Хватит сидеть на деньгах Яковенко Дмитрий

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Хватит сидеть на деньгах Яковенко Дмитрий

Затянувшийся дефицит ликвидности заставит российские банки уже в ближайшее время запустить механизм секьюритизации кредитов. В противном случае о дальнейшем росте — а в некоторых случаях и о выживании — не стоит даже мечтать

section class="box-today"

Сюжеты

Банковская система:

Умеренность и аккуратность

Год клиента

Движемся в правильном направлении

/section section class="tags"

Теги

Банковская система

Банки

Финансовые инструменты

Финансовая система России

Долгосрочные прогнозы

/section

Нынешний год для банкиров будет самым тяжелым за весь посткризисный период, сомнений в этом уже нет. Банковская система переживает масштабные и опасные трансформации: бегство крупных вкладчиков и корпоративных клиентов в госбанки, исчерпание резервов для дальнейшей кредитной активности. Больше всего страдает от этого малый и средний банковский бизнес. Те, кто поудачливее, встраиваются в региональные или продуктовые ниши, но все равно в голос твердят, что банковская система задыхается от нехватки ликвидности. Началось все не в этом году, и даже не в прошлом, когда регулятор затеял чистку банковских рядов. Причина давно и широко известна: на российском финансовом рынке попросту нет дешевых и длинных денег. Центральный банк, конечно, исправно закачивает дополнительную ликвидность в систему, но, во-первых, доходит она только до нескольких десятков избранных фининститутов, а во-вторых, назвать кредиты ЦБ долговечной и устойчивой опорой для кредитного бизнеса язык не повернется. В такой ситуации банкам остается только рассчитывать на свои силы и использовать неочевидные инструменты фондирования. Таким инструментом на российском рынке вполне может стать секьюритизация кредитов, благо наша финансовая инфраструктура и законодательство к ее активному применению уже почти готовы.

Схема на три миллиарда

Смысл секьюритизации предельно прост: превращение неликвидного актива в ликвидные ценные бумаги. Сделать это можно десятком способов — в зависимости от пожеланий участников сделки и законодательства. Перечислим основные элементы классической схемы, которые составляют костяк любой сделки по секьюритизации. На первом этапе банк-оригинатор (инициатор сделки) отбирает из своего кредитного портфеля пул однотипных кредитов, подлежащих «упаковке». Затем появляется специально созданная компания — Special Purpose Vehicle (SPV), которую регистрируют, как правило, в офшорной зоне. После этого оригинатор продает SPV пул кредитов, под которые компания выпускает ценные бумаги — как правило, облигации. На финальном этапе поступления по кредитам синхронизируются с выплатой купонов по облигациям. Параллельно к сделке подключается ряд сервисных компаний, одна из которых — так называемый резервный сервисер. Его функция — перехватить обслуживание кредитного пула, если банк-оригинатор сам эту работу выполнить не сможет, например лишится лицензии. В итоге банк избавляется от кредитов, фактически списывая их со своего баланса, а взамен получая не только разгрузку капитала, но и долгосрочный источник фондирования. А инвесторы получают во владение бумагу, защищенную даже лучше, чем обычные корпоративные облигации. «Такие облигации имеют высокую надежность и, как следствие, высокие рейтинги (инвестиционного уровня ВВВ), на несколько ступеней выше рейтинга банка-оригинатора, — рассказывает Дмитрий Мосолов , первый заместитель председателя правления банка “Хоум Кредит”. — Рейтинги таких облигаций, как правило, находятся на уровне рейтингов крупнейших российских банков с государственным участием. Соответственно, риски инвесторов в секьюритизированные облигации сопоставимы с рисками по облигациям Сбербанка или ВТБ. Банки-оригинаторы за счет этого могут привлечь деньги самых консервативных инвесторов, в том числе пенсионные накопления и резервы. Тогда как банки группы ВВ или В-рейтинга по своим необеспеченным облигациям или не смогут вообще привлечь деньги на такие сроки, или же стоимость заимствования окажется экономически бессмысленной. При этом часть инвесторов будет вообще отрезана, так как они имеют достаточно жесткие инвестиционные декларации на минимальный размер рейтинга». Фактически секьюритизированные облигации имеют лишь опосредованное отношение к состоянию выпустившего их банка — ведь конечным заемщиком является не он, а его клиенты. Ренат Малин , начальник отдела управления активами УК «КапиталЪ», поясняет: «В случае секьюритизации качество бумаги почти не связано с кредитным качеством эмитента (это подтверждается более высоким рейтингом выпуска), оно связано разве что с качеством риск-менеджмента банка, выдающего кредиты».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Но секьюритизация активов — удовольствие не из дешевых. Мало того что необходимо тщательно выстроить весьма громоздкую финансовую инфраструктуру сделки, так еще и размер пула кредитов, передаваемого SPV, должен быть достаточно большим. Участники рынка оценивают минимальный размер портфеля, который имеет смысл «упаковывать», в 3–3,5 млрд рублей. Поэтому многие российские банкиры считают секьюритизацию чем-то экзотическим и заумным. К тому же играют свою роль старые страхи: в свое время именно спекулятивный бум на рынке секьюритизированных активов стал спусковым крючком мирового кризиса 2007–2009 годов. Тем не менее секьюритизация для десятков российских банков уже стала вполне обыденным инструментом  удлинения и удешевления пассивов.

Уже долго, но все еще не дешево

Секьюритизация в классическом понимании используется для сделок на рынке ипотечного кредитования: именно здесь банки особенно нуждаются в дешевых и длинных пассивах. Основной объем секьюритизационных сделок в России к настоящему времени провели как раз банки, активно занимающиеся ипотекой. Собственно, до сих пор только ипотечные сделки и позволяет проводить российское законодательство. По Закону об ипотечных ценных бумагах (ИЦБ), принятому в 2003 году, банки-оригинаторы могут структурировать сделки с помощью российского аналога SPV — ипотечного агента, выпускающего бумаги, обеспеченные залогом — ипотечным покрытием.

Последние несколько лет рынок российской секьюритизации уверенно растет, играя все более активную роль в ипотечном кредитовании. Если в 2012 году было проведено всего 11 сделок по «упаковке» ипотечных кредитов, то в прошлом году — уже 20, на общую сумму 140,6 млрд рублей (см. график 1). Пока что это капля в море, к тому же рынок сильно концентрирован. «Рынок растет очень быстро, но составляет не очень большую долю от общего объема выдачи ипотечных кредитов — порядка 10 процентов, по разным оценкам, — подтверждает Елена Музыкина , заместитель директора департамента структурированных продуктов Агентства по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК). — Если мы посмотрим на оригинаторов, то их порядка 30–35, но на двух крупнейших приходится 60–70 процентов рынка».

Существенно удешевить ипотеку для конечных заемщиков пока тоже не получается: в прошлом году средневзвешенная ставка по ипотечным кредитам, выданным в рублях, составила 12,6% годовых, и это все еще непосильная кредитная нагрузка для рядовых граждан. Ставки по ипотечным бумагам пока что тоже слишком высоки: 8,8% годовых в прошлом году. «Ипотечные ценные бумаги торгуются почти на 50–70 базисных пунктов дороже, чем корпоративные облигации сопоставимого уровня, — рассказывает Андрей Языков , генеральный директор АИЖК. — Инструмент все еще непонятен рынку, что и отражается в цене. Но как только ставки по бумагам превысят 9,5 процента, оригинаторы начнут отказываться от размещений. Почему так происходит? По идее, бумаги предполагают шикарное обеспечение, денежный поток, наличие рейтинга. Но трейдерам все-таки удобнее работать, когда у них перед глазами есть баланс крупной компании, с помощью которого можно рассчитать какие-то показатели и соотношения. ИЦБ все же предполагают несколько иную экономику».

Тем не менее некоторые банки проводят структурированные сделки уже не впервые. Например, в прошлом году сразу два выпуска ипотечных бумаг предложил банк «Абсолют»: в первый раз он разместился на 12,3 млрд рублей, во второй — на 9,2 миллиарда. Ставки купонов составили 9,2 и 8,9% годовых соответственно. Полностью выпуски будут погашены через 27 лет. Дважды проводил эмиссию 32-летних облигаций на 4 млрд рублей банк «Возрождение» — по ставкам 8,95 и 8,5%. На завершающей стадии находится третья сделка, на ту же сумму. Ставка, скорее всего, тоже существенно не изменится. «Учитывая структуру сделок, порядок погашения облигаций старшего и младшего транша, а также твердое обеспечение по бумагам, считаю, что уровень ставок по старшим траншам мог бы быть ниже, — говорит Олег Коркин , заместитель начальника департамента розничного бизнеса банка “Возрождение”. — Пожалуй, только стоимость длинных ресурсов и отсутствие большого числа инвесторов не позволяют пока рассчитывать на более низкие ставки по этому финансовому инструменту».

Упакуй, что сможешь

Но ипотечные кредиты не единственный вид активов, пригодных для секьюритизации. «Можно “упаковать” практически любые активы, которые генерируют стабильный денежный поток, — говорят в банке “Хоум Кредит”. — Наиболее очевидное решение — кредиты, но это могут быть и лизинговые платежи, и платежи по долгосрочным контрактам, и платежи за аренду коммерческой недвижимости, и даже поступления на корреспондентский счет банка».

Примечательно, что самые первые сделки по секьюритизации в России проводились в середине 2000-х по кредитным картам (Росбанк) и автокредитам (банк «Союз»). Тогда большая часть сделок шла на внешних рынках с помощью иностранных SPV по ставкам, привязанным к LIBOR или EURIBOR. После кризиса 2008 года активность на рынке секьюритизации полностью прекратилась. Затем последовали локальные сделки с ипотечными активами, и наконец в прошлом году российский рынок неипотечной секьюритизации оживил «Хоум Кредит» — он выпустил облигации, обеспеченные потребительскими кредитами. «Потребительские кредиты удобнее для секьюритизации, чем ипотека, — считает Дмитрий Мосолов. — Они меньше по размеру (в результате в секьюритизированном пуле больше кредитов и, соответственно, меньше концентрация рисков), они имеют более короткие сроки (до пяти лет) и относительно высокие ставки, то есть способны генерировать больший денежный поток. Обычно залоговое кредитование считается менее рискованным. Парадоксально, но факт: в секьюритизационных сделках отсутствие обеспечения является преимуществом. Залог, особенно недвижимость, в случае дефолта сложно реализовать. В кризисные периоды цены на недвижимость могут резко снизиться. Реализация залога часто бывает осложнена необходимостью решить вопрос с людьми, проживающими в находящихся в залоге квартирах».

Объем размещения по сделке «Хоум Кредита» составил 5 млрд рублей при ставке купона 8,25%. По словам представителей банка, самым сложным было выстроить совершенно новую для российского рынка структуру сделки, чего российский закон не позволял. Для реализации сделки банк использовал сразу две компании: SPV в Нидерландах, которая приобрела пул кредитов, и российскую «ХК Финанс», которая выступила эмитентом бумаг. Благодаря такой структуре в эти облигации можно инвестировать пенсионные деньги.

Уже в конце текущего года российским оригинаторам не нужно будет идти на подобные ухищрения. С 1 июля вступит в силу ряд законов, призванных упростить проведение секьюритизации именно неипотечных активов. В законодательном поле появится еще один вид российской SPV — специализированное финансовое общество (СФО). Эмиссия бумаг через СФО позволит банкам-оригинаторам существенно снизить транзакционные издержки на выстраивание сложносочиненных схем. Кроме того, войти в бумаги СФО смогут инвесторы с повышенными требованиями к риск-менеджменту.

Перспективы секьюритизации неипотечных активов на рынке оценивают оптимистично. «Если очень грубо посчитать, мы получим примерно 10 триллионов рублей таких активов на балансах банков», — полагает Олег Иванов , вице-президент Ассоциации региональных банков России.

Правда, пока что одних законов для развития неипотечной секьюритизации недостаточно. Необходимо еще привести в соответствие с ними нормативную базу Банка России: требования по капиталу, ликвидности и резервам, которые разрабатывались в явном отрыве от целей и потребностей секьюритизации. Например, одна из явных преград — норма ЦБ об удержании оригинатором 20% риска на собственном балансе. Дело в том, что сделки по секьюритизации, как правило, проводятся в несколько траншей. Старший транш — самый большой и содержит самые качественные активы, младший — меньше по объему и более рискованный, его банки, как правило, выкупают, разделяя тем самым риски с инвесторами. Это устоявшаяся практика, но обязательная 20-процентная норма ЦБ в ее отношении выглядит чрезмерной. «Если мы посчитаем требования к резервам по младшим траншам, которые должны составлять 20 процентов выпуска, то увидим, что экономических оснований для превращения портфелей кредитов в облигации у банков останется не так уж много. Они сводятся к попыткам улучшить показатели ликвидности и создать некий актив для последующего рефинансирования в ЦБ, — говорит Олег Иванов. — Но от желания снять нагрузку на капитал и повысить возможности кредитовать мало что остается. Я думаю, что 20 процентов — это ошибочная норма, учитывая, что за рубежом для секьюритизации действует норма пять процентов».

В среднесрочной перспективе новый закон о секьюритизации сможет сделать реальностью старую мечту многих банкиров — упаковывать в ценные бумаги кредиты малому и среднему бизнесу, что, в свою очередь, может сделать ставки для реального сектора более комфортными. С подобными предложениями в правительство в этом году уже обращались бизнес-омбудсмен Борис Титов и представители банка «Юникредит». В частности, предлагалось направить на выкуп таких бумаг средства пенсионных фондов. Как говорят участники рынка, принципиальных возражений у ЦБ нет, но регулятору требуется увидеть несколько пилотных сделок и провести масштабную работу по стандартизации кредитов, отделив заведомо некачественные от тех, которые могли бы включаться в секьюритизированные пулы.

И наконец, в ближайшее время на рынок секьюритизации смогут выйти совсем небольшие банки, у которых даже нет тех самых 3–3,5 млрд рублей активов. «Появляются не очень крупные структуры, которые хотели бы секьюритизироваться, — рассказывает Елена Музыкина из АИЖК. — Но подготовка к сделке недешевая, требует много времени и сил, и идеальный выход здесь — с кем-нибудь объединиться. Мы уже давно пытались провести такую сделку, но договориться с банками было нереально. Как только речь заходила о том, что портфели должны быть одинаковыми, о принятии риска, всегда одна сторона начинала говорить, что там, в чужом портфеле, дефолтов точно больше, что риски там крупнее». В конце прошлого года провести пилотную сделку по секьюритизации ипотечных кредитов на так называемой мультиоригинаторной платформе все же удалось. Пул кредитов был собран из активов пяти организаций: Агентства по ипотечному жилищному кредитованию Кемеровской области, Дальневосточного ипотечного центра, Красноярского краевого фонда жилищного строительства, Новосибирского областного агентства ипотечного кредитования и АИЖК. Объем эмиссии составил 3 млрд рублей со ставкой по старшему траншу 8,75% годовых и дополнительным обеспечением в виде поручения АИЖК. Агентство взяло на себя всю организационную работу и разработало структуру сделки, которой теперь могут воспользоваться и другие малые банки.

Будут бумаги — будут покупатели

Сейчас, когда инфраструктура российского рынка готова к запуску массовой секьюритизации любых видов активов, у потенциальных оригинаторов остается страх, что на бумаги не найдется инвесторов. Для узкого отечественного финансового рынка это небеспочвенные опасения. До настоящего времени поддержку рынку помимо АИЖК оказывал ВЭБ. Он инвестировал собственные средства и пенсионные накопления в ипотечные бумаги 11 банков, обязавшихся выдавать ипотеку на первичном рынке не дороже 11% годовых. Как говорят участники рынка, ВЭБ выкупал большую часть каждого выпуска. Всего госбанк потратил на рефинансирование ипотечных кредитов 150 млрд рублей и в нынешнем году заявил о сворачивании программы.

«Основной объем нашей первой эмиссии выкупил ВЭБ — это был тот крупнейший инвестор, который в принципе мог брать до 70 процентов ипотечных ценных бумаг, — рассказывает Сергей Михайлов , директор инвестиционно-торгового департамента банка «Абсолют». — Во второй нашей сделке ВЭБ тоже присутствовал, но его доля уменьшилась до 9 процентов. Перед сделкой мы начали активно работать с потенциальными инвесторами. В итоге порядка 27 процентов — это очень много — забрали коммерческие банки». По мнению Сергея Михайлова, особых проблем для рынка от ухода крупнейшего покупателя не будет. Очевидно, банкам придется пересмотреть некоторые параметры сделок. «Какими мы видим будущие сделки по секьюритизации? — размышляет Михайлов. — Во-первых, суммы должны быть меньше. Мы делали размещения на 12 и 9 миллиардов рублей — это много. Если бы я делал третью сделку, я бы сделал ее на 5–7 миллиардов. Я не исключаю и появления сделок по клубной форме, дистрибуция которых будет заранее оговорена с инвесторами».

При этом, вопреки опасениям банкиров, участники рынка — потенциальные покупатели секьюритизированных бумаг относятся к ним позитивно. «Нам интересны бумаги с высоким рейтингом, — рассказывает Ренат Малин из УК “КапиталЪ”. — Качественных активов в последнее время становилось все меньше, банки используют их все больше в качестве залогов. Поэтому искать инструменты с высоким рейтингом и интересными доходностями становится все сложнее. Так что ипотечные бумаги для нас хорошая возможность. Это интересный инструмент с сильным механизмом защиты старшего транша (который, как правило, и покупают пенсионные фонды): избыточная маржа, наличие залогового обеспечения, значительно покрывающего пул, и другие меры. И при прочих равных мы такие бумаги будем покупать».

Другие управляющие тоже не против приобрести облигации, обеспеченные кредитами, в свой портфель. «Мы как раз в историю с секьюритизацией верим и считаем, что спрос на эти бумаги будет, — рассказывает Константин Церазов , управляющий директор компании “Открытие Капитал”. — Более того, мы сейчас сами прорабатываем эту тему, не как эмитент, а как те, кто эту услугу будет продавать». По мнению г-на Церазова, в последние пять лет переменчивый спрос на «упакованные» бумаги был связан с тем, что основным инвестором на локальном рынке выступали банки. В результате спрос больше зависел от отношений между банками, нежели от качества самого инструмента. Сейчас ситуация должна измениться, на рынок выйдут новые покупатели. Например, в бумагах «Хоум Кредита» банки взяли 65%, а еще 35% разделили УК и страховщики. Не исключено появление на рынке и частных инвесторов, особенно учитывая намерение властей пустить на рынок облигаций «свежую кровь», введя индивидуальные инвестиционные счета (подробнее см. «Инвестируйте. Забудьте о налогах», «Эксперт» № 9 за 2014 год). Проблема лишь в том, что сам по себе рынок обеспеченных облигаций ничтожно мал. И теперь банкам необходимо отбросить фантомные страхи и набраться уверенности. Не так уж много у них сейчас возможностей выжить и вырасти.