ОППОЗИЦИЯ ШЬЕТ ЧЕРНЫЕ ФРАКИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ОППОЗИЦИЯ ШЬЕТ ЧЕРНЫЕ ФРАКИ

Александр Проханов

В Доме оппозиции притушены люстры. Ее лидер серьезно болен. Некоторые шепчутся: он скоро умрет. Готовят шкатулку для “политического завещания”. Ищут лекаря или бабку-знахарку. “Духовное наследие” заказывает Колонный зал для прощания.

После снятия в Думе “вотума недоверия”, когда отхлынул вал ожиданий, упований и страхов, на отмели, как после отлива, осталось несколько крохотных червячков и креветок. “Парламентский час”, в котором будут все так же болтаться Жириновский, Шохин и Лахова. “Думская газета”, которую никто не прочтет. И полдесятка комиссий, куда спущены, как в канализацию, “роковые вопросы” политики. Рыжков, стоя на этой лысой отмели, вяло вещает: “Нельзя же быть вечным оппозиционером!” Черномырдин, тугой, как боксерская перчатка, съездившая по морде противника, повторяет тираду Егора Яковлева после августа 91-го года: “нам нужна оппозиция, но конструктивная!” То есть та, что, устав сражаться, свернулась калачиком и уютно устроилась в теплом паху премьера. И от этой высыхающей отмели откатывается, уносится вдаль огромная волна народных надежд, горьких слез и проклятий.

Стоило ли сажать свой корабль на мель, предпочтя хлюпкий, робко сочащийся ручеек компромисса соленой и горькой волне народного негодования? Стоило ли тащить на своем киле и днище прилипал и моллюсков, которые, используя энергию флагмана, переместились из одного теплого залива в другой, источив при этом конструкции корабля-перевозчика?

Обещанный народу на митингах, провозглашенный под красными и имперскими знаменами, заявленный на могилах и поминальных крестах мучеников 93-го года “вотум недоверия” власти был снят думской оппозицией, как изношенный пиджачок. И тем самым ельцинский курс-убийца, курс-разрушитель Союза, курс-русофоб и христопродавец, курс, уносящий ежегодно 1,5 миллиона российских жизней, — этот курс закреплен и освящен оппозицией. Можно только представить, какой визг и хрюканье радостно прокатились по всей преисподней.

Ручеек компромисса и сговора с гнусной, разрушающей Родину тьмой, не посветлевшей после 85-го года,- есть тот заколдованный водопой, к которому спускаются изнуренные властной жаждой политики. Пьют из него и тут же превращаются в козлов, черепах и лягушек, обезображивая своим превращением русскую жизнь. Таков Горбачев. И Ельцин. И Шумейко. И Рыбкин. И Руцкой. И Лебедь. И много других, помельче, хлебнувших ядовитый глоток и тут же превратившихся в мух, клопов, тараканов.

Какое затмение, какая роковая ошибка, какая несвобода заставили наших лидеров дрогнуть и припасть к этому синильному пойлу?

Народ, обманутый в 91-м, расстрелянный в 93-м, доведенный гайдарами и чубайсами до голодного обморока, посаженный на наркотическую телеиглу киселевыми и сванидзе, не может выйти на баррикады, улечься тысячами на ледяные рельсы Транссибирской, приковать себя к трубе по всей длине черномырдинского газопровода. Он может только молиться на своих лидеров, которых выстрадал и вскормил на последние крохи надежды, поручая им совершить нравственный подвиг, сгореть заживо, встать под пули, пасть под знаменем Родины.

Лидеры сделали год 97-й третьим по счету годом крушения. Обманули народ в его наивной, слезной вере. Какие там пули! Какое знамя Родины, вместо которого над головой Селезнева красуется трехцветный знак пепси- колы! Депутаты не смогли опустить в срамные щели машинок для голосования свои полированные карточки.

Публичный политик, претендуя на роль народного вождя и героя, помимо аппаратных умений, сложнейших комбинаций и неизбежных в политике компромиссов, должен остро чувствовать мистическую прану, которой дышит народ. Таинственную энергию, которая созидает народного лидера, не дает ему умереть. А если он погибает — спасает его от забвения, вписывает драгоценными буквицами в народную летопись. Используя эту энергию, приходили к власти и вели свои народы к Победе Кромвель, Наполеон и Бисмарк. Этой энергией питались крупнейшие лидеры ХХ века — гении и злодеи — Сталин, Гитлер, Черчилль, Де Голль. Сегодня ей окрылен великий белорус Лукашенко. Не понимать метафизики власти, не чувствовать мистический веющий в истории ветер — значит, обрекать себя на извечно третьи роли статистов истории.

Зачем,- цинично спрашивают разочарованные “невотумом” патриоты,- зачем “встраиваться во власть”, как учит нас Подберезкин, через “системную оппозицию”? Выстраиваться в длинный хвост за патриотическими лидерами к властной кормушке? Можно прямо прийти к Березовскому или Гусинскому, Черномырдину или Чубайсу и предложить им свои таланты. Свои газеты, рукописи, дар убеждать, хранилища уникальной, за семью печатями, информации, свою страсть и энергию, и ты только выиграешь! Ведь выиграл же Невзоров, подружившись с Березовским. Аксючиц, подружившись с Немцовым. Зыкина, сипловато подпев Черномырдину. Генерал Громов, который даже внешне стал похож на Кобзона.

Можно ли, не объявив в Думе недоверие правительству, призывать народ бороться с этим правительством в цехах и забоях?

Мы не оскверним могил 93-го года. Пусть нас лишают голоса, набрасывая на голову целлофановый мешок телевидения. Пусть нас выгоняют из наших редакций и студий. Не пускают в натопленные, освещенные люстрами коридоры власти. Мы пойдем на улицы, на холод и снег, где мерзнет и умирает, сходит с земли наш великий оскорбленный народ. Мы — его голос, его слезы, его указующий перст — останемся с ним.

Сопротивление — единственный и последний ресурс, которым сохраняется сегодня Россия. И пока жив хоть один патриот, не склонивший исхудалую выю перед секущим кнутом и маковым бубликом “круглого стола”, Россия будет жива. С ней останутся ее былые вожди и святые, и Бог не отвернется от нас.

Мы обращаемся к думским патриотическим лидерам, которые 22 октября поскользнулись на банановой корке компромисса и громко шлепнулись посреди Охотного ряда. Опомнитесь! Еще возможен общепатриотический союз, не разорванный на части ельцинской бомбой “общественного согласия”. Еще на “братский пир сзывает варварская лира”.

Если же голос ее не будет услышан, потонет в лепете и пришептываниях престарелых патриотических патрициев, то, увы, наступят траурные дни оппозиции, и потребуется для фраков много темной материи.

Александр ПРОХАНОВ