Глава вторая. И СМЕХ, И ГРЕХ БЕЗ СССР. РЕКЛАМНЫЕ ПАУЗЫ. РЕЙДЕРЫ В РЯСАХ

Глава вторая. И СМЕХ, И ГРЕХ БЕЗ СССР. РЕКЛАМНЫЕ ПАУЗЫ. РЕЙДЕРЫ В РЯСАХ

Ельцин любил смешить народ. Однажды он решил насмешить его настолько сильно, что посадил вместо себя в телевизор сатирика Задорнова — поздравлять страну с наступающим Новым годом. Так на исходе 1991 года началась эпоха президента Ельцина. В последующие годы Ельцин станет настоящим посмешищем. (Сам ведь хотел.) Станет плясать, как дрессированный медведь, дирижируя немецким военным оркестром, во время позорного вывода российских войск из Германии. Щипать за мягкие места кремлевских секретарш во время официальных мероприятий. А президента США Клинтона и вовсе доведет до колик шутками, которые, к вящему разочарованию отечественного телезрителя, останутся за кадром. (Надеюсь, речь там все же шла не о «ядерном чемоданчике».) Ельцин вышутит, высмеет, опошлит и дискредитирует власть больше любого другого правителя нашей страны за все ее времена.

Как ни относись к Горбачеву, но надо признать, что чисто внешне держался он прилично и достоинства не ронял. То есть не ронял добровольно. А то, что его деревенские манеры, говор, партийная хамоватость, короче, весь общий нелепый облик раздражали население, так при чем здесь Михаил Сергеевич? Не меняться же ему было в 54 года? Горбачев поступил мудрее: он попытался под себя изменить население великой страны, назвав этот странный процесс «перестройкой». Перестройка потерпела фиаско, и Михаил Сергеевич в сердцах констатировал: «Народ оказался не готов». Не готов оказался быть под стать своему генсеку. Народу ближе оказался пьющий Ельцин, нежели млеющий от пирдухи[31] Горбачев.

К чему это я?

Да к тому, что в 1990-е сатирическими стали многие сюжеты из жизни и политической деятельности руководителей страны. С Ельциным в главной роли, конечно. Серьезно больной, пьющий, политически запутавшийся старик все 1990-е годы махался топором с коммунизмом, хотя за окном его кремлевского кабинета неслась уже совершенно другая жизнь, где угрозой коммунизма даже не пахло. Достаточно вспомнить, что в июне 1996 года, не дожидаясь официальных результатов голосования второго тура президентских выборов, Ельцина первым с победой поздравил не кто-нибудь, а его противник на этих выборах — Геннадий Зюганов, который, по мнению многих наблюдателей, на самом-то деле эти выборы выиграл.

Кстати, тема Зюганова как одного из главных виновников того, что Советский Союз в 1990-е годы по горячим, так сказать, следам не возродился, особая и заслуживает детального изучения. На мой взгляд, политическое долгожительство Геннадия Андреевича обусловлено как раз тем, что он во главе КПРФ оказался прекрасным амортизатором народного гнева в отношении Ельцина. Гасил его, разжижал, размазывал, как ребенок манную кашу, вместо того, чтобы, собрав воедино потенциал народного недовольства, ударить по Ельцину. Говорят, боялся. Лично за себя. Но при этом не ушел, оттер от самой крупной в 1990-е годы партии Анпилова, Лимонова, Тюлькина. Бог с ним! Надеюсь, Геннадию Андреевичу иногда снится Сталин, вопрошающий, что же он наделал с его партией.

Мы говорили о смехе. Все, конечно, помнет, что такое в Советском Союзе был анекдот. Его пересказывали из уст в уста. Запоминали. Смаковали. Дожидались момента в курилке, чтобы блеснуть чужим остроумием и услышать в награду смех слушателей. Анекдот в СССР играл роль протеста против засилия формализма, недаром же его героями стали воспетые советской властью Василий Иванович Чапаев и Петька, Ленин с Крупской (старик Крупский), Сталин, Хрущев, Брежнев. Наряду с анекдотом котировались разного рода эстрадные сатирики: Аркадий Райкин, Хазанов, Винокур и так далее. (Позже, в перестройку, вдруг выяснилось, что шутят они устами некоего Жванецкого из Одессы.)

В 1990-е годы анекдот вдруг умер. То есть перекочевал в сотни специализированных изданий, но из народного общения ушел, точно его и не было. Я долго ломал голову, в чем тут дело. Потом понял. Сама жизнь, в том числе и политическая, стала преподносить такие сюрпризы, которые не был способен выдумать ни один... Вот, кстати, кто? Ходили слухи, что анекдоты сочиняют на Западе, а потом подпускают советскому народу, чтобы дискредитировать режим. Я лично ни одного сочинившего анекдот в советские времена человека не встречал. Короче, анекдот умер. А вот его собрат — эстрадная сатира — расцвел махровым цветом.

Именно в 1990-е годы телеэкраны, словно саранча, заполонили юмористы, у которых за душой, конечно, ничего святого советского не оказалось, по-этому-то и долбили-долбили они «совок» — тему поначалу благодатную, а потому и прибыльную. (Вот воистину родину продавали.) В конце 1980-х — далее везде — дефекты речи Брежнева не познал разве что глухой. Особенно усердствовал в передразнивании покойного генсека Хазанов, творческий выкормыш советской власти, посидевший при ней в психушке, потом получивший гражданство Израиля, но не разделивший (а жаль) судьбу Козакова, ведь очень скоро его пригрел Коржаков, а сегодня Хазанов — правильно! — за Путина. (Ох, осторожнее, Владимир Владимирович, с такими перевертышами.)

Лично мне на Хазанова и его коллег даже плевать лень, слюны не хватит, столько их развелось, но вот обойти вниманием феномен массовой востребованности этих господ у замордованного Ельциным постсоветского населения я, конечно, не могу, без него книга будет не полной. Всякий раз, глядя на битком набитые концертные залы во время выступления какого-нибудь Петросяна, меня мучает один и тот же вопрос: «Над чем смеетесь?!» Смысл в этом вопросе двойной. Ну, прежде всего, конечно, мне не понятно, чем два десятилетия подряд можно доводить до слез на глазах население огромной страны. Какие еще темы эти господа со странной профессией и повышенным самомнением не обыграли? Чем они смешат людей, что те аж подпрыгивают в своих креслах, да еще и платят за это деньги?

Но для меня важнее, почему эти люди смеются над собой? Какой-нибудь Галкин, бесконечно изображающий деревенских недоумков, шутит над мужем или сыном надрывающейся в зале от смеха провинциальной тетки. Неужто она этого не понимает? Наверное, не хочет понимать. Кому приятно иметь в родстве дебиловатый прототип эстрадного персонажа. Вот и сидят, прижавшись боками друг к другу, бывшие советские люди и их потомки, хлопают в ладоши, повизгивают, вытирают слезы умиления, кряхтят от веселой натуги. Смешно же, почему не посмеяться, не расслабиться. Воистину душа русского человека — потемки.

Зато все остальное мне ясно. Ясно, почему тотальная ржа оккупировала экраны в 1990-е. Она отвлекала население от реальности. И не сказать, чтобы это было идеологической провокацией, как визгливо писали тогда патриотические издания, дело значительно глубже. Цивилизованное общество, перейдя от жестких средств поддержания государственного порядка к завуалированным формам, разработало целую систему методов удержания населения от шатаний по митингам, забастовок, вольнодумия, наконец. Советский Союз, не устаю повторять, был несовременен, пытаясь добиться повиновения граждан прямыми запретами и насильно вдалбливая им прописные истины добра и зла, морали и нравственности, и так далее. Теперь все проще. Ненужную энергию населения вбирает в себя телеящик, который и поговорит, и насмешит, и, если надо, плакать заставит. А полчища юмористов в такой ситуации ох как нельзя кстати. Да, конечно, народец после такой психотерапии малость поглупеет, но, согласитесь, это ведь лучше, чем идти свергать Ельцина?

Пару слов о других персонажах этой главы, не имеющих, на первый взгляд, к «смешной» теме прямого отношения. Ну, это как сказать. Господин Грымов, на мой взгляд, ничем от юмористов не отличается. Ранее я уже рассматривал его деструктивную рекламную деятельность на телевидении в 1990-е годы. Помните, когда он на голубом глазу утверждал, что его высокохудожественная реклама водки помогала образовываться темному населению бывшего СССР? И смех, и грех. Что тут добавишь. Короче, читайте сами, тем более что господин Грымов поведает вам о волчьих нравах рекламного бизнеса 1990-х, хоть после главы о Листьеве, думаю, поразить чем-либо на эту тему сложно.

Еще один герой этой части книги угодил в нее, на мой взгляд, тоже закономерно, хотя, казалось бы, речь он ведет исключительно о религии, но артист

Николай Бурляев, по моему мнению, ничем не хуже юмориста, хотя и недоброго юмориста. Видели бы вы, с какой страстью и яростью Николай Петрович доказывал мне право сегодняшней Церкви на возврат отнятого у нее в 1917 году большевиками имущества. (Все это есть в интервью.) Если учесть, что беседа происходила под низкими сводами Андреевского монастыря в предрассветный час декабря месяца, то, думаю, вы меня поймете, если признаюсь, что в какой-то момент я испугался, что кликнет сейчас тонким голосом народный артист Бурляев единоверцев, скрутят они антихриста-журналиста и затолкают, словно Распутина, в прорубь на Москве-ре-ке, благо что в двух шагах. Нет, правда, я не могу взять в толк, откуда у бывшего советского человека Бурляева может быть такая ненависть к первым большевикам, что в достаточно абстрактном разговоре разве что не разбрызгивал слюну, так проникся он исторической справедливостью. Душа за веру и отечество болит? Полноте, господа. Эдак мы с вами завтра самого Николая Петровича на кол посадим за то, что, например, в 1976 году получил он из рук христопродавцев Ленинскую премию, не побрезговал, значит, сатаной, вместо того чтобы плюнуть им в лицо, а еще лучше в монастырь уйти. Во всем должна быть мера. На том и порешим.

МИХАИЛ ЗАДОРНОВ

Задорнов Михаил Николаевич — писатель-сатирик. Родился 21 июля 1948 г. в Юрмале. Окончил МАИ по специальности «инженер-механик». Лауреат премии Ленинского комсомола. Член Союза писателей России.

— После официального прекращения существования Советского Союза случилось небывалое: 31 декабря 1991 года впервые в истории отечественного телевидения страну с Новым годом поздравил не руководитель государства, а писатель-сатирик Михаил Задорнов. Это была примета времен абсурда?

— Это была случайность, но это был хороший эпиграф к нашему будущему. Нас ведь ждало сатирическое будущее. Я тогда был ведущим «Голубого огонька». А Ельцина для поздравления найти не могли, он уже «работал с документами». А Горбачев уже сложил свои полномочия и поздравлять народ права не имел. Ну, а кто-то ведь поздравлять страну должен был. 31 декабря меня попросили пройти к Егору Яковлеву (тогдашний руководитель Гостелерадио. — Прим. авт.), к Сагалаеву (тогдашний руководитель Первого канала. — Прим. авт.). Они говорят: «Поздравляй!» Отвечаю: «А вы сами-то понимаете ситуацию?» Они: «А у нас нет другого выхода... Только осторожно! У нас нет времени тебя проверять. Не подведи! Мы ж понимаем, что по своей сути ты — политик, а не юморист». Я говорю: «Только вот таких оскорблений не надо! Но раз мы по-мужицки договорились, я действительно подводить не буду». В то же время думаю, что не люблю ведь банальных поздравлений. Не люблю, когда мне за столом дают слово. Часто сказать нечего, а «здоровья, счастья, долгих лет» я терпеть не могу произносить. Это Киркоров и Басков со сцены говорят всем, значит, этого небанальный человек не должен говорить никогда.

И вот я решил: «А построю-ка я свое выступление, как его всегда строили генеральные секретари ЦК КПСС!» То есть: «Поздравляю вас, дорогие рабочие! Поздравляю вас, крестьяне! Дорогие учителя! Космонавты!..» И действительно, я полностью воспроизвел эту формулу поздравлений, но в конце чуток сделал разные намеки. Полуюмористические. Сейчас уже не помню даже о чем. «Дорогие рабочие и крестьяне! Желаю вам пережить все это...» Что-то в этом духе. Нет, гораздо мягче, это я грубовато сказал.

А запись моего поздравления размагнитили мгновенно. Ее не мог найти никто, даже Константин Эрнст, которого я об этом попросил.

Люди мои намеки поняли не сразу... Впрочем, когда народ увидел, что их поздравляет сатирик, их потрясла сама ситуация, и они даже не слышали, что я говорю. Поэтому никто мои намеки и не оценил. Оценили только то, что само мое лицо было символическим в этой ситуации. Меня лет десять после этого выступления незнакомые люди называли Михаилом Сергеевичем. (Смеется.) Хотя я Михаил Николаевич.

— После этого Вологда предложила...

— ...меня выдвинуть в президенты. Но я им ответил: «Не надо! Каждый должен заниматься своим делом. И не надо гробить мою жизнь!»

— Кстати, по поводу Михаила Сергеевича... Откуда возникла идея написать музыкальную пародию на Горбачева «Даду внедреж», ставшую хитом 1990-х?

— Я очень не любил все, что говорил Михаил Сергеевич по телевизору. Во-первых. Я просто не понимал, что он говорит. Потому что такое замусоривание смысла лишними словами я распутать не мог. Во-вторых. Я никогда не признавал коммунистического лицемерия. Фальши. И вообще, если человек чрезмерно словоохотлив, то у него нет сути того, о чем он говорит. И вот однажды за кулисами киноконцертного зала «Октябрь» во время сборного концерта ко мне подошел Миша Евдокимов, царство ему небесное!.. А в то время высмеивали Брежнева, показывали со сцены Сталина, Ленина... И вот Миша говорит: «Я, кажется, поймал интонацию Горбачева!» Мы отошли в сторону, и Миша голосом Горбачева сказал мне несколько фраз. Я был в восхищении! Это было так медицински точно!.. Я говорю: «Надо делать пародию...» Он: «Ты что, это ведь нельзя!»

А у меня тогда был рассказ, который в свое время мне предложил написать Евгений Петросян. Он сказал: «Давай сделаем пародию, как человек учит людей говорить грамотно по-русски, а сам говорит неграмотно». Идея мне понравилась. Я помучился немножко, написал монолог. Он имел успех. Хотя у Евгения Вагановича, который был артистом Москонцерта, и выбросили из него несколько фраз; слишком понятен был намек. Но я артистом Москонцерта не был. Меня приглашали на всякого рода корпоративы, как бы сказали сегодня; в то время различные учреждения устраивали у себя выступления известных артистов, а у меня как раз наступил первый успех, и не благодаря телевидению, а благодаря тому, что я вываливал на людей то, что артист Москонцерта сказать не мог. И вот в процессе исполнения этого монолога у меня непроизвольно стали появляться интонации, которые мне показал Евдокимов...

— Многие тогда считали, что это говорит сам Горбачев...

— Нет-нет, это мой голос. Так точно получалось, что этим монологом я должен был заканчивать все свои концертные выступления. После него ничего читать было невозможно. Были моменты, когда я собирал по 18 тысяч зрителей на концерты. Кстати, это было в Питере. 3 концерта по 6 тысяч человек в день. И если бы я во время концерта сказал: «Побежали на Смольный!» — они бы все рванули после этого монолога.

— Почему Вы не делали пародий на Ельцина?

— Во-первых, потому что я не артист. Во-вторых, потому что я был с ним в хороших отношениях одно время, года два-три мы играли в теннис, и с моей стороны это было бы не по-мужски. И хотя я очень разочаровался в Ельцине и дружить мы перестали, я на него ничего...

— ...Коржаков в своей книге «От рассвета до заката» тем не менее на Вас обижался за то, что Вы высмеивали Ельцина...

— Александр Васильевич недавно приехал ко мне на концерт и намекнул мне, что я был прав.

— Как получилось, что Вы получили квартиру в одном доме с Ельциным, Черномырдиным, Лужковым и другими высокопоставленными политиками 1990-х?

— Мы играли в теннис, и Борис Николаевич меня спросил: «Где вы живете?» Я в сердцах пожаловался на то, что вокруг меня живут соседи-алкоголики, что это очень тяжело, невозможно работать. Ельцин тут же говорит Коржакову: «Давайте Михаила Николаевича к нам в дом!» Борис Николаевич в этот момент был романтиком-демократом: «Будем жить одной компанией! Будем строить нашу Россию!» В общем, эдакий Петр I до посещения Голландии. «Так вы пойдете?» — переспрашивает. Я говорю: «Глупо отказываться. Конечно, пойду». Коржаков быстро оформил документы... Об этом мне рассказал Тарпищев (в то время министр спорта России. — Прим. авт.), который приехал ко мне в Юрмалу: «Ты знаешь, нам оформили документы на квартиры!» Я очень обрадовался, потому что квартира эта меня очень выручила. В принципе, ее площадь 105 метров, но за счет балконов получается 130 метров. Хотя точно не уверен... Я до сих пор благодарен Борису Николаевичу за эту квартиру. Для меня он сделал гораздо больше хорошего, чем для страны. (Смеется.)

— У Вас нет ощущения, что Ваши выступления в период позднего СССР, в которых Вы критиковали его недостатки, были маленьким камушком в лавине, унесшей советскую цивилизацию, которая дала миру того же Гагарина?

— Есть-есть... И не маленьким камушком, там и большой есть. Но я не жалею об этом, мне обидно, что я так ошибался. Мы тогда даже предположить не могли, что в мире не будут знать Королева! Мне обидно за то, что меня обманули.

Но сегодня я вдруг почувствовал, что на меня все это повлияло в хорошем смысле. Я понял, что не должен только все поголовно высмеивать, а должен еще говорить о наших замечательных людях, о тех родовых корнях, которые в нас заложены. И вообще о тех плюсах, которые были в нашей истории и которые мы регулярно перечеркиваем. Как я уже говорил, я видел плюсы советского времени, и мне очень жалко, что их нет. Ведь если человек идет вперед, но все время оглядывается назад, он обязательно споткнется и разобьется, но, с другой стороны, оглядываться надо, иначе тебя обязательно догонят. И вот это постоянное перечеркивание нашего прошлого привело нас к тому, что мы живем не своей жизнью. Регулярно отрубая корни, мы лишились живой воды. Мы носим не свою одежду, смотрим не свои фильмы, поем не свои песни, ездим не в своих машинах, мебель расставляем по фэн-шуй... Как будто русский человек не способен сам поставить стол в уютном углу.

— В Вашем блоге в ЖЖ я прочитал, что «мне сегодня больше всего не хватает гордости за нашу родину, ведь я хорошо помню, что такое гордиться своей державой...». А разве это чувство утраты не компенсируют «западные ценности», которых у нас с начала 1990-х с лихвой?

— Я считаю, что если разобраться, что мы взяли у Запада, то получится, что мы взяли оттуда все нечистоты. Вот мы постоянно говорим о том, что Запад к нам привозит хоронить радиоактивные отходы, закапывает в нашей земле... Вот точно так же нам слили все морально-нравственные нечистоты, хотя, конечно, и у западного общества есть хорошие качества, и некоторые из них к нам перешли...

При этом я считаю, что Советский Союз развалился закономерно. Нельзя было и дальше сдерживать развитие страны в таких узких рамках. Приведу самый простой, бытовой пример. Вот я иду сегодня к зубному врачу. И он меня лечит совершенно по-другому, с помощью новейших технологий. А я вспоминаю, как лечили зубы в советское время. Не дай бог, чтобы молодежь сейчас об этом узнала. Но, с другой стороны, молодежь не знает и о той радости, которую мы испытали, когда узнали, что Гагарин полетел в космос. Они не видели, как вся страна выбежала из своих домов, школ, университетов на улицы. Выбежала сама. Стихийно. Ее никто не сгонял.

Вот если бы сегодняшняя молодежь хоть раз испытала подобное, она бы прожила более счастливую жизнь. Ведь такие моменты жизни, это как постановка некоего чипа, кода человеку. Отныне он знает, что бывает такая радость. Когда мы выезжали на картошку или в строительные отряды, мы либо дружили, либо не дружили, кто-то кому-то мог нравиться, кто-то — нет, но у нас не было сегодняшней замены дружбы целесообразностью. Когда нас обвиняют, что в Советском Союзе не было секса, я отвечаю, что это комплимент. Любовь-то была! Любовь — проявление Бога на земле, а не секс — проявление Бога на земле. Да и вообще, Бог ни к кому из баб на земле не приставал и ни с кем, между прочим, в интим не вступал. Поэтому, ребята, секс не от Бога!

— Задам один из двух сакральных русских вопросов: кто виноват?

— Я считаю, что демократы нас предали, потому что они вовлекли нас в обнадеживающую историю. Сказка о лисе и Колобке. Лиса пропела тонким голосом и съела Колобка. Вот так нас проглотили рыжие лисы-демократы. Я не был коммунистом, но я преклоняюсь перед теми коммунистами, которые искренне верили в то, что человечество может жить по другим законам. По законам преданности, любви к родине, нравственной чистоты. И когда коммунисты вырезали любые намеки на нижепоясной юмор на телевидении, они делали это из хороших побуждений. А на сегодняшнем телевидении мы имеем порнографию, а вырезаются намеки на правду.

— Коммунистов больше нет, но зато Церковь возрождается... Почему же климат в обществе стал безнравственнее?

— Церковь — тоже очень интересное сегодня явление. У меня есть знакомый, Владимир Мегре, автор книги «Анастасия». Благодаря этой книге многие люди теперь живут на природе, в так называемых родовых имениях, поместьях. Их около миллиона человек по всей России. И в одной из губерний, неподалеку от Москвы, губернатор решил сделать доброе дело: выделить для таких людей землю. Но Церковь прислала письмо за подписью епископа, что это безнравственно — пропагандировать книги Мегре. Дело в том, что в его книге главная героиня говорит о том, что природа важнее всего на белом свете и что, если хочешь быть счастливым, живи законами природы. Книги Мегре разошлись тиражами больше 50 миллионов экземпляров. Это больше, чем всякие астрологические гадания и прогнозы. Элита наша считает, что в этих книгах недостаток литературы, что они примитивны, но люди-то потянулись к земле... Да, есть извращенцы, которые считают, что соответствовать природе надо до такой степени, чтобы пуповину при родах отсекать топором на пеньке. Так сам Мегре мне говорил: «Абсолютно не понимаю, откуда в таком количестве берутся шизоиды, которые извращают то, что я на самом деле хочу донести до людей».

Так вот с Мегре Церковь борется, а с порнографией она побороться не хочет? Церковь не хочет способствовать тому, чтобы на улицах России не было мата, а на телевидении не было даже этого запипикивания? Слово «пошлость» непереводимо на другие языки мира. Шутам и скоморохам на Руси за грязные шутки надо было платить налог, который называли пошлиной. Если сегодня на ТНТ ввести пошлину, то за счет этого канала сможет жить наше государство. За счет пошлости на ТНТ можно будет обустроить бедные города России.

Пара моих друзей придумала телевизионную передачу и стала носить, предлагать ее разным каналам. Они люди симпатичные, чистые, и, так как считают меня своим учителем, полагают, что пошлость сегодня не главное в юморе. Вот и сценарий их передачи был чистенький, остроумненький... Но продюсер одного телеканала им сказал: «Это не формат». И добавил, что у русских — вот негодяй! - востребованы пошлость и фашизм... Мне так это противно, что я даже не хочу сейчас называть имя этого человека... Так вот, ребята обомлели, а он им, закатив глаза (у него привычка закатывать глаза), объясняет: «Формат — это когда на каждые три минуты две шутки про задницу, на каждые десять минут одна шутка про передницу. Такой формат вычислен математически...»

— Такое положение вещей на современном телевидении — случайность или это намеренное зомбирование населения, с целью отвлечь его от проблем реальной жизни?

— И то и другое. И поощряется государством, и развивается само по себе. Это ком, но не белоснежный. Команду специально давать не надо. Здесь постарались вот эти самые продюсеры — люди темные, люди тьмы. Ну и люди денег, само собой. Деньги — это помет дьявола. Я согласен, что этот помет нужен, чтобы удобрять землю. Но не надо, как я говорил в одной из книг, превращать свою жизнь в хранилище помета дьявола. И этим продюсерам, как людям тьмы, очень хочется затемнять все вокруг. Гадить с экрана!.. Ведь нет лучшего способа для сатаны, чем гадить с экрана, который стоит в каждом доме.

— Михаил Николаевич, Вам не кажется, что анекдот умер вместе с Советским Союзом?

— Не-е-е-ет!.. Позвоните Якубовичу. Он каждый день мне звонит и рассказывает анекдоты. У меня такое ощущение, что он их каждый день и сочиняет. Ну, невероятное количество знает!.. Вот и сегодня мне звонил. Рассказывает: «У человечика все должно быть прекрасненько. И одежонка, и тельце, и душонка, и мыслишки...» (Смеется.) Ну, гениально!

Москва, октябрь 2010 г.

НИКОЛАЙ БУРЛЯЕВ

Бурляев Николай Петрович — российский актер и режиссер. Родился 3 августа 1946 г. в Москве. Лауреат премии Ленинского комсомола. Народный артист России. Член Патриаршего совета по культуре. Президент МКФ славянских и православных народов «Золотой витязь».

— Вы были активным сторонником принятия закона о передаче Церкви имущества религиозного назначения. Не кажется ли Вам, что этот закон породит злоупотребления внутри самой Церкви, связанные с передачей в аренду сторонним лицам вновь обретенной недвижимости?

— Я не сотрудник Русской православной церкви и говорить за наши церковные власти не могу. Я могу лишь выразить мое собственное мнение. Мнение Николая Бурляева. Я полностью поддерживаю этот закон. Считаю, что он справедливый. Ибо то, что было украдено, надо возвращать. В противном случае это усугубление греха того, кто украл. Ведь то, что у церкви было отнято имущество, ясно всем, даже детям. Хотя такая практика в истории человечества была. Когда Кромвель пришел к власти, первое, что он сделал, — это обезглавил монархов и ударил по религии. То же самое было и во Франции, когда к власти пришли революционеры. То же самое было и в России, но на совершенно другом уровне. По нашей Церкви ударили, как нигде в мире. О приказе Ленина уничтожить побольше духовенства и отнять у него все ценности прекрасно помнит история. И ведь отняли! И как с этим дальше было жить государству? Закрыть глаза на эти факты и считать, что все было нормально?.. В этом смысле возвращение Церкви ее ценностей — абсолютно правильный шаг нынешнего государства.

— Не очень понял, почему Вы отказываетесь отвечать за церковные власти, будучи членом Патриаршего совета по культуре...

— Я туда вхожу как артист и режиссер... Забавные у вас, журналистов, вопросы: как будет распоряжаться своей собственностью Церковь...

— ...потому что я считаю, что у современной Церкви есть более насущные проблемы. Да взять хотя бы позиции Православной церкви в России, которые теснят другие конфессии...

— Это ваше мнение. У меня мнение другое. Я вижу иное. Я вижу в Церкви за эти два десятилетия необыкновенный духовный подъем. И расцвет. Наша Церковь поднимает голову. Построены десятки тысяч храмов. Если раньше их было семь тысяч, то сейчас их уже десятки тысяч по всей России. В то время как в мире они закрываются. Католические, протестантские... Отдаются за бесценок под дискотеки. А у нас идет расцвет, люди идут в церковь, понимая, что это единственное спасение для человека. Как говорил Лермонтов: «Есть чувство правды в сердце человека». И вот это чувство правды, которое прессовали семьдесят лет, сейчас оживает. Причем оцерковление идет с самого детства. Уже дети приводят родителей в храмы. Так что процесс идет положительный, и дай бог, чтобы он так и шел дальше.

А как распорядится Церковь тем, что ей исторически принадлежит?.. Я думаю, что разумно. Поскольку у нас очень разумные иерархи, которых я знаю лично и много вижу. Патриарх — один из умнейших людей России. Я думаю, что правильно распорядятся. Я знаю и о беспокойстве тех, кто осуществляет этот процесс, тех, кому он поручен. Эти люди отдают себе отчет, что они не полностью готовы к принятию всех ценностей. Они это понимают. И поэтому дело государства, Церкви, музейных работников по-доброму, мирно договариваться о том, чтобы все было сохраненно. И этот процесс идет.

— Православная церковь возрождается, но возрождается куда более медленными темпами, чем тот же ислам на территории России. Условно говоря, празднование Ураза-байрама носит более резонансный характер, чем Пасха. Не согласны?

— Это вы так считаете! А я, например, не вижу этого мусульманского праздника...

— ...потому что Православная церковь замкнулась внутри себя, и самое яркое, чем она занимается — это организацией похорон бывших секретарей ЦК КПСС в храме Христа Спасителя... А ведь есть же, к примеру, проблема гей-парадов?

— Я не внутри Церкви... Я вне ее живу. Я думаю, что и гей-парадами Церковь тоже будет заниматься. Обязательно.

— Наркотики, растление и бездуховность молодежи... Где церковь-то, Николай Петрович?

— Церковь отвлекает молодежь от всего этого тем, что проводит более позитивную линию. В храмах. Через праздники культуры и письменности. Отчасти и через форум «Золотой витязь». Хотя мы, деятели культуры, и не в Церкви, но мы понимаем, что должны идти рука об руку с православием. Мы понимаем, что самое высокое, что было создано в отечественной культуре, было создано с опорой на православную веру. Все наши гении, оставившие о себе память в истории и культуре нашей страны, были людьми православными. Вот вы не вспомните ни одного великого атеиста, которого сейчас бы почитали наша история и общество. Потому что все они были верующими. От Ломоносова, Державина, Пушкина, Рахманинова — и дальше, дальше вплоть до Бондарчука и Тарковского... Именно благодаря вере в Бога им и удалось прославить Отечество.

А сейчас?.. Сейчас у нас общество такое, потому что его допустило государство... А Церковь не может впрямую влиять на то, что делает государство. К примеру, запрещать это растление. Но при этом Церковь все видит и понимает. И работа в этом плане идет. Но она не столь видимая и эффектная...

— ...как, скажем, 50-тысячные собрания мусульман в центре Москвы и Санкт-Петербурга...

— Не вижу я... Я там не был и не видел... Я вижу крестные ходы, где идут десятки тысяч, сотни тысяч православных... Их не видите вы, а я не вижу то, о чем вы мне говорите. Каждый видит то, что хочет видеть. Я вижу крестные ходы под Курском, где участвуют сотни тысяч людей. Вижу это и в других городах. А вы видите другое.

Да, у Церкви полно проблем. Но при чем здесь Православная церковь и молящиеся мусульмане-гастарбайтеры? Это дела государственного регулирования. И это регулирование чудовищное. Неправильное. И мы еще будем пожинать плоды такого регулирования... Но вы-то меня пытаете, как будто я человек Церкви. В Патриарший совет по культуре я вошел только что, было только первое собрание с моим участием. Я туда пришел как человек, пытающийся быть православным. Понимающий, что это и путь, и истина. Но я такой же грешный человек, как и вы. Я тоже делаю ошибки. И главное, повторяю, я не человек Церкви. Относитесь ко мне как к художнику. И запомните: я сейчас говорю не как член Патриаршего совета по культуре, а как актер, режиссер, продюсер Бурляев. Исключительно как деятель культуры.

— Хорошо. Но и на этом направлении Вы тоже проиграли... Согласитесь, молодежь практически не смотрит фильмы православной тематики?

— Потому что такая у нас государственная информационная политика. Вредоносная политика! Она осознанная или неосознанная, но глупость — то, что сегодня делается государством в области культуры. И такая культурная политика должна быть изменена. Да, мы будем проигрывать, если культура будет оставаться в рынке. Российская, русская культура должна жить по другим законам. Когда-то люди, жившие на Западе, говорили, что спасение России — есть спасение мира, а гибель России — есть гибель мира. То есть они понимали, что это за одна седьмая часть Земли. Понимали, что здесь за духовность и что здесь за загадочная русская душа. А наше государство с самого начала перестройки пошло по вредоносному пути в культуре. Как будто стало исполнять то, что было заложено в словах, сказанных как-то по «Радио Свобода»: «Цель перестройки не в том, чтобы приблизить русских к западным образцам, а в том, чтобы произошла мутация русского духа, для того, чтобы выбить из русских их традиции». Вот что последовательно делалось в нашей стране 25 лет в области культуры по всем телеканалам. И Церковь к этому никакого отношения иметь не могла. Если и выделялось ей место в эфире, то в лучшем случае какие-нибудь 10 минут на проповедь владыки Кирилла. Реклама, телевидение... все работает в другом направлении. Мутируют сознание поколений.

— Зачем? Кому это надо?

— Это вопросы не ко мне, а к Алену Даллесу (один из директоров ЦРУ. — Прим. авт.). Или к Гитлеру, который говорил, что когда он возьмет Москву, то на каждой трамвайной остановке будет киоск с наркотиками, порнографией и алкоголем. Так что эти вопросы к ним. К этим ребятам. Все сегодня пока идет по их плану. Но очаги сопротивления есть по всей России.

— Как сопротивляетесь лично Вы?

— Двадцать лет мы проводим форум «Золотой витязь». Поначалу это был кинофорум, на одиннадцатом году его существования появился театральный форум, а на тринадцатом году возник форум русского боевого искусства. В этом году по благословению патриарха появился первый славянский форум, к которому прибавились первый музыкальный форум под руководством великого русского дирижера Федосеева, первый форум изобразительных искусств под председательством Александра Шилова и первый литературный форум под председательством Валентина Распутина.

Вот так мы и боремся! Когда мы приезжаем в регионы, то правоохранительные органы и медицинские работники этих мест регистрируют резкое снижение преступности, наркомании и самоубийств. Благодаря «Золотому витязю». Они нам сами потом присылают соответствующие отчеты. Губернатор Тамбовской области, к примеру, когда мы с ним разговорились после закрытия форума, рассказывал, что к нему подходили молодые люди и кланялись в пояс и благодарили за «Золотой витязь». Он и сам, русский мужик, тогда чуть не заплакал. Потому что увидел, как может воздействовать искусство. И молодые люди поняли, что, оказывается, есть и такое искусство.

Москва, декабрь 2010 г.

ЮРИЙ ГРЫМОВ

Грымов Юрий Вячеславович — российский режиссер, сценарист, клипмейкер, актер, продюсер, телеведущий. Родился б июля 1965 г. в Москве. С 1988 года в рекламном бизнесе, снял около 600 клипов. В 1996 году дебютировал в кино: «Му-му», «Мужские откровения» и др.

— Гибели Советского Союза предшествовало вторжение в привычный мир советского человека телеагрессора — рекламы. Вы, как человек, профессионально в 1990-е годы занимавшийся рекламой, отдаете себе отчет в том, что, кроме продвижения товара, реклама создает сильный душевный дискомфорт обычным людям? Идет телефильм, и в самом интересном месте он вдруг прерывается рекламным клипом...

— Вопрос не совсем ко мне. То, что реклама прерывает фильм, меня, как нормального человека, тоже раздражает. Это ужасно!..

— ...даже если в этот момент крутят Ваш ролик?

— Какая разница! Я же прежде всего обычный человек. Я за то, чтобы художественные фильмы даже на телевидении рекламой бы не прерывались. Можно крутить рекламу до и после фильма, но ни в коем случае не во время его непосредственной демонстрации. Но, опять же, я никогда не занимался бизнесом от рекламы, ее размещением в медиапространстве. Я занимался творчеством: писал сценарии, снимал клипы.

— Советский Союз обходился без рекламы, зачем она понадобилась в 1990-е? Может, нерусское это дело?

— В конце 1990-х годов был, что называется, «русский стиль» в рекламе. Мы получили массу призов... Сейчас в рекламу пришли менеджеры, и они победили. Что такое «менеджеры в рекламе»? Это люди, которые прочитали две книжки, причем американского толка: одна Дэвида Огилви, другая — «Адвертайзинг», и после этого они считают, что что-то понимают в рекламе. Но дело в том, что реклама — вещь очень узкая и сугубо национальная. В Японии не приживется американская реклама: богатейшая культура Японии не позволяет смотреть американские обои. То же самое сначала происходило и в России. Сейчас же из рекламы ушли все профессионалы, кто мог и делал что-то хорошее. Причем давно.

— То есть Ваш рекламный клип водки «Белый орел» появился в расчете на то, что люди в СССР слушали «Лебединое озеро»?

— Я создавал свою рекламу с учетом того, что у тех, кто ее смотрит, как минимум среднее образование. То есть мы понимаем, кто такой Достоевский, Суриков, Ахматова. Культурный слой был основой развития людей, с которыми мы в своих роликах должны были говорить на одном языке. Что произошло потом? Культ денег, случившийся в стране в 1990-е годы, полностью разрушил понимание своего «я», понимание того, где я родился и кем хочу остаться в национальном плане.

— Кстати, Вы не считаете, Юрий Вячеславович, что рекламу алкоголя на телевидении запретили отчасти еще и «благодаря» Вашей талантливой работе по рекламе водки «Белый орел»...

— Я был против этого запрета! Я считаю, что запрет рекламы алкоголя на телевидении не решит проблему алкоголизма в стране. Хотя на телевидении исчезла реклама алкоголя, люди все равно, извините, нажираются! Запрет рекламы алкоголя на телевидении сам по себе был сделан исключительно для галочки. Надо поднимать культуру пития в России! Люди должны понимать, что это часть трапезы, а не просто самоцель...

— ...подсказывать человеку, как выбрать качественный напиток.

— Да. Но этим в России никто не занимается.

— Что такое рекламный бизнес начала 1990-х? Могла к Вам зашиться братва в коже и потребовать назад денег за отснятый клип, который, по их мнению, не принес им прибыли? У Вас «крыша» была?

— Нет! Такого не было! Все очень просто. Я считаю, что человек, который лезет в бутылку, вылезти оттуда уже не сможет. В 1990-х годах я понял одну вещь: на любую агрессию найдется еще более сильная агрессия. Ну да, был один случай, когда человек не доплатил нам денег но каким-то своим «понятиям». Вскоре, конечно же, не за это, но он был убит. Он оказался преступником.

— Бог за Вас наказал?

— Да. Это был очень известный персонаж, но я не знал, что он был преступником...

— В Вашей биографии есть странная фраза: «В 1988 году пришел в рекламный бизнес». Откуда в 1988 году мог быть рекламный бизнес, если и слово «бизнес» было еще ругательным?

— Дело в том, что я занимался модой. Я ставил показы «Бурда Моден», московского Дома модели, центра моды «Люкс». То есть я занимался фэшн-шоу. Это было близко к рекламе, стало производной к ней в моей жизни. Потом я уехал в Америку, в Лас-Вегас, ставить «Лучшую обувь мира», но вернулся в Москву, как говорится, за чемоданами. Собирался покинуть нашу страну навсегда, чтобы заниматься индустрией моды на Западе. И в этот момент я вдруг понял, что хочу попробовать заняться рекламой дома, начать что-то снимать — кино меня всегда интересовало. Мы организовали «Премьер СВ» — и началось... Но уже в 1998 году я начал с рекламы плавно соскакивать. Сделал дебютную картину в кино — «Му-му».

— Какой из общеизвестных Ваших клипов первый?

— Первый... Мы раскручивали в СССР американскую фирму «Ле Монти». Помню, я придумал фразу: «А ваша семья одевается в «Ле Монти»?» Вот это и был мой первый видеоопыт...

— А самый успешный какой?

— Я не знаю... Так нельзя измерять: успешный, неуспешный... Я рад, что у меня много достойных роликов, тот же «ТВ-парк», «Белый орел»...

— «Отечественный кинематограф умер, под ним надо провести черту и создавать новый...» Ваши слова?

— Я считаю, что в начале 1990-х, когда наше государство просто наплевало на культуру и забыло о роли кино в обществе, произошло крушение кинематографа. Покопаться на развалинах советского кинематографа пришли люди с сомнительной репутацией. Я считаю, кино — это таинство. Я причисляю себя к киноманьякам, люблю кино как зритель. Киноманьяки появились благодаря Франсуа Трюффо, синемафилы — люди, которые могут смотреть кино ради одного кадра. А в 1990-х годах к нам пришли всяческие низкосортные латиноамериканские сериалы, которые полностью вынесли мозг нашему зрителю. И мы из кинематографической страны, которая делала «Вечный зов», «Щит и меч», «Офицеры», «Мимино», превратились в латиноамериканский художественный придаток. А потом все это было сдобрено продюсерами, воспитание которых основывалось на VHS-ных кассетах. Помните первые VHS-ные кассеты с сомнительными американскими фильмами? Так вот, обратите внимание: то «современное» кино, которое сегодня производится в России, очень похоже на кино 1990-х годов Голливуда. По эстетике и манере. Хотя сегодня Голливуд совершенно другой: мудрее и цельнее, чем тогда, когда там культивировались развлечения любой ценой. А в российском кино — напротив — как раз сегодня превалируют развлечения любой ценой. Лишь бы собрать деньги, пригласить зрителя в темный зал и его там обмануть! Это уже второе крушение русского кино! Ведь сегодня зритель уже не хочет, чтобы его обманывали. Он хочет получать определенный качественный уровень кинопродукта, за который платит деньги. Вопрос вкуса — это другое: вам может что-то нравиться или не нравиться. Но вас не должны обижать за свои деньги. Если я снимаю фильм, то я должен быть уверен, что мой зритель не уйдет с него с ощущением, что его обокрали: подсунули вместо котлеты кусок пластика. Это очень важно!

Москва, ноябрь 2009 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.