Разведка ФСБ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Разведка ФСБ

Когда в начале 1990-х КГБ разделили на несколько ведомств, окружение Бориса Ельцина хотело, чтобы российское разведсообщество действовало по образцу западных спецслужб, где у каждой спецслужбы своя строго очерченная зона ответственности[333] Внешней разведкой должно было заниматься одно ведомство, контрразведкой — другое. Служба внешней разведки СВР должна была напоминать ЦРУ или британскую разведку МИ-6. Контрразведку предполагалось организовать по образцу британской МИ-5.

Когда Путин только стал президентом, многие предполагали, что он позволит ФСБ поглотить СВР. Но хотя ФСБ и достались несколько отколовшихся в 90-е управлений КГБ, никаких попыток подчинить Службу внешней разведки ни разу не предпринималось. Судя по всему, ФСБ в этом не нуждалась: со временем она и так превратилась в третью по значимости разведслужбу в стране, в зону интересов которой входят страны бывшего Советского Союза.

В КГБ разведка и контрразведка были тесно переплетены — и на уровне руководства в Москве, и на уровне региональных управлений по всей стране.

Помимо шпионажа за рубежом, КГБ занималось еще одним видом оперативной деятельности — так называемой разведкой с территорий. Этим эвфемизмом обозначался процесс вербовки иностранных граждан на территории Советского Союза с перспективой их дальнейшего использования в качестве агентов в соответствующих странах. В СССР возможности для такой вербовки были неограниченными: государство могло следить в буквальном смысле за каждым иностранцем.

Перед региональными подразделениями КГБ была поставлена задача работать со всеми иностранцами, путешествующими по стране. Для этого в каждом региональном подразделении имелся так называемый «первый отдел».

После распада Советского Союза, когда КГБ расформировали и поделили на несколько спецслужб, первые отделы остались в ведении региональных управлений ФСБ, сохранив свои функции. Однако для организации эффективной деятельности, в том числе обмена информацией с СВР, им не хватало координирующей структуры. ФСБ использовала это в качестве предлога для создания нового подразделения, которое расширило поле деятельности спецслужбы, получив право проводить операции за рубежом.

В ИЮНЕ 2002 ГОДА мы получили письмо от сотрудника ФСБ, попросившего не разглашать его имя. Он напоминал, что по закону ФСБ имеет право вести разведдеятельность.[334] В 1999 году, утверждал сотрудник ФСБ, президент Ельцин подписал указ, предусматривающий создание органов внешней разведки ФСБ. Согласно указу, головным подразделением органов внешней разведки (ОВР) ФСБ стало Управление координации оперативной информации (УКОИ) Департамента анализа, прогноза и стратегического планирования (ДАПСП) ФСБ, которое возглавил 50-летний генерал-майор Вячелав Ушаков, когда-то служивший в Карелии вместе с Николаем Патрушевым, в то время директором ФСБ.

Авторы обратились с вопросом о ельцинском указе к начальнику ЦОС ФСБ Андрею Ларюшину. Пресс-секретарь не смог прямо подтвердить существование указа, поскольку эта информация считалась секретной, но его комментарий прозвучал как косвенное подтверждение. «В принципе существование такого указа логично. Если не будет такого указа, то будут противоречия между ФСБ и СВР. Этот указ стал необходим с того момента, как разведку и контрразведку разделили на разные ведомства. Иначе будут противоречия между СВР и ФСБ, подобно тому как в США ФБР и ЦРУ периодически вторгаются в сферы действия друг друга».[335]

Вскоре стало ясно, что полномочия нового управления не ограничиваются координацией.

После падения Советского Союза Кремль старался сохранить за Москвой господствующие позиции на постсоветском пространстве. Российские спецслужбы поддерживали тесные связи с коллегами из бывших советских республик, порой даже помогая им заполнить образовавшийся в их ведомствах вакуум.

В апреле 1992 года СВР и разведки стран СНГ подписали соглашение о том, что не будут вести разведывательную деятельность друг против друга.[336]

Поскольку среди стран СНГ только России в наследство от КГБ СССР досталась серьезная разведслужба, соглашение получилось несимметричным.[337] СВР взяла на себя роль Большого Брата: ее представители наносили визиты в столицы стран СНГ и участвовали в двусторонних переговорах, порой их даже принимали главы государств.

Однако вскоре стало очевидно, что стратегия поддержания политического статус-кво в постсоветских республиках себя не оправдывает. В 2000-е годы режимы, установившиеся в начале 1990-х, стали сыпаться, подобно карточным домикам, не выдержав «цветных революций»: «революции роз» в Грузии (2003), «оранжевой революции» на Украине (2004), «тюльпановой революции» в Кыргызстане (2005). Москва не смогла их ни предвидеть, ни предотвратить.

Стало ясно, что некоторые из бывших советских республик вот-вот выйдут из сферы влияния России и нуждаются в более пристальном внимании. Москву больше всего заботила деятельность западных разведок в этих регионах — ведь Кремль не сомневался, что все цветные революции инспирированы и организованы Западом. СВР действовать на территории бывших советских республик не имела права. ФСБ, поскольку никаких договоров о неведении разведдеятельности не подписывала, была свободна от обязательств. Перед Управлением координации оперативной информаци была поставлена задача работать с ближайшими соседями России. От наших источников мы узнали, что отделы в УКОИ были созданы по географическому принципу, а его сотрудники получили право выезда за рубеж.

30 июня 2003 года была принята поправка к федеральному закону «Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации», которая оговаривала функционирование специального органа внутри спецслужбы, осуществляющего внешнюю разведывательную деятельность.[338] В 2004 году статус УКОИ был повышен, и управление преобразовали в Департамент оперативной информации (ДОИ), а его руководитель Вячеслав Ушаков получил должность замдиректора ФСБ. На его место пришел Сергей Беседа, влиятельный генерал, который до этого служил в подразделении, курировавшем администрацию президента и оброс там полезными связями.

Операции этого департамента отследить очень сложно, однако его руководители появлялись в странах СНГ, как только там случался какой-либо политический кризис. В 2002 году мы опубликовали в еженедельнике «Версия» первую статью из серии материалов, посвященной деятельности ДОИ. (Публикация серии продолжилась в 2004 году в газете «Московские новости» и завершилась уже в 2006-м в «Новой газете».) Журналисты стран СНГ стали присылать нам информацию о деятельности ДОИ.[339]

От них мы узнали, что департамент «отметился» в Беларуси и Молдове. В Беларуси ФСБ обвинили в попытке повлиять на политическую ситуацию в преддверии президентских выборов 2003 года.[340] В Молдове, как утверждала кишиневская пресса, Ушаков лично работал с местными политиками.[341]

Известно также, что руководство департамента принимало участие в переговорах с кандидатами в президенты во время выборной кампании 2004 года в Абхазии. Генералы ФСБ поехали в Абхазию поддержать промосковского кандидата, однако он все же проиграл выборы.[342] Визит серьезно подорвал позиции разведки ФСБ в Грузии, и четырьмя годами позже департамент не смог предсказать вторжение Грузии в Южную Осетию.

В июне 2010 года в сети появился сайт lubyanskayapravda. com. Сайт был сделан, по-видимому, недовольными сотрудниками ФСБ и содержал десятки отсканированных документов ФСБ — в том числе рапортов высшему руководству страны, датируемых 2005–2006 годами. Большая часть рапортов была отчетами ДОИ об операциях в странах СНГ. Например, один из документов содержал описание спецоперации, проведенной ДОИ, по фабрикации документа СБУ (Службы безопасности Украины) о работе с туркменской оппозицией. Фальшивый рапорт СБУ был опубликован в Интернете как утечка и предназначался руководству Туркменистана — чтобы сорвать газовые переговоры между Украиной и Туркменистаном.

Сайт lubyanskayapravda.com просуществовал три недели, не привлек внимания прессы и был тихо закрыт.

ФСБ продолжала активно вмешиваться в политику зарубежных государств, другой вопрос — насколько эффективно. 12 мая 2005 года директор ФСБ Патрушев, выступая в Государственной Думе, рассказал, как его ведомство помогло раскрыть заговор, направленный на свержение политического режима в Беларуси. По версии Патрушева, в конце 2004 года, во время «оранжевой революции» на Украине, международные неправительственные организации устроили в столице Словакии Братиславе встречу, на которой разрабатывались проекты «свержения президента Беларуси Александра Лукашенко».[343] Белорусский КГБ на удивление спокойно отреагировал на открытое вмешательство ФСБ во внутренние дела республики. На следующий день Комитет госбезопасности Беларуси подтвердил информацию ФСБ. А еще через несколько дней главы спецслужб стран СНГ собрались в столице Казахстана Астане. Основная цель этой встречи стала ясна к концу совещания, когда Патрушев вновь заговорил об опасности «цветных революций». На сей раз его поддержали главы КГБ Беларуси и Комитета национальной безопасности Республики Казахстан. Не секрет, что и в Беларуси, и в Казахстане политическая оппозиция и свобода слова жестко подавляются государством.

При Путине амбиции ФСБ выросли многократно. Весной 2009 года один полковник ДОИ рассказал Солдатову, что департамент действует уже в таких странах, как Афганистан и Пакистан. Информацию подтвердил другой наш источник. В мае 2009-го, когда глава ДОИ Сергей Беседа пошел на повышение и возглавил Службу оперативной информации и международных связей ФСБ, его должность занял Олег Храмов, известный как специалист по Ближнему Востоку.[344]

Тем временем компания «Горизонт», специализирующаяся на производстве эмблем и медалей, отчеканила по заказу ФСБ специальную медаль для сотрудников ДОИ с эмблемой подразделения: на ней изображен земной шар, совсем как на гербе СВР.[345]

После того как СССР прекратил свое существование, Россия надеялась сохранить влияние на бывшие советские республики. Но не всем нравилось постоянно ощущать на себе пристальный взгляд Большого Брата из Москвы.[346]

Беларусь, Армения, Кыргызстан и Таджикистан, верные союзники России, позволили разместить на своей территории российские военные базы. Азербайджан, Грузия, Молдова и Украина потихоньку дрейфовали в сторону НАТО — отчасти из-за поддержки Россией сепаратистских движений в отдельных регионах этих стран (Нагорный Карабах в Азербайджане, Абхазия и Южная Осетия в Грузии, Приднестровье в Молдове, Крым на Украине). В то же время Казахстан, Туркменистан и Узбекистан начали выгонять этнических русских из своих спецслужб.

Тем не менее во второй половине 1990-х Кремль стремился установить особые отношения со спецслужбами всех государств СНГ. Были предприняты две крупные попытки, и обе провалились.

Первая заключалась в создании в марте 1997 года Совета руководителей органов безопасности и специальных служб стран СНГ — СОРБ (sic!). Главой Совета стал глава ФСБ, а его Исполнительное бюро возглавил руководитель Управления международного сотрудничества ФСБ. Однако круг полномочий СОРБа ограничивается консультативными функциями, а сфера деятельности — традиционной сферой влияния Москвы: наиболее активными членами Совета стали Беларусь и Армения, ближайшие союзники Москвы, а Узбекистан и Туркменистан отказались присоединиться к этой организации. Вторую попытку предприняли в 2000 году, основав Антитеррористический центр СНГ (АТЦ) со штаб-квартирой в Москве и отделением в столице Кыргызстана Бишкеке.

АТЦ задумывался как наднациональная структура, однако де-факто контроль над ним осуществляла ФСБ, поскольку Россия вновь оказалась «у руля»: штат организации был на 50 % укомплектован россиянами, финансирование тоже на 50 % обеспечивалось Россией, оставшуюся половину средств сообща вносили другие страны-участницы. АТЦ возглавил первый замдиректора ФСБ. Федеральная служба безопасности также курировала совместные антитеррористические учения в Центральной Азии, ежегодно проводившиеся в апреле. То есть в реальности Центр стал еще одним инструментом, с помощью которого Россия держала СНГ в сфере своего влияния.[347]

Однако в конечном итоге Антитеррористический центр оказался не слишком эффективной организацией. По замыслу его миссия заключалась в создании базы обмена разведданными, к которой имели бы доступ спецслужбы всех стран — членов СНГ. Но идея общего банка данных мгновенно потеряла привлекательность для участников организации, как только они узнали, что основной сервер будет располагаться в Москве. Слишком большое недоверие накопилось у стран СНГ, чтобы они добровольно передали свои разведматериалы России. Очень скоро Антитеррористический центр превратился в еще одну из многочисленных бюрократических контор.[348]

Более того, некоторые государства СНГ просто не поверили в искренность российских намерений помочь в борьбе с терроризмом. Туркменистан, Азербайджан и Узбекистан отказались посылать своих представителей в АТЦ, а после «революции роз» в 2005 году грузинский представитель был откомандирован из Центра.

Тем не менее Антитеррористический центр СНГ не оставлял попыток расширить зону своего влияния в Центральной Азии — даже когда для этого приходилось поддерживать авторитарные режимы, подавлявшие оппозицию и инакомыслящих. В мае 2005-го массовые волнения в узбекском городе Андижан были жестоко подавлены местными спецслужбами; столкновения привели к сотням жертв. Генерал ФСБ Борис Мыльников, возглавлявший в то время АТЦ, публично заявил о поддержке узбекских властей и предложил оказать содействие Службе национальной безопасности Узбекистана.[349] И все-таки АТЦ не удалось продвинуть позиции России за пределы государств, попавших в сферу российского влияния в начале 1990-х.

Между тем растущее присутствие США и коалиционных сил в Центральной Азии из-за афганской кампании 2000-х воспринималось Москвой как продолжение Большой игры, которая велась в XIX веке между Российской и Британской империей за господство в регионе. Только на этот раз участниками поединка были Россия и НАТО.

Это заставило Москву сменить тактику. Осознав безуспешность прежних попыток установить контроль над регионом, Россия стала искать новых союзников. На этом этапе интересы сосредоточились на Узбекистане и его президенте Исламе Каримове, сильной политической фигуре с советских времен. Узбекистан был привлекателен и для Соединенных Штатов, планировавших развернуть на его территории базу для запуска беспилотников в Афганистан. Россия же хотела вернуть республику в сферу своего влияния.[350]

В свою очередь, целью Каримова было подавление исламистской оппозиции внутри страны. Боевики Исламского движения Узбекистана (ИДУ) представляли собой непосредственную угрозу режиму. К 2000-м годам большая часть членов ИДУ бежала в Афганистан, некоторые — в Россию. Идея была проста: американцы могли преследовать боевиков ИДУ в Афганистане, а российские спецслужбы — на территории России.[351]

С середины 1990-х Россия стала убежищем для политических оппонентов центральноазиатских политических режимов. Пользуясь прозрачностью границ, люди с советскими, но еще действующими паспортами в массовом порядке мигрировали в Россию. Среди мигрантов были беженцы, оппозиционеры, исламистские активисты из Таджикистана, Азербайджана, Узбекистана, Туркменистана и Казахстана.

Многие беженцы из Узбекистана были членами или сочувствующими исламистской партии «Хизб ут-Тахрир». Эта партия была основана в 1953 году в Иерусалиме, а в середине 1990-х перенесла свою деятельность в Узбекистан. Она выступает против насилия, но за замену светских режимов в мусульманских странах на исламские и воссоздание Халифата. К концу 1990-х «Хизб ут-Тахрир» стала настолько популярной, что Каримов рассматривал ее как реальную политическую угрозу своей власти. В 1998 году спецслужбы Узбекистана начали массовые аресты членов этой организации. Для России «Хизб ут-Тахрир» никакой угрозы не представляла: деятельность партии ограничивалась проповедями и распространением листовок, и партия никогда не рассматривала Россию как территорию будущего великого Халифата.

Однако Каримов не желал мириться ни с какой оппозицией: он боялся, что Россия использует беглых оппозиционеров для разжигания беспорядков в Узбекистане.

Спецслужбы Узбекистана разработали новую стратегию: они засылали в Россию своих людей, которые просто похищали оппозиционеров, представлявших потенциальную угрозу для режима Каримова. Российские спецслужбы, в том числе ФСБ, либо помогали узбекским коллегам, либо смотрели на их операции сквозь пальцы.

Активистка правозащитного движения Елена Рябинина рассказывала авторам: «В начале 2000-х уроженцы Узбекистана, жившие в Поволжье и причисленные узбекскими спецслужбами к Хизб ут-Тахриру, начали один за другим пропадать». Рябинина, руководитель программы помощи политическим беженцам из Средней Азии комитета «Гражданское содействие», настоящая одесситка и заядлая курильщица, провела многие часы в судах, защищая беженцев из Центральной Азии от незаконной депортации. Но некоторые из них все равно попали в узбекские тюрьмы. Алишер Усманов, преподаватель медресе, живший в Казани, разыскивался узбекскими спецслужбами с 1998 года за «посягательство на конституционный строй страны». Однако Усманов получил российское гражданство и, соответственно, не подлежал экстрадиции. В 2004 году он был задержан российской милицией и приговорен к нескольким месяцам лишения свободы за незаконное хранение оружия.

24 июля 2005 года Усманов должен был выйти на свободу, однако его жена Айша, приехавшая встречать его к воротам тюрьмы, сообщила, что муж исчез.

Позднее выяснилось, что его забрали прямо из тюрьмы, привезли в аэропорт и отправили в Узбекистан. 24 октября 2004 года российское государственное новостное агентство РИА Новости опубликовало следующее сообщение: «Усманов этапирован из Казани в Узбекистан согласно совместному с ФСБ России плану по борьбе с международным терроризмом».[352] В ноябре 2005 года он был приговорен к восьмилетнему тюремному заключению в Узбекистане.

Похожая тактика использовалась на территории России спецслужбами Таджикистана, Туркменистана и Азербайджана.[353]

В 2004 году спецслужбам Таджикистана удалось похитить известного политика Махмадрузи Искандарова, который во время гражданской войны был одним из лидеров Объединенной таджикской оппозиции, воевавшей против президента страны Эмомали Рахмонова. После примирения в 1998 году он возглавил государственную газовую компанию и стал председателем оппозиционной Демократической партии. В 2003 году он выступил против продления полномочий президента Эмомали Рахмонова. Вскоре после этого Искандаров был вынужден бежать из Таджикистана в Россию: в ноябре 2004-го Генеральная прокуратура Таджикистана обвинила Искандарова в терроризме и выдала ордер на его арест. Его очень скоро задержали в Москве. Однако Генеральная прокуратура РФ отклонила запрос о его экстрадиции, и 5 апреля 2005 года Искандаров вышел на свободу.

Но уже спустя две недели Искандаров исчез и обнаружился в тюрьме в Душанбе. Мы восстановили картину событий по его письму, где он описывает обстоятельства похищения.

Искандаров гостил у друзей в подмосковном городе Королеве. Вечером 15 апреля, когда он вышел с другом прогуляться, их остановили два человека в форме сотрудников ДПС. Они надели на Искандарова наручники и затолкали его в легковую машину. Проехав 500 метров, его пересадили в микроавтобус и привезли в какую-то сауну. На следующий день похитители отвезли Искандарова в лес и там передали другим людям, как он мог понять из разговоров, сотрудникам российских спецслужб. Те завязали Искандарову глаза и в наручниках посадили его в самолет. На протяжении полета никаких объявлений, характерных для пассажирских рейсов, Искандаров не слышал, из чего сделал вывод, что его переправили военным или военнотранспортным бортом.

Утром 17 апреля оппозиционер обнаружил себя в аэропорту Душанбе, где его передали сотрудникам министерства безопасности Таджикистана. В октябре 2005 года он был приговорен к 23 годам лишения свободы.

Как позднее выяснилось, Искандрова доставили в Душанбе под именем Геннадия Петровича Баланина.[354] Официальные представители «Домодедово» (единственный в тот момент аэропорт, откуда отправлялись рейсы в Душанбе) на запрос адвокатов Искандарова ответили, что в базе данных автоматизированной системы регистрации DCS на направлении Москва — Душанбе Баланин Г.П. не числится. Это означает, что передача Искандарова из России совершилась с ведома и при участии ФСБ, поскольку пограничная служба аэропорта входит в состав ФСБ.

Адвокаты Искандарова направили в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) жалобу, а суд обратился к российским властям, предлагая им прояснить обстоятельства случившегося. 24 сентября 2005 года уполномоченный России при ЕСПЧ ответил, что российские власти не имеют никакого отношения к похищению Искандарова.

Однако это полностью противоречило заявлению таджикских властей, которые почему-то решили не покрывать российских силовиков. В нашем распоряжении есть датированный 24 ноября 2005 года ответ таджикского МИДа на ноту Управления верховного комиссара ООН по правам человека. В ответе утверждается: «Обвиняемый Искандаров был официально выдан таджикской стороне правоохранительными органами Российской Федерации, и 17 апреля 2005 года он был водворен в следственный изолятор Министерства безопасности Республики Таджикистан».[355]

В сентябре 2010 года Европейский суд по правам человека также посчитал объяснения российских властей о том, что спецслужбы не причастны к похищению Искандарова, не убедительными, и счел доказанным, что 15 апреля 2004 года Искандаров был задержан российскими силовиками и находился под их контролем до тех пор, пока его не передали таджикским властям. Суд назначил Искандарову компенсацию в размере 30 тысяч евро.

В большинстве случаев российские спецслужбы закрывали глаза на деятельность своих коллег из Центральной Азии на территории России, но механизм выдачи людей в обход процедуры экстрадиции еще не был отработан. Не хватало очень важных элементов: координационного центра, гарантий безопасности силовикам, участвующим в похищениях, законодательной базы, легализующей транспортировку захваченных людей.

Самой большой преградой для выдачи подозреваемых из России в другие страны является процедура экстрадиции, которая предполагает, что вопрос о выдаче решается Генеральной прокуратурой. Во-первых, эта процедура длительная, во-вторых, открытая, в-третьих, решение об экстрадиции можно оспорить в суде. И главное — Генпрокуратура часто отказывает в выдаче людей в такие страны, как Узбекистан и Таджикистан, поскольку те не могут предоставить доказательств вины человека в преступлении. Как, например, и случилось в случае Искандарова. Кроме того, так как по мнению ЕС в тюрьмах этих стран применяются пытки, решения о выдаче почти всегда удается опротестовать в Европейском суде по правам человека.

Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) внедрила новый, куда более удобный порядок передачи подозреваемых. Эта международная организация была создана в 2001 году, в нее вошли Китай, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. За исключением Узбекистана, все страны-участницы были ранее членами Шанхайской пятерки — организации, основанной в 1996 году, Узбекистан присоединился в июне 2001-го. Официально декларируемая миссия ШОС — совместная борьба против «трех зол»: терроризма, сепаратизма и экстремизма. В 2004 году в рамках ШОС было создано специальное подразделение по противодействию терроризму — Региональная антитеррористическая структура, РАТС.

РАТС возглавил замдиректора ФСБ, структура проводила совместные учения и конференции, так что поначалу выглядела как еще одна инициатива бюрократов. Однако вскоре цели организации изменились, поменялись и основные бенефициары. Борьба с терроризмом оказалась удобным поводом для упрощения процедуры задержания и высылки людей. Теперь ШОС сосредоточила свое внимание на переправке подозреваемых через государственные границы и разработке механизмов обхода стандартной процедуры экстрадиции, попытавшись создать нечто похожее на практику rendition (тайной переправки через границы захваченных подозреваемых в терроризме) ЦРУ.[356]

РАТС затратила несколько лет на создание собственной параллельной системы, которую можно было бы использовать вместо официальной экстрадиции.[357]

Согласно Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, спецслужбы и правоохранительные органы стран-участниц помогают друг другу на основании прямых запросов о содействии.[358] Запрос включает название правоохранительного органа, цель операции и ее обоснование, а также описание необходимых действий (например, задержание и транспортировка). Запрос должен быть подписан руководителем или заместителем руководителя соответствующего государственного органа — например, местной спецслужбы. В экстренных случаях запросы могут быть устными.

Шанхайская конвенция позволяет также применять законы других государств на территории России. Это на тот случай, когда лицо совершило в какой-то стране противоправное деяние, не считающееся преступлением по российскому законодательству. Это исключительно удобно, например, для Китая: пусть какой-нибудь сторонник независимости Тибета, позволивший себе вольные высказывания в Интернете, знает, что убежища он не найдет даже в бескрайних степях Калмыкии. России в этом случае придется выполнять китайский закон.

Еще одним препятствием на пути спецслужбы, желающей получить своего гражданина из соседнего государства, был статус беженца. И это было спасением для узбеков и таджиков, преследуемых на родине за религиозные убеждения или оппозиционную деятельность. Но тем, кто попал в базу данных ШОС, статус беженца получить не удасться: ФСБ может сообщить Федеральной миграционной службе (ФМС), что данный человек опасен, поскольку узбекским властям не понравились его выступления в Ферганской долине восемь лет назад, и ему откажут в статусе беженца. После чего иностранца можно депортировать из России как нелегального мигранта.

Именно это произошло с Дилшотом Курбановым, этническим узбеком, перебравшимся в Россию в 2002 году. Покинуть Узбекистан Курбанова заставили регулярные вызовы на допросы по поводу его принадлежности к исламской организации. И хотя он был просто верующим человеком, а не экстремистом, он решил уехать от греха подальше. В 2007 году Курбанова задержали в России по запросу Узбекистана и обвинили в религиозном экстремизме. Только вмешательство Европейского суда спасло его от экстрадиции.

Правозащитник Елена Рябинина утверждает, что Курбанову отказали в статусе беженца по распоряжению ФСБ. Начальник УФСБ по Тульской области направил в ФМС письмо, где ссылался на документы, присланные из Узбекистана, из которых следовало, что Курбанов обвиняется в разных преступлениях, в том числе в «использовании исламской религии для нарушения гражданского согласия». И хотя ни одного доказательства представлено не было, ФМС отказала Курбанову в статусе беженца.[359]

Стремясь поставить на прочные рельсы новую систему выдачи подозреваемых, РАТС стала работать над общим банком данных разыскиваемых террористов, сепаратистов и экстремистов. Банк данных создали на основе двух источников: «Перечня террористических, сепаратистских и экстремистских организаций, деятельность которых запрещена на территориях государств — членов ШОС» и «Списка лиц, объявленных спецслужбами и правоохранительными органами государств — членов ШОС в международный розыск за совершение или по подозрению в совершении преступлений террористического, сепаратистского и экстремистского характера».

Чтобы обеспечить РАТС возможность задерживать подозреваемых в шести государствах, необходимы гарантии исполнителям. «Конвенция о привилегиях и иммунитетах ШОС», ратифицированная Россией в 2005 году, наделила представителей организации дипломатическим статусом. Они не подлежат уголовной ответственности при выполнении должностных обязанностей, а также обладают иммунитетом от ареста и задержания.

Тот же иммунитет предоставляется «экспертам» РАТС, выполняющим поручения ШОС. На время командировок на них распространяется иммунитет от личного ареста, освобождение от уголовной ответственности за все сказанное и совершенное при исполнении служебных обязанностей. Багаж их не подлежит досмотру. Любопытно, что этот иммунитет остается у них и по окончании командировки.

Помещения РАТС тоже защищены. В Конвенции говорится, что никто не может входить в помещения РАТС без согласия директора. Пользуется иммунитетом и имущество, независимо от его местоположения.

Российские спецслужбы не сталкивались с проблемами, которые пришлось решать ЦРУ, когда в прессу просочилась информация о захватах подозреваемых по всему миру и переправке их в тюрьмы. В случае РАТС огласки можно было не бояться. К примеру, правозащитникам было отказано в предоставлении информации о передаче Алишера Усманова в Узбекистан или Искандарова — в Таджикистан. Неизвестно, сколько человек задержали и переправили в другие страны с использованием системы РАТС.

К 2008 году, когда система сформировалась, стало ясно, что Россия выиграла от этого значительно меньше, чем ее партнеры по ШОС. Российские спецслужбы постоянно передавали людей в другие страны, но взамен никого не получали. Согласно отчетам ФСБ, в 2000-е годы в Таджикистане, Кыргызстане, Казахстане и Китае практически не проводилось задержаний российских граждан, ни один подозреваемый в терроризме или экстремизме не был передан России и из Узбекистана.

А вот для Узбекистана и Китая система оказалась исключительно выгодной: уйгуры обычно бегут от властей в Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан, узбеки часто скрываются в России и Таджикистане. В 2006 году узбеки передали Китаю уйгурского имама Хусейнджана Джелила, имеющего двойное китайско-канадское гражданство.[360] В свою очередь директор ФСБ Патрушев на плановом заседании руководства РАТС в марте 2006 года доложил, что Россия передала Узбекистану 19 человек, подозреваемых в членстве в организации «Хизб ут-Тахрир».

По сведениям Елены Рябининой, в 2007 году Россия начала высылать членов общества «Фалуньгун», запрещенного в Китае в 1999 году: его признали организованной политической группой, «оппозиционной по отношению к Коммунистической партии Китая и центральному правительству, исповедующей идеализм, теизм и феодальные суеверия».[361]

28 марта 2007 года проживавшая в Санкт-Петербурге 44-летняя последовательница движения «Фалуньгун» Ма Хуэй вместе с восьмилетней дочерью была задержана сотрудниками ФМС и через несколько часов депортирована в Китай, несмотря на то, что верховным комиссаром ООН но делам беженцев ей был предоставлен статус «подмандатного беженца». 13 мая Китаю передали еще одного приверженца «Фалуньгун», Гао Чу Мань. Эта практика продолжается по сей день.[362]

В 2003 году штаб-квартира РАТС переехала из Бишкека в столицу Узбекистан Ташкент. В 2005 году Россия по просьбе Узбекистана включила партию «Хизб ут-Тахрир», разрешенную в Европе и в США, в перечень террористических организаций.

В 2008 году ФСБ сделала Каримову еще один подарок: враги Узбекистана были признаны угрозой российской национальной безопасности. На встрече с главами антитеррористических комиссий, проходившей в апреле 2008 года в Ханты-Мансийске, директор ФСБ Патрушев заявил: «Международная террористическая организация «Хизб ут-Тахрир» и Исламское движение Узбекистана (ИДУ) предпринимают попытки распространить свою деятельность на территорию России».[363]

До последнего времени никаких признаков деятельности ИДУ на территории России заметно не было. Лидер движения Тахир Юлдашев угрожал убить президентов Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана — но не России.

ПОКА СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИИ с центральноазиатскими странами в обмен на поддержку российских амбиций в регионе было выгодно прежде всего спецслужбам Центральной Азии. Инициатива России объединить спецслужбы Китая и государств Центральной Азии в новый союз, возглавляемый Москвой, позволила выдавать подозреваемых в терроризме, сепаратизме и экстремизме в обход законных процедур.

Вплоть до 2009 года Россия не получила от этого альянса практически ничего, кроме сомнительного престижа, но Кремль превратил Россию в место, где спецслужбы авторитарных режимов свободно охотятся на своих оппонентов.