Товар и обойма

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Товар и обойма

События и мнения

Товар и обойма

ОЧЕВИДЕЦ

Анатолий МАКАРОВ

Литературная карьера нигде и никогда не бывает безоблачной. Та или иная степень унижений неизбежно достаётся на долю всякого дебютанта, а зачастую и вполне признанного писателя.

Советская издательская практика была в этом смысле уникальна. Идеологическая цензура, опасливость редакторов со скошенными от вранья глазами, постоянные указания из «инстанций», называть которые не полагалось всуе, вошли в легенду. Тем не менее справедливость требует признать: в той забытой практике были свои чёткие и определённые правила.

Начнём с того, что вас не могли, а точнее, не имели права просто так пренебрежительно отшить. Рукопись даже самого неименитого, даже никому не известного автора рано или поздно обязаны были прочитать так называемые внутренние рецензенты, а в случае их положительного отзыва – и вечно занятые редакторы. Которым тоже вменялось в непременную обязанность составить на каждую рукопись редакционное заключение. И, что самое главное, при всей идейной демагогии, даже если не убедительное, то, несомненно, профессиональное. Что служило некоторым утешением иногда униженному автору, он чувствовал себя участником литературного процесса даже в случае неудачи. Между тем удачи тоже не были такой уж редкостью. Сошлюсь, простите, на собственный опыт.

Когда в середине 70-х я принёс свою рукопись в самое престижное по тем временам издательство, даже искренние мои друзья посмотрели на меня с нескрываемым сожалением. Громкого имени у меня не было, никакой влиятельной поддержки я за собой не ощущал, «городская» моя проза не касалась никакой объективно конъюнктурной тематики, и тем не менее после неизбежных лет ожидания повесть моя была издана вполне приличным тиражом. Спустя несколько лет был издан и большой роман, несмотря на то что первый же внутренний рецензент размашисто заклеймил его как антисоветский. Дело в том, что опытные редакторы, которым моё сочинение приглянулось, передали рукопись другому рецензенту, который оспорил опасное политическое клеймо.

Не скажу, что все эти перипетии легко было вытерпеть и пережить, но, как ни странно, именно они способствовали в итоге некоторому моему писательскому самоощущению.

Как сказал поэт: «Со мной дерутся, значит, я достоин драки».

Увы, но в последнее время оснований для столь самонадеянного заявления остаётся всё меньше.

Странное ощущение посещает профессионального литератора. Его не вызывали ни былой идеологический гнёт, ни уже привычная в новых обстоятельствах скудость гонораров. Впервые после юношеского дебюта, после многих лет не то чтобы ярких успехов, но, во всяком случае, читательского и корпоративного признания он чувствует себя словно бы отлучённым от дела всей своей жизни, от литературы.

Неосведомлённый читатель, быть может, удивится. Полки книжных магазинов ломятся от изобилия томов, частные издательства имеют возможность выпускать книги в течение нескольких месяцев, чего вам ещё надо, чего не хватает? Я и сам три-четыре года назад, после того как несколько моих книг были тепло встречены критикой и покупателями в книжных магазинах, готов был задать этот наивный вопрос. Сейчас я готов дать не менее наивный ответ.

Мне лично не хватает обыкновенного издательского внимания, хотя бы на уровне былой советской практики. Как выглядит практика нынешняя, постараюсь изобразить в небольшой картинке.

Итак, литератор, полагающий себя не гением, не властителем умов, но достойным уважения профессионалом, приходит в не менее достойное уважения издательство. Представляется, слегка надеясь при этом, что имя его хозяевам и работникам что-нибудь говорит. Судя по их непроницаемым лицам, не говорит ничего. Готовый к такому афронту, писатель в соответствии с рыночной практикой предъявляет свой «куррикулум вите», проще говоря, перечень своих литературных достижений, прежде всего список книг, в том числе и тех, что были изданы уже в новейшие времена и отнюдь не залежались на магазинных полках. Непроницаемость сменяется на издательских лицах выражением вежливой недоверчивости. Восприняв её как успех, писатель принимается вытаскивать из видавшей виды сумки папку с рукописью. При одном лишь её виде издатели панически машут руками:

– Нам этого не надо!

– Чего не надо? – недоумевает писатель. – Это роман!

– Да ещё традиционный наверняка, – прозорливо догадываются издатели. – Именно поэтому и не надо.

И, слегка снизойдя до незадачливого автора, объясняют ему, что в последнее время у них упал объём продаж как раз так называемой серьёзной литературы и они всерьёз решили сосредоточиться на издании произведений исключительно развлекательных, лёгких, эпатажных, скандальных, не претендующих на исповедальность, психологические изыски и прочие колебания мировых струн.

– Ваш роман не будет иметь спроса, – приговор тем более безапелляционен, что даже названием рукописи издатель не поинтересовался.

– А вдруг я принёс «Братьев Карамазовых», – обиженно бормочет писатель, потрясённый тем, что никто не хочет заглянуть в его сочинение просто из вежливости. Ему дают понять, что располагают контингентом авторов, от которых следует ждать чего-то подобного великим произведениям, и дополнительных претендентов на эту роль им не требуется.

Сочинитель и без этого пояснения догадывался, что в нашей литературе сложилась своего рода новая номенклатура, новая «обойма», как выражались некогда, раскрученных авторов, втиснуться в которую рядовому литератору практически невозможно. Это было трудно и в идеологические советские годы, но тогда, как уже было сказано, писателю без регалий всё же оставлялся шанс проскользнуть со своим незаконным творением между фолиантами обласканных инстанциями корифеев. Похоже, что сейчас этого шанса у вас нет, какими бы жалкими словами ни ссылались вы на свои давние и недавние успехи, на рыночную состоятельность своего «товара», на существование у вас неведомого, однако преданного читателя.

По традиции коллеги-писатели очень нервно реагируют на любую попытку так или иначе ограничить их творческую свободу, справедливо улавливая в ней отголосок политического произвола. Тем временем с циничной беспощадностью проявляет себя произвол рынка, самими же книжными воротилами спровоцированный и, несомненно, им чрезвычайно выгодный. И никакие праведные голоса не слышны в защиту первейшего писательского права вызвать к себе если не читательскую любовь, то хотя бы корректный издательский интерес.

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Статья опубликована :

№38 (6339) (2011-09-28) 1

2

15

4

5

6

7

8

9

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 29.09.2011 11:49:30 - Николай Павлович Егоров пишет:

Издателям проще работать с потребительским мэйнстримом, чем с серьезными произведениями

Автор статьи поднимает существенную проблему: почему многие серьезные произведения трудно издать. Такое положение вещей – это закономерный итог многих процессов в нашем обществе в последние годы. Тенденции упрощения и даже деградации в различной степени затронули практически все сферы российского социума. Упростились, «приземлились» интересы людей. Предложение также скатилось на более низкий уровень – достаточно посмотреть на наше ТВ, предлагающее людям в основном упрощенный «культурный» продукт. Конечно, подобную ситуацию не стоит абсолютизировать. В стране есть и серьезные, настоящие писатели, и хорошие передачи на ТВ, и думающие, интеллектуальные читатели и зрители. Но, тем не менее, есть мощные социо-культурные процессы, которым противостоять сложно. ________ В этой атмосфере многим лицам, «управляющим» процессами в сфере культуры, издателям, редакторам и др., зачастую гораздо проще ориентироваться на некие усредненные взгляды массового потребителя, нежели «продвигать» в общество более серьезные продукты. Зачем? Легче идти по проторенной дорожке. Лучше быстро издать «мэйнстримовскую» вещь и получить свои деньги, чем «париться» с серьезным, глубоким, нестандартным произведением. К тому же подавляющее большинство издателей – это не романтики и идеалисты, а твердые рыночники со своими интересами. ________Есть, конечно, интеллектуальные ниши на рынке, но там есть свои проблемы. Эти ниши относительно небольшие. С интеллектуалами работать непросто – как с авторами, так и с читателями. Они натуры сложные, противоречивые, зачастую капризные, ведущие свои идейные «битвы». ______ Здесь есть и еще один существенный момент. Есть мнение, что для элитно-правящих кругов невыгодно широкое «продвижение» в массы произведений настоящей культуры. Ведь эти произведения заставляют людей думать, совершенствоваться. А это уже опасно – там и недалеко до неприятных вопросов о несправедливом социально-экономическом устройстве жизни. Вслух об этом, конечно не говорят. Однако, чуткие «командиры» рыночной культуры, издатели, редакторы, все это прекрасно понимают и аккуратно следуют в заданном направлении. Удобнее издавать «правильные» массовые продукты, чем вызывать настороженность и лишнее раздражение элитных кругов.

28.09.2011 10:27:10 - ВЛАДИМИР ЮРЬЕВИЧ КОНСТАНТИНОВ пишет:

В защиту "книжных воротил"

Любопытная заметка. Есть ощущение, что автор живёт не в сегодняшнем дне, а где-то "там". Разве любое произведение - не товар? Как и любой, произведённый продукт! Разве издатель - не ТОРГОВЕЦ ТОВАРОМ? Если вы не заинтересовали издателя своим сочинением, если он говорит "мне это не нужно, это не формат" значит так оно и есть, не правда ли? Ему же торговать, а не вам. В конце концов публикуйте в Интернете, заведите свой блог, сайт... Вот, Д.Глуховский сочинил "Метро 2033", бесплатно опубликовал в Сети, а потом ПОШЛА КНИ ЖКА И В БУМАГЕ! ТИРАЖ - 100 тыс. экз.! Стоит - 500 руб.Вот это да! И с чего это автору вздумалось искать "читательскую любовь" с помощью "корректного издательского интереса" "воротил"? Они же (что видно из слова "воротилы") априори безжалостны и "алчны"! Они - торгаши и капиталисты! Вы предложили им 300% планируемой прибыли, дабы они рискнули "пойти на любое преступление", но издать новый роман писателя Макарова? Нет, не предложили! Так за что же обижаться?

![CDATA[ (function(w, d, n, s, t) { w[n] = w[n] []; w[n].push(function() { Ya.Direct.insertInto(74518, "yandex_ad", { site_charset: "windows-1251", ad_format: "direct", type: "728x90", border_type: "block", header_position: "bottom", site_bg_color: "FFFFFF", header_bg_color: "CC9966", border_color: "CC9966", title_color: "996600", url_color: "996600", all_color: "000000", text_color: "000000", hover_color: "CC9966", favicon: true }); }); t = d.documentElement.firstChild; s = d.createElement("script"); s.type = "text/javascript"; s.src = "http://an.yandex.ru/system/context.js"; s.setAttribute("async", "true"); t.insertBefore(s, t.firstChild); })(window, document, "yandex_context_callbacks"); ]]

10

11