Белая лира

Белая лира

Литература

Белая лира

ПЕРЕБИРАЯ НАШИ ДАТЫ

Станислав ЛЕСНЕВСКИЙ

Издревле сладостный союз

поэтов меж собой связует…

А.С. Пушкин

1?ноября 1910?года Александр Блок пришёл в знаменитый московский дом Маргариты Кирилловны Морозовой, чтобы услышать доклад Андрея Белого «Трагедия творчества у Достоевского». Это была первая, после долгой размолвки, встреча двух «друзей-врагов». В этот день Москва узнала об уходе Льва Толстого из Ясной Поляны.

Известно, что в своей последней дороге Лев Николаевич отправился в Оптину пустынь и соседнее Шамордино, где жила в монастыре любимая сестра Мария Николаевна. Означал ли что-нибудь – для нас! – этот финальный путь великого старца?

Между прочим, уже в наше время в Шамордине работал учителем Булат Окуджава, и я встретил там людей, которые помнили его… А в Козельск перевезли дом, в котором жила Мария Николаевна. И её вспоминала одна из стариц… Всходя по скрипучим ступеням, я думал: «Сюда входил Лев Толстой…»

«Сто лет без Льва Толстого» – так называлась недавно лаконичная, выразительная выставка на книжной ярмарке в Доме художника в Москве. Каков урок этого столетия в нашей культуре? Не тот ли, как говорил Блок, что нельзя сопротивляться могуществу гармонии, внесённой в мир поэтом? Конфликт гения и общества разрушителен прежде всего для общества.

1910?год для Александра Блока означал уход Льва Толстого, Михаила Врубеля, Веры Комиссаржевской, а с ними и высоких начал русской духовности. В 1910?году Блок пишет стихотворение «На железной дороге», продолжающее некрасовскую ноту ожидания счастья: «Что ты жадно глядишь на дорогу…» И, по признанию поэта, связанное с толстовской Катюшей Масловой. А возможно, и с пронзительными рисунками Леонида Пастернака…

1910–2010… Какие памятные даты тревожат сегодня наш ум и наше сердце?

Столетье с лишним – не вчера,

Но сила прежняя в соблазне

В надежде славы и добра

Глядеть на вещи без боязни…

( Борис Пастернак ).

В 1910?году родился Александр Твардовский. Столетие со дня рождения творца гениального «Василия Тёркина», которым восхищался Иван Бунин… Вышли драматичные новомировские дневники писателя, прочувствованная книга Андрея Туркова, звучит голос Олега Табакова, читающего тёркинский эпос, воздвигнут в Смоленске памятник поэту и его герою, подвигу народа, завоевавшего Великую Победу – вместе с героями «Войны и мира» и «Севастопольских рассказов»…

Но вот трагедия семьи Твардовских, о которой поведал брат поэта Иван, трагедия русского крестьянства, которой посвящены поздние страницы Александра Твардовского – поэма-монолог «Сын за отца не отвечает», щемящий цикл «Памяти матери» и другие исповедальные строки и строфы ещё ждут глубинного осмысления и переживания.

Перевозчик-водогребщик,

парень молодой,

перевези меня на ту сторону,

сторону – домой… –

неслучайно мольба матери поэта ныне поётся…

Юбилейные даты невольно ставят рядом имена, казавшиеся прежде несопоставимыми и несоединёнными. И свидетельствуют, что у нас, к счастью, теперь нет табели о рангах, нет изгоев и нет кумиров. 2010?год обращает нас к памяти Льва Толстого, Антона Чехова, Ивана Бунина, Александра Куприна, Андрея Белого, Александра Блока, Бориса Пастернака, Александра Твардовского, Бориса Слуцкого, Юрия Трифонова, Иосифа Бродского… Список, конечно, далеко не полный и, естественно, разнокалиберный. Но все имена по-своему дороги – стране, народу, культуре.

Помянем Николая Либана, Вадима Кожинова, Виктора Молчанова, Степана Чуракова – они горели огнём поэзии. Николай Либан – учитель нескольких поколений. Вадим Кожинов открывал нам Михаила Бахтина и Николая Рубцова, Виктор Молчанов – поэзию блоковских далей. Степан Чураков спасал Дрезденскую галерею и устанавливал памятник Александру Блоку у школы его имени в Солнечногорске.

В Орловском музее хранится советский однотомник Блока (с предисловием Вл. Орлова), испещрённый пометками Бунина, подчас не очень почтительными. Так, поэму «Соловьиный сад» Бунин ядовито комментирует: «осёл поджидает осла». Но Россия Бунина и Россия Блока живут в нас и неотделимы от нас.

В 1950?году мне довелось побывать у Николая Дмитриевича Телешова в московском доме на Покровском бульваре. Дрожащими руками писатель доставал письма Ивана Алексеевича Бунина и давал мне драгоценные страницы. Утверждал, что старый друг собирается вернуться в Россию. Всё оказалось гораздо сложнее. Возвращение состоялось, но – стихами, прозой – «гением чистой красоты».

В молодости, в школьные и студенческие годы, первым поэтом был для меня Владимир Маяковский. В 1965?году я спросил Анну Ахматову, как она относится к Маяковскому. Анна Андреевна ответила: «До революции это Лермонтов, а потом – плакат». О Блоке я постеснялся спросить, в данном случае это было слишком ясно.

В Московском университете я подружился с Марком Щегловым, выдающимся нашим критиком. Он назвал, говоря со мной, имя первого поэта России XX века: Александр Блок.

Летом 1968?года, отдыхая в Пицунде, я читал томик Александра Блока, причём именно статьи. Блок для меня роднился с Гоголем, с полётом птицы-тройки, Руси. «Это звон бубенцов издалёка…» – скажет Георгий Иванов, вторя популярному романсу. Но тогда я не знал Георгия Иванова. В 1964–1965?годах я побывал у Анны Ахматовой и, бродя по городу на Неве, заглянул на Пряжку, постоял у дома, где жил Блок. Меня поразила глухая тишина забвения, окружавшая дом поэта. О Шахматове я тогда не думал. Но подспудно росло желание приникнуть к родным местам Блока, к истокам блоковской музыки.

В конце 1968?года я с помощью друзей начал собирать подписи под письмом о необходимости создания музеев Блока.

Первым подписал письмо Корней Чуковский, у которого в больнице побывал Владимир Глоцер. Корней Иванович поблагодарил нас за инициативу и пожелал успеха в нашем начинании. Я был в гостях у Сергея Конёнкова и Георгия Свиридова… Галина Уланова, лёгкая, как пушинка, сбежала ко мне по ступеням Большого театра… К Михаилу Аникушину, Александру Прокофьеву я ездил в Ленинград. Георгий Товстоногов приезжал в Москву на гастроли… Александр Твардовский поставил подпись, едва взглянув на текст, который я передал через своего секретаря Софью Ханановну.

Мой друг Виктор Балашов посоветовал мне собрать подписи лауреатов Ленинской премии. Это был цвет отечественной культуры, созвездие блистательных имён. Вдохновение и удача сопутствовали нам. Все были единодушны в своём преклонении перед Блоком.

23?июля 1969?года в «Литературной газете» появилось письмо «Здесь жил Александр Блок» за подписью лауреатов Ленинской премии. Это были: Михаил Аникушин, Расул Гамзатов, Сергей Конёнков, Александр Прокофьев, Святослав Рихтер, Георгий Свиридов, Александр Твардовский, Георгий Товстоногов, Галина Уланова, Корней Чуковский, Дмитрий Шостакович. Они говорили о необходимости создания музеев Александра Блока и в Ленинграде, и в Шахматове.

Честно говоря, я тогда испугался, а не начнут ли впопыхах вырубку Шахматова… Поехал… И вновь насладился тишиной «благоуханной глуши».

Начинался длинный и сложный путь к созданию музеев Блока в Подмосковье и в Ленинграде. Часть этого пути, начало, истоки описаны в очерке Владимира Солоухина «Большое Шахматово». Замечательный писатель очень любил и Блока, и Шахматово… И многое сделал для возрождения блоковской усадьбы.

Владимир Солоухин, Илья Глазунов, Лидия Либединская первыми в наше время начали писать о Шахматове. Фотограф-художник Виктор Молчанов, вернувшись с фронта, в 1946?году начал создавать свою фотопоэму о блоковском Подмосковье.

В 1969?году по совету Семёна Степановича Гейченко у входа в Шахматово «на возлюбленной поляне» мы положили огромный валун, «блоковский»… Тогда же по совету коллекционера Н.П. Ильина я разыскал Петра Алексеевича Журова, друга Сергея Антоновича Клычкова. Пётр Алексеевич родился в 1885?году и прожил 102?года. Он был первым литератором, побывавшим в 1924?году в Шахматове после кончины Александра Блока. Моя статья к столетию П.А. Журова появилась в «Литературной газете», и юбиляр прочитал её, окружённый родными и друзьями.

Павел Антокольский, видевший и слышавший Александра Блока, в 1970?году возглавил Блоковские праздники в Шахматове, а о первом из них написал в «Правде» Константин Симонов, сыгравший вообще решающую роль в государственном решении об открытии музеев Александра Блока в Ленинграде и в Шахматове.

Нас поддерживали Александр Михайлов, Самуил Алянский, Ираклий Андроников, Лариса Васильева, Евгений Евтушенко, Римма Казакова, Евгения Книпович, Сергей Наровчатов, Владимир Орлов, Сергей Орлов, Алексей Сурков, Николай Тихонов, Константин Федин, Мариэтта Шагинян (пешком пришедшая в Шахматово 9?августа 1970?года).

Торжественно было отмечено в Большом театре 28?ноября 1980?года столетие со дня рождения Александра Блока. Съехались виднейшие поэты всех братских республик страны. В правительственной ложе был М.А. Суслов. Для нас всё это означало, что музеи Александра Блока в Ленинграде и в Шахматове будут жить. Музей в Ленинграде открыли в этот же день.

Музей в Подмосковье официально, решением правительства, провозгласили через год, но ещё с августа 1970?года тысячи любителей поэзии побывали на наших экскурсиях в Шахматове и Тараканове, где Литературный музей в 1971?году создал первую постоянную экспозицию.

Но, конечно, Александр Блок не стал и не мог стать официальным поэтом…

Прославленный не по программе

И вечный вне школ и систем,

Он не изготовлен руками

И нам не навязан никем...

             ( Борис Пастернак ).

Полвека назад пролегла историческая межа, за которой, казалось бы, исчерпалось противостояние поэзии и государства. 30?мая 1960?года умер Борис Пастернак.

Я позвонил Николаю Асееву, с которым был дружен. Глухой тяжёлый кашель в телефонной трубке ответствовал на моё приглашение поехать в Переделкино.

2?июня 1960?года мы вместе с Виктором Балашовым (это был его порыв) отправились на электричке в Переделкино.

День выдался изумительный; кладбищенский холм, увенчанный храмом, утопал в солнце; над тремя соснами пролетел самолёт, оставив белую воздушную полосу. Свершалось какое-то космическое действо. Люди собрались у горы цветов, и Валентин Фердинандович Асмус начал прощание… Но потом ещё долго никто не расходился, а дольше всех не могла расстаться с поэтом одна милая заплаканная девочка…

И вот через полвека в Переделкино приехал сын поэта Евгений Борисович Пастернак с детьми и внуками. И зазвучал «Август»:

Как обещало, не обманывая…

Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня

Шестое августа по старому,

Преображение Господне.

Вспомнили и Александра Межирова, упокоившегося неподалёку.

Какая музыка была,

какая музыка играла…

На полустанке инвалид,

и Шостакович в Ленинграде.

2010?год стал в поэзии годом прощания с прошлым и открытия неведомого будущего. Достойно, мне кажется, отметили 70-летие со дня рождения Иосифа Бродского. Уже не изгой, а наш, наша гордость – лауреат Нобелевской премии, и рядом – Иван Бунин, Борис Пастернак, Михаил Шолохов, Александр Солженицын… Заговорили о поэтических нитях, связующих музыкальные образные мотивы Иосифа Бродского, Николая Рубцова, Юрия Кузнецова… Увидели улыбающееся лицо поэта в далёкой русской деревне; правда, то была ссылка, но полюбили друг друга питерский поэт и северные наши бабушки…

Внезапно смолк, теряя певчий голос, звонкий гений – Андрей Вознесенский, наследник Блока и Пастернака…. «Приближается звук…» – это о нём. «Тишины хочу, тишины…» И тишина пришла, чтобы проститься с целой эпохой… И вспоминаются стихи Георгия Иванова, посвящённые Александру Блоку:

И Россия, как белая лира,

Над засыпанной снегом судьбой.

В эти дни известный критик, литературовед, издатель, инициатор многих начинаний, связанных с восстановлением и продолжением традиций отечественной словесности, Станислав Стефанович Лесневский отмечает своё 80-летие. «ЛГ» тепло поздравляет своего постоянного автора с юбилеем, желает крепкого здоровья и успехов в его многосторонней деятельности на благо русской литературы.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии: