Желтый квадрат

Желтая, бесформенная лавина, казалось, всё готова была смести на своем пути. Однако заграждения придавали её безудержным колыханиям очертания все более определенные, вплоть до правильных прямоугольников. Власть — это все–таки власть. Ей хоть какая лавина, а дело все равно закончится кирпичом. В нашем случае кирпич был желтого цвета и благоухал мимозой.

Так переправляли в начале марта мимозу из Абхазии в Россию на пограничном посту Псоу. Действо это поражало воображение, словно совершался некий массовый исход, над которым всегда витает дух скорби. Бесконечные толпы обнищавших абхазов ринулись в Россию заработать хоть копейку.

Конечно, каждый пограничник скажет, что «ситуация контролируется полностью, и массы людей движутся в рамках установленных заграждений». Но вот у меня, к примеру, при пересечении государственной границы паспорта вообще не спросили (насколько единичен этот случай?). Погранцам очень трудно справляться с напряженной, напирающей на них лавиной. Отсюда мораль: не городи таких заборов, где каждая доска будет на одном гвозде держаться. Мешать забор, конечно, будет, а заграждать — никогда. Заборы эти многодырявчатые и дали нам нищету в итоге, когда рухнули прежние экономические связи. Отсюда и мимозный дурдом (дыр–дом) на Псоу.

Что имеет Абхазия в итоге? Минимальная пенсия (она же и наиболее распространенная) — 30 рублей (не надо думать, что мы потеряли нолик). Пенсия в 80 рублей считается большой. На обычную пенсию можно купить несколько буханок хлеба, несколько килограммов картофеля. Последний стоит здесь 10 рублей, впрочем, садят его уже в марте, а в мае копают и снова сажают. А мандарины стоят дешевле картофеля — 6–8 рублей.

В сухумской кофейне слышу по абхазскому радио слова: «Правительство приняло меры, позволяющие теперь абхазским крестьянам избавиться от мук унижения на Псоу». Что за меры такие? Обращаюсь в правительство. Пресс–секретарь кабинета министров Заура Цвижба рассказала, что в этом году будут выделяться дотации крестьянам на производство чая и табака. Да и пора бы уж вроде, а то от мимозы на весь год отрыжка. Ведь некоторые сорта абхазского табака не только конкурентны, но и сверхконкурентны. Например, Самсун?117 растет только на абхазской земле. Всемирно известная фирма «Филип Морис» хочет именно этот сорт покупать. Так в чем же дело? В дураках и дорогах[8]?

Рвущиеся в дело молодые абхазские предприниматели рассказывали мне, что уже сейчас готовы поставлять в Россию превосходный товар, но… таможенные пошлины всё дело сводят к убытку. Абхазы понимают, что пошлины надо платить, и вариант предлагают вполне реальный: как у Беларуси с Россией. Почему нельзя? Россия от этого уж точно не пострадает, Абхазия облегченно вздохнет. А желающие экономического удушения Абхазии огорчатся до невозможности. Но увы…

Вместо этого, знаете, за счет чего живет Абхазия? Торгует высокоценной древесиной: абхазский дуб, бук, граб, которые идут в Турцию. Видел я, как развевается на сухумском рейде флаг турецкого судна. Это был не корабль, а лоханка — турецкая сторона явно не желает привлекать внимание к высоковыгодным поставкам. А между тем турки этот лес тут же перепродают Германии. Трудно даже представить, какие глобальные величины могут за этим стоять. Ведь Абхазия, по сути, неплохо вкладывает в натовские страны. Пока политические словоблуды дебатируют возможные осложнения, связанные со снижением таможенных платежей на российско–абхазской границе, пророссийская и антинатовская Абхазия снабжает страны НАТО ценнейшими материалами. Кушать хочется.

А никого не удивляет, что такой благодатный край вот уже восемь лет находится в подвешенном состоянии? Иные «бури в пустыне» за несколько недель все по местам расставляли, любые «переговорные тупики» мгновенно разрубались «томагавками». А тут создается такое впечатление, что кому–то выгодно состояние «ни мира, ни войны».