Самолеты, ракеты и компьютеры

Самолеты, ракеты и компьютеры

Активное участие евреев в создани других видов новейшего оружия продолжалось и после войны. Например, М. И. Гуревич участвовал в создании первого советского реактивного истребителя МиГ-9, совершившего первый полет в 1946 году. В конце 1946 года было начато проектирование реактивного истребителя МиГ-15. Эта машина оказалась очень удачной и эксплуатировалась с 1949 по 2006 год (последние машины были в ВВС Албании). Всего в СССР был построен 13 131 самолет этого типа. Григорий Натанович Пивоваров был в предвоенные и военные годы главным инженером Саратовского авиазавода, а с 1946 года возглавил Тбилисский авиазавод, где потом разворачивалось производство этих самолетов[179]. Вместе с производством по лицензии в других странах, численность выпуска достигла 15 560 штук. МиГ-15 стояли на вооружении в 40 странах.

Именно после войны Михаил Леонтьевич Миль, внук еврея-кантониста, после службы осевшего в Иркутске, создал первые советские вертолеты. В декабре 1947 года он стал главным конструктором опытного КБ вертолетостроения на базе завода № 383, а 20 сентября 1948 года первая машина ГМ-1 совершила свой первый полет. Под маркой Ми-1 этот вертолет был пущен в серию в 1951 году и выпускался до 1960 года. В 1951 году началась разработка вертолета Ми-4. Опыт Корейской войны показал большое значение вертолетов, активно применявшихся американцами. КБ Миля за несколько месяцев создало новую машину. В июне 1952 года вертолет совершил первый полет, а уже в декабре начался серийный выпуск на Саратовском авиационном заводе. В это же время КБ Миля приступило к исследованиям по созданию тяжелого транспортного вертолета. В 1957 году первый советский тяжелый транспортный вертолет Ми-6 выполнил свой первый полет.

Советское авиастроение базировалось на работах известного металловеда Иосифа Наумовича Фридляндера, который в войну был начальником отдела Центрального института авиационных материалов, а после войны разработал алюминиевые и бериллиевые сплавы, которые шли на производство самолетов Ту-4 и Ту-16, МиГ-15 и других машин. Сплавы Фридляндера использовались и продолжают использоваться со всех советских и российских самолетах, в баллистических ракетах и ракетных двигателях. Он также сделал большой вклад в освоение центрифужной технологии обогащения урана-235.

Вначале 1950-х годов снова отличился И. С. Брук, создавший цифровые вычислительные машины. В апреле 1950 года началась работа над малой электронной вычислительной машиной М-1. В декабре 1951 года директор Энергетического института АН СССР, прославленный энергетик и разработчик плана ГОЭЛРО Г. М. Кржижановский утвердил отчет об этой разработке. Вычислительная машина сразу стала работать в интересах атомного проекта. Задачи ей ставил академике. Л. Соболев, который был заместителем по научной работе у И. В. Курчатова. В тот момент шла интенсивная работа по усовершенствованию ядерного оружия и созданию термоядерной бомбы. Все эти задачи требовали выполнения сложных расчетов.

В апреле-ноябре 1952 года лаборатория И. С. Брука построила вторую вычислительную машину М-2. Эта машина стояла на одном уровне с другой советской вычислительной машиной, БЭСМ-1, и сразу же включилась в решение важнейших научных задач. На М-2 рассчитывали прочность плотин Куйбышевской и Волжской ГЭС. Основатель Института теоретической и экспериментальной физики, ученый секретарь технического совета Специального комитета по использованию атомной энергии при ГКО СССР А. И. Алиханов выполнял задачи, связанные с атомным проектом.

Вместе с этими выдающимися людьми, и в важнейших оборонных проектах, и вообще в промышленности, работали десятки тысяч инженеров и сотни тысяч рабочих евреев по национальности. Советское еврейство прочно укрепилось в науке и в промышленности. За послевоенные годы эта тенденция только укрепилась. Впоследствии, уже в 1980-х и особенно во время т. н. «Большой алии» в 1990-х годах, Израиль очень сильно поднял свой научный и технологический уровень за счет эмигрантов из СССР, обладавших хорошим образованием, большим опытом работы, изобретениями и разработками. Этот эффект, конечно, не возник случайно, он был продуктом всей довоенной и частично послевоенной советской политики в отношении евреев.