться к "услугам" зарубежных СМИ.

Сегодня этареальная возможность и этореальное право есть в России. Посылая же свои "свидетельства" в зарубежные и международные организации, обращаясь с заявлениями в Совет Европы с требованиями "наказать" Россию за ее "плохое поведение" в Чечне, исключить из ПАСЕ (С.А. Ковалев), выступая в подкомитете Конгресса США о ситуации в Чечне и "состоянии со свободой слова в России" (Е.Г. Боннер, Л.А. Пономарев), публикуя открытое письмо президенту США с предложением объявить Россию террористическим государством (Е.Г. Боннер, В.К. Буковский), правозащитники ставят себя вне российских высших илегитимных государственных институтов — Думы, Правительства, Верховного Суда. Иными словами, они ставят себя вне российской нации и тем самым ведут себя не как граждане Российской федерации, а как граждане некоего всемирного наднационального сверхгосударства.

В своих статьях, выступлениях и интервью Л.М. Алексеева, А.Ю. Даниэль, Е.Г. Боннер, С.А. Ковалев, А.П.Подрабинек, А.Ю. Блинушов, В.И. Новодворская, К.Н. Боровой, Л.А. Пономарев, И.Е. Ихлов, Д. Бродский, Н.Храмов настаивают на приоритете прав человека над государственным суверенитетом. В интервью Радио "Свобода" (1998 год) Е.Г. Боннер и С.А. Ковалев доказывали необходимость создания постоянно действующего международного механизма по принуждению "провинившихся" стран к выполнению обязанностей в соблюдении прав человека. И даже после того, как натовский "Трибунал" снял с С. Милошевича обвинение в геноциде косовских албанцев, С.А. Ковалев продолжает твердить о якобы начатом Милошевичем "геноциде" и оправдывает "гуманитарную интервенцию" НАТО в Югославии. А недавно в беседе с редакцией журнала "Новое время" С.А. Ковалев выразил надежду, что в будущем будет сформирован всемирный наднациональный трибунал "на личной основе", имеющий абсолютное право определять, кого "наказывать" за нарушения прав человека (Новое время. 2003. № 18–19).

А вот как видит ситуацию доктор политологических наук правозащитница И.И. Куклина: "Правозащитные организации обязаны смелее выходить на транснациональный уровень, завершить процесс отделения правозащитного сознания от власти" (Правозащитник. 2000. № 1).

Таким образом, вместо марксистского базисного тезиса борьбы классов либералы и правозащитники положили в основу развития современного общества тезис борьбы за права человека. И так же, как коммунисты начала и середины ХХ века ставили "пролетарскую солидарность" выше национальных интересов страны, так и сегодня российские правозащитники и либералы ставят индивидуальные (гражданские, политические) права человека выше национального суверенитета государства. Яркий пример— позиция, занятая в 1996 году российскими правозащитниками и значительной частью либеральной интеллигенции, требовавшими независимости "Ичкерии", дабы прекратить войну в Чечне и остановить нарушения прав человека, в том числе и гибель людей с обеих сторон конфликта. Позицию фактической поддержки чеченских сепаратистов приняло большинство правозащитников и во вторую Чеченскую войну 1999–2001 годов, мотивируя это тем, что "право на жизнь выше национального суверенитета" России (С. А. Ковалев, Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, Л.А. Пономарев, Е.Н. Санникова, А.Ю. Блинушов, В.К.Буковский, В.И. Новодворская, С.И. Григорьянц, Ю.В. Самодуров, Н.Храмов, В.В. Постников).