Я стремлюсь утвердить истинное понимание цигун (цигун-доклад Янь Синя)
(Продолжение. Начало см. 1993, № 1–6)
Во время сеансов терапии иногда бывает трудно добиться от пациента верной речевой реакции. Поэтому приходится тратить массу времени на то, чтобы больной выбрал правильную линию поведения. Пример, который я приведу ниже, хорошо иллюстрирует эту проблему.
Пациентка страдала глухотой на одно ухо и расстройством функций мозжечка, в результате чего при ходьбе заваливалась набок. Врачи ничем не могли ей помочь, даже кислородная камера оказалась бесполезной.
Однажды в сентябре 1986 года, около девяти вечера, ее привели ко мне. Она пришла в сопровождении одного профессора из университета Цинхуа, который хотел продемонстрировать своим коллегам возможности цигун.
Для чистоты эксперимента профессор заткнул здоровое ухо женщины ватным тампоном, а к больному уху приложил часы. Я начал сеанс, и вскоре пациентка услышала ход часов.
Я обратился к ней:
— Мои пациенты должны обладать смелостью, вы согласны с таким условием?
— Согласна, — ответила женщина.
— Выходите на улицу и пройдитесь одна.
В то время я жил в пригороде, в плохо освещенном районе. Тем не менее я попросил сопровождающих отпустить ее одну. Больная вышла на улицу и пошла абсолютно ровной походкой.
Вернувшись через сорок минут, как я и просил, она с порога радостно затараторила: «Я слышала пение пташек, слышала, как стирают белье, слышала звук собственных шагов и далекий шум машин».
Я предложил ей сесть, так как, чтобы закончить сеанс, мне надо было задать несколько вопросов. Я спросил: «Как ваше самочувствие?» Раньше она работала в НИИ секретарем и привыкла выражаться дипломатично. «Немного лучше», — был ответ.
Если бы я на этом закончил сеанс, то и результат был бы на уровне «немного лучше». В то же время я не мог прямо сказать ей о том, что она ответила неверно. Единственное, что я мог сделать, — это со словами «вы очень непонятливы» снова отправить ее на полчаса погулять. Она вернулась через тридцать две минуты. Теперь я не мог вести с ней диалог напрямую и ушел в соседнюю комнату, предварительно договорившись с оставшимися о том, что они будут воздействовать на пациентку, но не напрямую говорить ей, в чем она ошиблась, а намеками давать ей понять, что отвечать надо искренне, а не ходить вокруг да около.
Через некоторое время я вернулся и повел беседу по-иному:
— Вы, вероятно, уже давно не ходите на работу?
— Да, два с половиной года.
— А вы не хотели бы вернуться?
— Очень хочу!
— Если бы вы поправились, решились бы пойти на работу?
— Конечно!
Вот так, косвенным путем, я добился нужной реакции.
Во время сеансов терапии иногда бывает трудно добиться от пациента адекватной реакции. Поэтому приходится тратить массу времени, чтобы заставить больного выбрать правильную линию поведения. Пациенты не понимают, что они должны помогать врачу. Некоторые, хотя и чувствуют себя хорошо, продолжают сомневаться в своем самочувствии и не признаются в этом. Это тоже мешает проведению лечения.
Методы лечения, которые я применяю, кажутся некоторым удивительными и странными: то я передаю информацию матери через дочь, то предлагаю больным диабетом пить молоко с сахаром.
В комитете по науке и технике Министерства обороны работал врач, который был членом группы специалистов, наблюдающих высшее руководство страны. В 1986 году я был приглашен в комитет для проведения ряда исследований, и этот врач был моим инструктором. И он, и его супруга были специалистами в области западной медицины.
Однажды у его супруги подскочило давление. Причем нижнее поднялось с 80 до 98, а верхнее — со 120 до 178. Страшно разболелась голова. Муж не решился давать лекарство, лишь бы сбить давление.
В тот же день он вместе с дочкой-аспиранткой пришел за помощью. «Доктор Янь, вы должны что-нибудь придумать, чтобы я мог вылечить жену», — сказал он.
Я налил из крана стакан холодной воды и попросил его дочь снять часы. Часы были в металлическом корпусе и нарушали ее магнитное поле. Взяв часы, стал наблюдать сигналы — часы несли сигналы и хозяйки, и ее матери. В отраженном свете циферблата можно было видеть лицо больной. Я спросил: «Юй, сможешь выпить этот стакан воды?» Она согласилась и глоток за глотком выпила всю воду. Вместе с водой я через дочь передал информацию матери. После этого я посоветовал им идти домой: «Юй, возвращайтесь, осмотрите маму, измерьте давление, а потом позвоните мне». Жили они недалеко от меня, поэтому их отсутствие длилось не более четверти часа. Вернувшись, они померили давление и сообщили мне по телефону: «Давление упало со 178/98 до 120/80. Головная боль прошла».
Действительно, кажется странным и удивительным — больная не принимала лекарств, единственное, что было, так это стакан воды, который выпила ее дочь.
Что касается Юй, то есть еще один эпизод, связанный с этой девушкой. У нее раньше был искривлен позвоночник, и, когда она поступала в аспирантуру, ее не хотели принимать. Родителям с трудом удалось уговорить комиссию.
Однажды они пришли ко мне с просьбой: «Доктор Янь, не могли бы вы посмотреть позвоночник дочери?» Отец Юй знал мои требования: во время приема не говорить о болезни. Я ответил: «С позвоночником нет проблем, все в порядке». Тут мать не выдержала: «Что вы! У нее…»
Не успела она закончить, как муж ее прервал: «Молчи, лучше сходи посмотри позвоночник Юй, наверняка все в порядке». Он знал суть моего метода, так как присутствовал на некоторых сеансах.
Мать быстро побежала и убедилась, что позвоночник дочери действительно выпрямился. С тех пор Юй поверила в мое мастерство.
Обычно больным диабетом нельзя есть много сахара. Но когда я лечу таких больных, без употребления сахара не обойтись.
Как-то ко мне на прием пришел некто Лю, контролер пекинской тракторной компании. Я начал с вопроса: «Зачем вы ложились в больницу из-за такого пустяка?» Он не проявил правильной реакции, а следовательно, мой сигнал не прошел. Я сменил тактику и велел ему идти домой выпить шесть бутылок молока с сахаром. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами. Ведь он прекрасно знал, что ему, как больному диабетом, показано ограниченное питание, а сахар вообще противопоказан. Вероятно, мое требование было воспринято им как шутка, и он не отреагировал. Я продолжал: «И выпейте еще шесть бутылок в течение недели». Тут жена дернула его за рукав: «Ну что ж ты молчишь?» И туг Лю с дрожью в голосе произнес: «Хорошо, хорошо, хорошо». Вернувшись в больницу, он улучил момент, когда персонал ушел, а соседи по палате спали, и выпил шесть бутылок молока с сахаром, которые ему принесла жена. Незадолго до этого он сдал анализ мочи на сахар, и реакция была положительной — три «плюса». На следующий же день после выпитого молока сахар в моче, по данным анализа, полностью отсутствовал. Мало того, содержание сахара в крови нормализовалось еще у двух соседей по палате из семи. У остальных содержание сахара тоже понижалось с четырех «плюсов» до одного-двух. Через неделю он попросил выписать его, но врачи не решились. После этого они наблюдали его еще в течение года.
Недавно Лю встречался со мной и рассказал, что рецидивов болезни больше не было. До лечения у Лю был также низкий показатель гемоглобина. К моменту нашей встречи он возрос до 16. Врачи недоумевали по поводу его выздоровления.
У профессора университета Цинхуа по фамилии Лу что-то случилось с сосудами головного мозга, и он потерял сознание. Я лечил его по телефону и через три минуты уже разговаривал с ним. Сын профессора Лу учился в США. Он страдал язвой желудка. Благодаря подсказанному мной методу он моментально вылечился.
Среди профессоров, с которыми мне приходилось ставить научные эксперименты, был один по фамилии Лу. Раньше он работал в университете Цинхуа, а в последнее время перешел на работу в Академию наук. До того как мы стали работать вместе, мне пришлось оказывать ему помощь.
Однажды у него что-то случилось с головой, и он потерял сознание. Если в таком случае не оказать своевременно помощь, то потеря сознания может закончиться летальным исходом.
Супруга профессора сразу позвонила мне с просьбой о помощи. Я ответил: «Поднесите трубку к его уху, пусть он послушает, что я скажу». На самом же деле я собрался оказать помощь по телефону. Через три минуты он стал слышать, а еще через пятнадцать смог подняться и пойти.
Позже он позвонил мне: «Доктор Янь, мне завтра можно идти на работу?» «Как обычно», — ответил я.
Если не говорить о том, что я спас профессору жизнь, то по крайней мере устранил патологию сосудов головного мозга, и все обошлось без осложнений.
Сын профессора Лу учился в США. Он страдал язвой желудка и другими болезнями. Обычно иностранные студенты, обучающиеся в Америке, кроме учебы вынуждены еще и работать. Такая жизнь, когда приходится совмещать тяжелую работу с упорной учебой, держит человека в постоянном напряжении. А если еще и нет здоровья — это целая проблема.
Профессор обратился за помощью ко мне, и я согласился попробовать. Я написал записку и велел Лу отправить ее сыну, добавив при этом, чтобы профессор возвращался домой как можно позже вечером, ориентируясь при этом по американскому времени. Благодаря этому цигун-сигнал мог быть доставлен в США и, возможно, способствовал бы выздоровлению сына.
Профессор точно выполнил мои рекомендации. Позже он в письме и по телефону сообщил мне, что желудок у сына в самом деле перестал болеть. Все это было уже больше года назад.
А недавно сын профессора вернулся в Пекин. Я был в Шэньяне, и он связался со мной по телефону: «Доктор, прошло больше года с тех пор, как я получил ваш сигнал, а желудок абсолютно не болит».
Этот случай показывает возможность лечить больных с помощью цигун-сигналов на весьма значительных расстояниях.
Потребление человеком влаги может осуществляться не только через рот, но и другими путями. С помощью цигун можно изменять молекулярную структуру веществ, составляющих тело человека так, что влага будет передаваться от одного человека к другому. В связи с этим я провел весьма интересный эксперимент.
Мне приходилось заниматься научными исследованиями вместе с некоторыми профессорами университета Цинхуа. Однажды я ставил эксперимент дома у одного военного из генерального штаба. При этом присутствовали шесть профессоров и один молодой человек.
Профессор Чжу из университета Цинхуа страдал сильной отечностью, от простого нажатия пальцем на ноге оставалась глубокая вмятина. Он обратился ко мне за советом. Я попросил всех присутствующих продолжать общую беседу.
На самом же деле разговоры о том о сем — это мой метод лечения. Только я стал что-то рассказывать, как молодой человек начал бегать в туалет. Покраснев, он сказал: «Доктор Янь, не могли бы вы помочь мне, что-то со мной случилось, уже пять-шесть раз ходил в туалет, а раньше почки меня никогда не подводили». Я улыбнулся и сказал профессору Чжу: «Поднимите штанину и попробуйте надавить на ногу». Он нажал пальцем на ногу и радостно воскликнул: «Вот это да, просто чудо какое-то, отек прошел!» Я объяснил: «Вся вода из ваших ног перешла в тело молодого человека».
В «Гуанмин жибао» и «Жэньминь жибао» от 24 января и 24 сентября 1987 года сообщалось об экспериментах, которые я проводил совместно с университетом Цинхуа. В ходе одного из них я с помощью цигун изменял молекулярную структуру жидкостей, в том числе и воды.
В науке существует представление о том, что самые простые молекулярные структуры с трудом поддаются изменениям. Например, молекулярная структура воды очень устойчивая. Ни нагревание и превращение ее в пар, ни охлаждение и превращение ее в лед — ничто не влияет на молекулярную структуру воды. Поскольку тело человека на 65 % состоит из воды, то путем изменения ее молекулярной структуры можно лечить некоторые заболевания. Приведенный выше случай показывает, как, изменив молекулярную структуру воды в организме человека, можно заставить ее «перелиться» в тело другого человека. Это не мистика, «открытие чудодейственного глаза» делает возможным проведение подобной «коррекции».
Однажды я лечил одного сотрудника ведомства общественной безопасности. Но он не хотел жить, не стремился помогать лечению, поэтому все мои попытки не давали результата. Я, собрав все силы, усилил воздействие. Это привело к появлению у меня на голове своеобразной вмятины, устранение которой потребовало длительных занятий цигун. В 1987 году после Праздника весны мастер Хай Дэн попросил меня осмотреть бывшего секретаря парткома провинции Сычуань Ян Чао, жившего в г. Чэнду.
Не успел я добраться до Чэнду, как посыльный из управления общественной безопасности г. Мяньян передал мне просьбу немедленно выехать в Пекин, поступившую от одного ответственного работника через провинциальное управление.
Прибыв в Пекин, я узнал, что мне предстоит лечить тяжелобольного.
У моего нового пациента был рак печени поздней стадии. Два раза врачи констатировали предсмертное состояние.
Я направился в больницу встретиться с ним. Первое, что он сказал мне, было: «Доктор Янь, проведите три сеанса, и достаточно».
Этот больной был знаком с публикациями в прессе о моей лечебной практике и говорил вполне серьезно. Конечно, было странно, что он попросил лишь о трех сеансах. Но эта фраза имела большое значение.
Я провел один сеанс, второй — состояние больного улучшилось. Прекратились кровотечения при дефекации, желудочно-кишечные кровотечения, острые боли, болезненные ощущения при простукивании печени. Он начал вставать, двигаться, мог самостоятельно мыться, начал есть жидкую пищу. Но несмотря на улучшение состояния, образ его мыслей не изменился. Супруга и врачи все время обманывали его, скрывали, что он болен раком. Тем не менее ему удалось тайком заглянуть в историю болезни и узнать правду. Он написал завещание и хранил его в письменном столе. Жене он всегда говорил, что все в порядке, а сам думал о смерти. Единственное его желание было найти врача, который мог бы остановить боли, после чего он решил умереть.
Поскольку больной просил меня провести только три сеанса, на третий раз я не пошел. Руководители организации, где работал больной, приходили уговаривать меня, ссылаясь на просьбу родственников о встрече со мной и проведении еще одного сеанса. Я отвечал, что третий сеанс проводить не могу. Но это была не вся правда, ведь я хотел переломить ситуацию и не мог.
Еще через две недели домашние, руководство больного, врачи вновь стали настоятельно просить меня посетить его, так как сам пациент изъявил желание встретиться со мной напоследок.
Услышав о «встрече напоследок», я отказался идти. Но и оставаться в долгу перед больным я не мог и вечером того же дня все же пошел.
Этот случай настолько удивителен и необычен, что вызывает недоверие.
За три дня до того, как я в третий раз пошел к больному, в комнате появился сильный запах крови. По соседству со мной жил корреспондент «Синьхуа». Я быстро позвал его к себе, и он тоже почувствовал этот запах. Это могло означать лишь одно — больной умрет от сильного кровотечения. Я сказал корреспонденту: «Дело плохо, больной, возможно, умрет от сильного кровотечения, но, когда это случится, сказать трудно».
Через три дня, когда я пошел к нему в третий раз, у его пошла носом кровь. Благодаря моим сигналам кровотечение удалось остановить. Вечером, когда мы приехали в больницу, моя жена, сославшись на плохое самочувствие, осталась в машине. А больной в это время был в хорошем расположении духа, бодр и высказал мне много благодарных слов. Хотя мы хорошо понимали друг друга в ходе нашей беседы, он оставался непреклонен и считал, что лучше уйти из жизни, чем жить в таком состоянии. Его решимость была настолько сильна, что мне не удавалось ее переломить: ведь цигун-терапия требует обоюдных усилий. Я внушал ему:
— Сколько лет вашему ребенку?
— Девять.
— Пусть его завтра приведут, посмотрим, есть ли у него особые способности. Я немного с ним поработаю, а потом и вы займётесь его воспитанием. Глядишь — и государству польза.
Он покачал головой.
— Нет необходимости.
Было очевидно, что «завтра» его совершенно не волнует.
Я несколько изменил тактику внушения:
— Ваша жена, когда была молодой, училась во Франции. Вот поправитесь, пусть научит вас иностранному языку.
Он опять покачал головой:
— У нее своя судьба, — и махнул рукой.
Я снова сменил тактику:
— Ваш начальник так заботится о вас. Два дня назад специально приезжал за мной, чтобы я как можно скорее занялся вами. Он сказал, что вы перспективный работник. Он очень вас ценит.
Больной только вздохнул:
— Все это бессмысленно.
Все мои попытки пробудить в нем интерес к жизни заканчивались неудачей.
В конце концов я решил спровоцировать больного и отбросил всякие намеки:
— Что вы делаете? — спросил я громким голосом.
Он испуганно уставился на меня.
— Вы же задумали выброситься из окна! Или я опять ошибаюсь?
Больной неподвижно смотрел на кровать.
Я еще надеялся, что он скажет: «Нет, и в мыслях такого нет!» Но пациент не реагировал и только неподвижно смотрел на кровать. Молчание — знак согласия.
Я стал с ним дружески беседовать, осторожно пытаясь настроить соответствующим образом. Он вежливо слушал и мало говорил сам.
Спустя некоторое время больной встал с кровати, чтобы немного походить, и сказал мне: «Доктор Янь, можно я помоюсь?*» «Конечно!» — ответил я.
Пробыв в палате с восьми до одиннадцати вечера, я вышел и обратился к супруге больного:
— Чэнь, скажите дежурной сестре, чтобы она сегодня не спала. Надо постоянно следить за его дыханием, контролировать пульс, давление, сердцебиение и так далее. Если возникнут проблемы, пусть срочно сообщит дежурному врачу или позвонит мне.
— В последние дни он находится в хорошем расположении духа, его состояние улучшается, он стал двигаться, — она не придала значения моим словам.
— Вы должны отнестись серьезно к тому, о чем я говорю.
— Хорошо, хорошо…
«Хорошо» продолжалось до 1.40 ночи. Она уснула. В 2.40 сестра пошла набрать кипяченой воды и пыталась ее растолкать. Пробормотав что-то в ответ, Чэнь снова уснула. Когда сестра вернулась, то не обнаружила больного ни в постели, ни в туалете. Окно открыто, четырнадцатый этаж. Все было кончено.
Я рассказал об этом случае, поскольку многие о нем уже знали. На церемонии прощания супруга покойного горько плакала и в слезах все рассказала присутствовавшим: «Я виновата, ведь доктор Янь говорил мне о его намерении выброситься из окна, предупреждал, чтобы я не спала, а я уснула…»
Если пациент не помогает врачу, трудно надеяться на успех. Специалисты цигун хорошо это понимают.
Цигун-терапия — непростое и неблагодарное дело. В тот вечер, когда я сказал больному, чтобы он оставил мысли о самоубийстве, а он не отреагировал, у меня раскололся коренной зуб. Позже в Пекине я обратился за помощью к опытнейшему стоматологу. Он предложил удалить зуб, но я отказался, поскольку это могло повлиять на мои цигун-способности. Ограничились тем, что его просто скрепили. Это до сих пор иногда сказывается.
Но это не все. В тот злополучный вечер я вернулся к себе. А утром, как только встал, почувствовал сильную боль в голове и нащупал вмятину, такую большую, что в ней помещался большой палец. Я воскликнул: «Что-то с ним случилось, что-то случилось, он не реагировал, смотрите, что-то случилось!» Из соседней комнаты прибежал корреспондент «Синьхуа». «Что случилось!?» «Вы скоро узнаете», — ответил я.
Вскоре нам сообщили, что больной скончался вечером от большой потери крови. Это сообщение было неточным, но я не стал ничего выяснять, чтобы не оказать медвежью услугу больнице, и сказал:
— Теперь понятно, почему у меня на голове появилась вмятина.
Корреспондент захотел убедиться сам и спросил:
— Можно потрогать?
— Можно.
Сразу несколько человек принялось ощупывать мою голову. Вмятина действительно была и прошла лишь через несколько дней.
Немного позже о вмятине узнал начальник пациента и пришел спросить, правда ли это. Получив утвердительный ответ, он сказал: «Вот теперь я поверил в цигун» — и потом поведал мне, что у умершего на голове была такая же вмятина.
Перевод С. Сергеева
(Окончание следует)