Европа: а почему именно сейчас?

То, что украинские кланы получают поддержку из конкурирующих кабинетов в Вашингтоне, не является секретом как минимум с того момента, когда в YouTube был распространена запись беседы помощника госсекретаря Виктории Нуланд с послом Джеффри Пайеттом, коему доходчиво разъяснялось, что опорная фигура в Киеве – это «Яц», а вовсе не «Клич». Подобные диалоги, отражающие американские «тёрки» и «разборки», происходят по поводу разных стран-мишеней. Причём разногласия характерны особенно для тех случаев, когда страна-мишень располагается на важном перекрестке теневых потоков.

Один из отпрысков саудовского семейства в конце октября 2015 года был задержан в аэропорту Бейрута с грузом наркотиков. Ливан также был объектом «цветных» сценариев, последний стартовал в августе того же года, однако «затух», а вашингтонское недовольство местным правительством вдруг сменилось необыкновенным фавором: вопреки жесткой экономии военных расходов (повлекшей даже преждевременный вывод авианосца «Гарри Трумэн» из Персидского залива), Ливан получил срочную финансовую и оружейную поддержку. Внешним поводом была война в Сирии, но что в действительности больше интересует американских опекунов: судьба их «умеренных» протеже или контроль, например, над долиной Бекаа, – остаётся предметом умолчания. Франция, в сферу контроля которой после распада Османской империи входил Ливан, время от времени вбрасывает собственные сценарии в регионе, к которым в Вашингтоне разные группы – или, употребляя, наконец, более адекватный термин «кланы» – относятся неодинаково.

Так было с инициативой наземной операции в 2013 году, которую усердно «вентилировал» глава МИД Франции Лоран Фабиус. Предметом его особой опеки был опальный бригадный генерал Манаф Тласс, сын тихо скрывшегося во Франции весной 2011 года экс-министра обороны Сирии Мустафы Тласса. Тогда сценарий был снят с повестки дня после вмешательства России, но отказ Вашингтона от наземной операции созрел раньше – после того, как большинство парламента Великобритании отклонило операцию. Во французской прессе писалось, что семейство Тласс, которое торгует сахаром и «сопутствующими товарами», слишком тесно связано с корпорацией Dassault, что и занервировало британскую сторону. Затем поступило уточнение: прежде чем лоббисты в Палате общин определились с позицией, свое возмущенное слово сказал гражданин Саудовской Аравии туркменского происхождения Аднан Хашогги, посредник в сделках конкурирующей BAE Systems.

В свою очередь, британские официальные лица периодически засвечиваются в конфликтных эпизодах в регионе Балкан. Весной того же 2013 года вспыхнули и скоропостижно угасли волнения в Боснии. На поверхности были застарелые межконфессиональные распри. Местная пресса называла среди спонсоров бунта министра безопасности БиГ, строительного магната Фахрудина Радончича. В Боснии он имеет репутацию младшего партнера косовара Насера Кельменди, одного из крупнейших наркоторговцев в бывшей Югославии. А на уровне европейского чиновничества симпатии к данной стороне конфликта проявила тогдашняя глава внешней политики ЕС леди Кэтрин Эштон.

Весной 2015 года через британское посольство подстёгивалась попытка смены власти в Македонии, где триггером протеста стала «зачистка» полицейскими албанской вооруженной группировки в городе Куманово. Накануне этого инцидента слухи о перевороте бродили и в Косово, где был раскрыт план нападения бывшего отряда ветеранов КОА на местную тюрьму. Действительно, план «принудительной ротации элит» распространялся и на мусульман: одновременно распространялся имущественный компромат на муфтия Македонии; ему напоминали, что он не прошел люстрацию в 1990-х (эта процедура в регионе распространялась и на духовенство). Поверхностная версия о связи волнений с российским проектом «Турецкого потока» никак не объясняла ни «наезд» на муфтия, ни косовский сюжет. Зато репутация города Куманово в бывшей Югославии – примерно такая же, как репутация Одессы на Украине: здесь пересекаются потоки как героинового, так и кокаинового импорта и дистрибуции.

Нынешний миграционный вал в Европе у ряда зарубежных авторов вызывает впечатление реализации загодя продуманного сценария. «А почему именно сейчас? – спрашивает израильский публицист Владимир Бейдер. – Гражданская война в Сирии идёт четыре года. В Ливии – столько же. ИГИЛ своё наступление начало тоже почти два года назад. Ничем положение населения охваченных войной регионов не ухудшилось в последнее время. Всё самое страшное: вроде химического оружия и ковровых бомбежек городов, – шокировало раньше. Почему они побежали именно сейчас? И знали, куда бежать? И знали, как бежать – маршрут, перевалочные пункты, транспортную структуру, тарифы? И как себя вести, когда на пути встают кордоны полиции? Сами пришли? Одновременно встали по наитию, побежали и добежали: «Здравствуй, незнакомая страна!»? Если вы верите, что так бывает, вспомните, как последний раз собирали на загородный пикник разношерстную компанию. И многие беженцы не скрывают, что оплатили свой вояж, называют суммы… Если это бизнес, то, получается, существует некий преступный синдикат. Он продает то, что ему не принадлежит, и что оплачивать будут европейские налогоплательщики. Я верю в возможности европейских разведок. Им наверняка известно, кто стоит у истоков беженского потока и заводит его механизм. Кадры с трупиком курдского ребенка увидел весь мир. А если бы в то же утро показали фото того упыря, который погнал волну беглецов через море? Почему нельзя? Мне объясняли профессиональные разведчики, в каких случаях они обнародуют сведения. Всего в трех: 1) когда это нужно им самим в оперативных целях; 2) в целях дезинформации; 3) когда этого требует политическое руководство для своих целей. Так что информации об истинных организаторах великого переселения нам не дождаться. По крайней мере, от замечательной германской разведки.

Имена «упырей»-контрабандистов действительно являются фигурой умолчания. Впрочем, некоторые энтузиасты открытия настежь европейских границ обозначились до появления в сетях фото мальчика Айлана Курди. Одним из таких энтузиастов был французский гуманитарий Бернар-Анри Леви, которому его соотечественники уместно напомнили о его собственном вкладе в ливийский кризис. В самом деле, руководство Франции решило поддержать военное свержение Муаммара Каддафи только после того, как господин Леви привёз в Париж группу перспективных «демократов». Леви почтительно именовал их «ливийскими Масудами» – в честь Ахмада Шах Масуда, которому в своё время патетически симпатизировал. Как и предводителю «боснийской весны» Алие Изетбеговичу в 1992 году. Ближайший коллега господина Леви по парижскому клубу «новых философов», Андре Глюксман, получил из рук Аслана Масхадова орден «героя Ичкерии» одновременно с Сергеем Ковалёвым. Его невестка Эка Згуладзе-Глюксман руководит ныне реформой украинской полиции рука об руку с Давидом Сакварелидзе, соответственно курирующим реформу прокуратуры. Предлогом для старта ротации в этом ведомстве стал донос на двух заместителей генпрокурора Украины, написанный «специалистом» по драгоценным камням Вячеславом Константиновским. Этот персонаж давал показания в американском ФБР по делу Семёна Могилевича, а на его украинской биографии «штампа негде ставить».

Нельзя сказать, что западные олигархи не попадают под суд, а чиновники не подвергаются скандальным разоблачениям. Предметом интереса американских следователей в конце апреля 2015 года стал один из самых состоятельных людей в США – игорный магнат Шелдон Адельсон. Ранее этот олигарх, ведущий спонсор как американских неоконсерваторов (Ньют Гингрич в 2012, Марко Рубио в текущей кампании), так и израильского «Ликуда», слыл настолько статусной фигурой, что «праймериз Адельсона» в его лас-вегасском офисе считалось более важным, чем официальные первичные выборы республиканского номинанта. Но когда магнат бросил вызов иранской сделке, калифорнийские НПО при медиа-поддержке лондонской Guardian инициировали серию публикаций о связях топ-менеджмента его казино в Макао одновременно с китайскими «триадами» и мексиканскими наркокартелями – после чего рейтинг Рубио, также не чуждого мексиканским теневикам, «автоматически» рухнул.

Этим не закончилось. 11 сентября (какая дата!), в день голосования в Конгрессе по иранской сделке, на сайте Foreign Policy было вывешено беспрецедентное разоблачение Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC), с упоминанием элитных клубов и подставных НПО, через которые осуществляется давление на депутатов Конгресса, а также ссылкой на Закон об иностранных агентах (FARA).

Как и в случае с потоком беженцев по наитию и «вирусном» использовании фото с мальчиком, здесь уместен вопрос: а что, неужели раньше лоббистская деятельность AIPAC не была видна без очков? Была, разумеется, – но не было крупного конкурентного интереса. Автор текста на Foreign Policy – политдиректор Центра общественной честности (CPI), финансируемого Джорджем Соросом. Его Open Society Foundations по некоей причине встал горой за иранскую сделку – что не может не вызывать вопросы о мотивах заинтересованности. В том числе – в контексте теневой экономики, учитывая достаточно известную принадлежность «благотворителя» и «могильщика валют» к легализационному лобби. И не обязательно отслеживать редко афишируемый плавный переход американо-иранского дипломатического формата в американо-ирано-афганский, чтобы догадаться по географической карте, насколько привлекательным для теневых воротил может показаться наркотранзит не по хлопотным южным и северным маршрутам, а напрямую через иранскую территорию. Любопытно, что предметом предыдущего «наезда» CPI были элиты Азербайджана.

Почему удар пришелся по Парижу? Мы вряд ли ответим на этот вопрос, оперируя только статистикой мусульманской диаспоры.