Приготовления

Приготовления

Таким образом мысль о восхождении на Эверест, зародившись однажды, проникала в сознание людей все глубже. Люди уже не удовлетворялись пассивным созерцанием горы на расстоянии. Они должны были перейти в действие и побороть ее. Каким образом удалось это осуществить, и будет изложено в настоящей книге.

Вся история экспедиций на Эверест сама собой распадается на три части. Прежде всего необходимо было произвести тщательные изыскания, так как даже ни один туземец не подходил к Эвересту ближе, чем на 40 миль. Это так называемая рекогносцировочная фаза. Когда Мэллори в первую экспедицию нашел доступный путь, наступило время реальной попытки достигнуть вершины. Хотя она и не удалась, но эта попытка показала, что человек может подняться до 8270 метров. Позднее вторая попытка окончилась трагически ? смертью двух лучших альпинистов. Но на этот раз путешественники поднялись без вспомогательных средств до 8560 метров.

Таковы три периода этого отважного замысла. Переходим к описанию первого из них.

Обычно при воплощении какой-нибудь большой идеи в жизнь приходится преодолевать препятствия. В данном случае первое препятствие оказали люди. Непальцы заграждали путь к Эвересту с юга, тибетцы ? с севера. Удастся ли преодолеть нежелание этих народов впустить к себе иностранцев? Это был первый вопрос, который предстояло разрешить. Он относился к области дипломатии, и им следовало заняться задолго до выступления экспедиции.

Тогда к статс-секретарю по делам Индии направили депутацию, состоявшую из членов Географического общества и Клуба альпинистов. Она имела в виду ознакомить его с тем значением экспедиции, которое придавали ей оба общества, и заручиться его благожелательным отношением. Если бы это удалось и статс-секретарь не препятствовал бы посылке экспедиции через Тибет при условии, что будет получена санкция правительств Индии и Тибета, объединенные общества предполагали в таком случае пригласить полковника Говарда Бэри и поручить ему проехать в Индию для переговоров с правительством последней.

По счастливому стечению обстоятельств депутация, возглавлявшаяся президентом Географического общества, была принята лордом Синха, который был тогда помощником статс-секретаря по делам Индии. Он был бенгалец, уроженец провинции, из которой хорошо виден Эверест. Хотя он сам практически не был заинтересован проектом, но отнесся сочувственно. Ведя переговоры, как представитель статс-секретаря, он сказал, что правительство Индии не окажет препятствий.

Это был один из барьеров на пути экспедиции. Он мог оказаться непреодолимым, так как предыдущий статс-секретарь не разрешал англичанам проходить через Тибет, придерживаясь той точки зрения, что иностранцы вносят беспокойство и потому их не следует впускать в Тибет.

Для преодоления следующего барьера в Индию, отправился полковник Говард Бэри, вышедший после войны в запас. До войны он служил в Индии и участвовал в экспедиции охотников в Гималаи. Заинтересовавшись экспедицией на Эверест, он сам предложил свои услуги Географическому обществу. Оказавшись прекрасным дипломатом, Говард Бэри заразил своим энтузиазмом Шелмсфорда ? вице-короля, и лорда Раулинсоона ? главнокомандующего армиями. Они обещали свою поддержку в разрешении этого вопроса. В результате в конце 1920 года в Лондоне получилось известие, что тибетское правительство дало разрешение на проезд экспедиции к Эвересту через Тибет.

Так удалось разрешить дипломатическую задачу и преодолеть препятствия, создаваемые людьми. Настал кипучий организационный момент. Восхождение на Эверест интересовало и Географическое общество и Клуб альпинистов. Общество было заинтересовано потому, что оно не допускало мысли, чтобы где-нибудь на земной поверхности существовала высокая точка, на которую, рано или поздно, человек не попытался бы взобраться.

Клуб альпинистов интересовался экспедицией потому, что это была его специальная область. Поэтому согласились снарядить экспедицию соединенными силами. Это был наиболее благоприятный выход, так как Географическое общество имело большие возможности для организации исследовательской экспедиции, в то время как Клуб альпинистов мог лучше выбрать самих участников ее. Тогда учредили объединенный комитет, назвав его комитетом Эвереста. В состав его вошли по три члена от каждого из вышеупомянутых обществ. Кроме того постановили, что в первый период, когда Эверест будет обследоваться рекогносцировочно, председателем его будет президент Географического общества; во вторую же фазу, когда должно состояться самое восхождение на Эверест, председательствовать будет президент Клуба альпинистов.

Как всегда, для осуществления проекта прежде всего нужны деньги, тем более, что экспедиция на Эверест была из дорогих. Ни одно из двух обществ не имело в своем распоряжении нужных средств. Тогда решили открыть частную подписку. И в этом отношении члены Клуба альпинистов оказались чрезвычайно щедрыми, или, во всяком случае, их заставил быть щедрыми капитан Фарар. Если кто-либо из членов клуба имел хотя бы один лишний золотой, Фарар побуждал пожертвовать его на экспедицию.

В Географическом обществе еще держалось мнение, что экспедиция носит скорее сенсационный, чем научный, характер. Здесь полагали, что если бы она имела в виду заснять карту той области, то она, несомненно, имела бы успех. Если же ее задачей будет только восхождение на Эверест, тогда она должна касаться ближе альпинистов, и трудно было бы рассчитывать привлечь внимание и средства членов такого научного общества, как Географическое. Эта узкая точка зрения поддерживалась некоторыми его членами и даже вице-президентом. Она являлась пережитком времени, когда составление карт рассматривалось как главная и конечная цель географа. Но, наконец, этот взгляд был оставлен, прежде всего потому, что достижение вершины Эвереста само по себе было грандиозной задачей и все другие цели подчинялись ей. Восхождение на Эверест больше не казалось сенсацией: оно представлялось

Примечание. В состав комитета вошли: сэр Фрэнсис, Ионгхезбенд (председатель), м-р Эдвард Сомерс Кок и полковник Джеке (представители от Географического общества), профессор Норман Колли (президент Клуба альпинистов), капитан Дж. П. Фарар (вице-президент Клуба альпинистов) и м-р С. Ф. Мид (представитель от Клуба альпинистов); м-р Итон и м-р Хинкс были избраны почетными секретарями.

испытанием всех способностей человека. Если он поднимется на высочайшую вершину, он сможет взойти на всякую другую, не представляющую непреодолимых физических препятствий. И тогда область исследования для географов увеличится новыми, еще не изученными до сих пор странами. Что касается карты, она, разумеется, также будет составлена. Достаточно объявить, что организуется большая экспедиция, как топографы, геологи, натуралисты, ботаники и представители других естественных наук присоединятся в достаточном количестве.

Одновременно с изысканием средств комитет деятельно подбирал членов экспедиции, закупал снаряжение и запасы. Личный состав определялся главной целью экспедиции, которая заключалась в рекогносцировочном исследовании Эвереста. Необходимо было предварительно выяснить все данные, которые оставались еще мало известными; высота и положение Эвереста были уже определены со станций, расположенных в равнинах Индии более чем за 150 километров от него. Но с равнины видна только верхняя часть Эвереста. Немного больше видно с южных склонов из Дарджилинга1, так как отсюда расстояние в 90 километров. Со стороны Тибета исследователи Раулинг и Райдер приближались к Эвересту почти на 90 километров, а Ноэль подошел, может быть, еще ближе.

Однако все это не увеличило сведений об Эвересте. Верхняя часть его совсем казалась доступной, но что находилось между высотами в 4880 метров и 7925 метров, никто не мог сказать. Дуглас Фрешфильд и Норман Колли, которые совершали подъемы в Гималаях и оба имели острый глаз в горной топографии, утверждали, что весь первый сезон следует посвятить тщательному рекогносцировочному обследованию, чтобы не только найти вообще удобное направление, но отыскать лучшую дорогу к вершине, так как только при наиболее легком пути можно подняться на нее. Было бы ужасно, если бы отряд, поднимаясь по одному направлению, потерпел на нем неудачу и позднее узнал бы о существовании более удобного пути.

Главная задача первой экспедиции состояла в рекогносцировке. Поэтому необходимо было выбрать руководителя, который был бы большим знатоком горных систем и в то же время тренированным и опытным альпинистом, который мог бы иметь авторитетное мнение во всех, неожиданно возникающих вопросах. М-р Гарольд Рибун имел этот опыт: в предшествующем году ему пришлось делать серьезные подъемы на вершины в Сиккиме. Правда, он был несколько стар, и потому нельзя было ожидать, что он сможет подниматься на большие высоты, но надеялись, что опыт альпиниста возместит недостатки его возраста.

Для наиболее высоких подъемов, которые могли потребоваться в настоящей экспедиции, и для восхождения на самый Эверест в следующем году всеми членами Клуба альпинистов единодушно называлось одно имя, и это имя было ? Мэллори. Никто не сомневался в том, что он был лучшим альпинистом среди всех остальных. Жорж Лей Мэллори был преподавателем в Чартерхоузе. Его наружность не обращала на себя внимания. Это был тип обыкновенного молодого человека, которые встречаются тысячами каждый день. Он не был похож, например, на Бруса1, каким тот был в его возрасте, полным сил и физической энергии. Он не был так гибок, жив и подвижен, каковы французы и итальянцы. Он был красив, с выразительной тонко интеллигентной внешностью. Иногда он говорил с какой-то неожиданной, может быть, несколько резко-нетерпеливой манерой, обнаруживая при этом большую внутреннюю силу, незаметную на первый взгляд.

Но никто, кроме тех, кто видел его в горах, не знал самого характерного в нем. И если бы выбирали участников экспедиции просто из незнакомой толпы, то, вероятно, выбрали бы человека более крепкого и сильного, чем Мэллори.

Мэллори не обнаружил бурного восторга даже по поводу своего присоединения к экспедиции. Когда в комитете состоялось его избрание, Фарар назначил ему встречу с президентом комитета за завтраком. Вопрос был выяснен, и президент должен был сделать Мэллори окончательное приглашение. Мэллори согласился на него без видимого волнения, вполне уверенный в себе как в альпинисте, хотя в нем не было ни излишней скромности, ни хвастливой самоуверенности. Он знал свои собственные силы и учитывал положение, которое он мог завоевать при напряжении своих сил. Поэтому в нем чувствовалась не навязчивая, но ясно выраженная и вполне заслуженная гордость собой как альпинистом.

Один случай хорошо характеризует его. Возник вопрос о включении одного лица в экспедиционный отряд. Как альпинист этот человек был желателен, но по отзывам нескольких членов комитета, знавших его, можно было ожидать, что он внесет трения и может вызвать раздражение в отряде и этим нарушит то единение, которое, атак жизненно необходимо во всякой экспедиции и особенно в такой большой и трудной, как экспедиция на Эверест. Хорошо известно, что на больших высотах люди становятся раздражительными, а на высотах Эвереста они, может быть, окажутся совсем не в силах сдерживать себя; поэтому человек с тяжелым характером может совершенно нарушить жизнь всей партии. Вопрос о приглашении альпиниста, о котором шла речь, был спешным; чтобы лучше выяснить это, председатель решил посоветоваться с Мэллори. Он спросил, готов ли Мэллори на высоте в 8230 метров спать с этим человеком в одном мешке. Тогда Мэллори со свойственной ему манерой внезапно отвечать, когда он бывал чем-либо озабочен, сказал:

— Не все ли равно, с кем ночевать, пока мы не взойдем на вершину?

По манере, с которой он сказал эту фразу, можно судить о его темпераменте. И если он не был в условном смысле типом бульдога с сильными челюстями и если в то же время он не принадлежал к людям, шумно выражающим свой восторг, то он, несомненно, был достаточно темпераментным и, по существу, более пылким, чем большинство восторженных людей. Ему было около тридцати трех лет. Сложение он имел тонкое и гибкое, а не коренастое и мускулистое. Происходил он из Уинчестера и еще в школе под влиянием своего учителя, хорошо известного знатока и любителя гор, м-ра Ирвинга, пристрастился к альпинизму, и теперь был очень искусным и тренированным альпинистом.

Следующим выбрали Жоржа Финча. Он имел репутацию наиболее компетентного и смелого альпиниста. Его горячность была заметна при первом же взгляде. Когда в комитете состоялось его избрание, его попросили прийти к президенту. Последний сделал ему формальное приглашение. Казалось, от глубокого волнения Финч потерял на несколько минут способность говорить. Потом он сказал:

— Сэр Френсис, вы посылаете меня на небо!

Финч был высокого роста, атлетического сложения. Тем не менее он не обладал хорошим здоровьем. И когда ему, как и всем участникам экспедиции, пришлось обратиться к врачу, он был забракован. Это явилось тяжелым ударом для него, хотя в следующем году, он уже смог присоединиться к экспедиции.

Чтобы заменить Финча, предприняли спешные поиски, и Мэллори предложил своего школьного товарища и компаньона по горным экскурсиям м-ра Бэллока. Он состоял на службе в консульстве. Чтобы получить разрешение на его участие в экспедиции, обратились с ходатайством к лорду Керзону, в то время стоявшему во главе министерства иностранных дел. И Бэллок, получив отпуск, смог присоединиться к экспедиции. Этот был более сильного и плотного сложения, чем Мэллори и Финч. В школе он с успехом участвовал в бегах на большие дистанции и обладал выносливостью. Он имел спокойный характер и способность спать при всяких условиях.

Как натуралист и военный врач, был очень желательным человеком в экспедиции А. Ф. Р. Уолластон. Его давно уже знали как исследователя Новой Гвинеи, Рувензори и других мест. Это был хороший альпинист, наблюдательный естественник, прекрасный товарищ. Кроме того, он умел хорошо ладить с местным населением.

К экспедиции присоединились еще д-р Келлас, майор Морсхэд и капитан Уиллер.

До этого времени Келлас совершил несколько экспедиций в Сикким и другие части Гималаев. Он был профессором химии и в течение нескольких лет изучал применение кислорода при подъемах на большие высоты. Его особенностью являлась способность с головой уходить во всякую работу. В предыдущее лето он поднялся до высоты 7010 метров.

Морсхэд был известен своими исследованиями по течению реки Брамапутры, там, где она прорезывает Гималаи. Он и Уиллер принадлежали к выдающимся специалистам по составлению карт Эвереста и его окрестностей. Однако у Морсхэда не было технической подготовки и опыта подъемов в горах выше снеговой линии, что так существенно необходимо настоящим альпинистам.

Таким образом экспедиция составилась из следующих лиц: Гарольд, Рибурн, Жорж Мэллори, Беллок, Уолластон, д-р Келлас, майор Морсхэд и капитан Уиллер. Начальником ее избрали полковника Говарда Бэри. Он не был альпинистом в том смысле, которое придается этому слову в Клубе альпинистов, но только «дилетантом». Он много охотился в Альпах и Гималаях, а главное, что необходимо для начальника экспедиции, умел создавать хорошие отношения с туземцами и мог гарантировать переход через Тибет без всяких осложнений.

Во время формирования отряда получались бесчисленные предложения от целого ряда лиц с просьбой включить их в экспедицию. Почти со всех концов света писали о том, что готовы пойти на какую угодно роль. Некоторые из этих обращений были прямо курьезны и очень хорошо вскрывали претензии и ограниченность самих кандидатов. Некоторые письма, несомненно, были искренни и обнаруживали большое влечение к смелым предприятиям. Однако авторы всех их стушевывались перед такими людьми, как Мэллори и Финч. Нетренированные и неопытные, хотя бы и смелые, они не имели даже призрачных шансов на успех по сравнению с настоящими альпинистами.

Приближался, наконец, момент отправления экспедиции. Это была самая выдающаяся по личному составу и снаряжению экспедиция, которая когда-либо отправлялась в Гималаи. Она привлекала всеобщее внимание и сочувствие. Отъезд ее сопровождался лучшими пожеланиями со всех сторон.

ОТЪЕЗД

Мысль об Эвересте овладела всем существом Мэллори. Теперь в нем трудно было узнать человека, который так бесстрастно принял приглашение участвовать в экспедиции. Радость великой борьбы за успех охватила его. Создавалась волнующая атмосфера большого дела, которая начинала возбуждать. И тогда в глубине души Мэллори появилась мечта о том, что, может быть, даже в это лето ему удастся победить Эверест. Кто знает? Возможно, что подъем окажется легче, чем ожидают. Верхняя часть горы, которую знали до сих пор, выглядела легкой для подъема. И если бы склоны ее, ниже той границы, которую уже видели, оказались также доступными, почему в таком случае ему не достигнуть вершины в этот же самый сезон? Инструкция Географического общества и Клуба альпинистов не исключала такой попытки. Главная задача экспедиции определялась как рекогносцировка для отыскания лучшего направления к вершине. Но если бы действительно удалось найти удобный путь, почему тогда не попытаться взойти на Эверест?

Это была одна их тех затаенных надежд, которая поддерживала и организаторов, и руководителей, и самих участников восхождения в их трудной и порою скучной подготовительной работе. Она же бодрила их, когда они думали об опасностях, о крайнем напряжении и тяжелых физических усилиях, ожидающих их впереди. Надежды всегда зовут за пределы реальных возможностей. Кроме того, всем им хотелось сделать больше того, что им поручили. Но никто из них не говорил вслух о своих мечтах, боясь возможных насмешек. Они хранили их в глубине души.

Предстоял далекий путь от Лондона до Эвереста ? 6095 километров по полету птиц. Но для экспедиции он был еще длиннее. Она проследовала через Францию, Средиземное и Красное моря, дальше через Индийский океан, потом пересекла Индию от Бомбея до Калькутты и, наконец, пришла в Дарджилинг ? ее сборный пункт.

Рибурн приехал туда раньше Мэллори, чтобы набрать носильщиков. Вербовка носильщиков заранее была характерной чертой для этой экспедиции. Примененный прием рекомендовал генерал Брус. До сих пор все экспедиции в Гималаи зависели от жителей высокогорных деревень, так как только ими пользовались в качестве носильщиков. Обычно в этих деревнях брали мужчин и понуждали их нести груз. Порою это удавалось, но не всегда. Способ этот давал хорошие результаты при небольших восхождениях. Но он был бы практически неудобен для большой экспедиции на Эверест: путешественники находились бы в полной зависимости от тибетцев; возможно даже, что никто из последних не отважился бы идти на те опасности и крайнее утомление, которые ожидали их при подъеме.

Идея Бруса заключалась в том, чтобы заранее в окрестностях Дарджилинга набрать приспособленных к горным подъемам, охотно идущих в экспедицию людей и выбрать из них около сорока человек, самых лучших носильщиков. Необходимо было внушить им дух солидарности, использовать их склонность к приключениям, связанным с риском, известную долю честолюбия, так как в этом походе они могли создать себе имя. Им нужно было дать хорошее жалование, стол и снаряжение, а также дисциплинировать их, чтобы при их детски неустойчивом характере экспедиция не рисковала своим успехом.

В этой части Гималаев среди местных жителей много смелых, мужественных людей. Правда, по собственному побуждению они редко проявляют эти свои качества, но они достаточно смелы там, где приходится рисковать, если только кто-нибудь руководит ими.

Племя Шерпас в восточном Китае, Ботиас в окрестностях Дарджилинга и тибетцы в Сиккиме принадлежат к таким людям. Из всех них можно сформировать прекрасный отряд, так как все они с юности привыкли носить грузы высоко в горы, иногда даже до 5500 ? 5800 метров.

В начале мая в Дарджилинг постепенно собрались участники экспедиции и носильщики. Сюда же прибыло снаряжение и запасы, в которые вошли и продукты, закупленные на месте, как чай, сахар, мука и картофель. Лорд Рональдсхей, тогда правитель Бенгалии, принял путешественников и оказал им всяческое содействие.

Природа Дарджилинга очень красива; возможно, что во всем мире нет места прекраснее его. Из разных стран сюда приезжают путешественники, чтобы увидеть прославленную вершину Кангченюнга, высотою в 8580 метров, отстоящую отсюда всего лишь на 61 километр. Сам Дарджилинг расположен на высоте 2130 метров над уровнем моря; со всех сторон его окружают леса из дуба, магнолий, рододендронов, лавров и сикимор. И сквозь деревья этого леса внизу перед путешественником открываются луговые горные склоны, спускающиеся к реке Ранжет, которая течет здесь всего на 300 метров выше уровня моря; а за этой рекой ярус за ярусом, все выше и выше, встают хребты, одетые лесом, как бы кутаясь в пурпурном газе, темнеющие по мере того, как они приближаются к линии вечных снегов. И над всем этим выступает вечно снежная вершина Кангченюнга, такая чистая и эфирная, что кажется, будто она ? часть самого неба.

Железная дорога в Дарджилинге

Отсюда экспедиция направлялась к еще более высоким местам. Кангченюнга ? третья вершина по высоте, но альпинисты пренебрегли ею. Девизом экспедиции все время было: «Только к высочайшей горе в мире!»

В средине мая Говард Бэри закончил формирование отряда; к этому же времени было окончательно готово снаряжение и запасы.

Здесь к экспедиции присоединился д-р Келлас. возвратившийся из своей зимней поездки в Сикким, которая очень плохо отразилась на его здоровье. Ранней весной ему пришлось провести несколько ночей на склонах горы Кабру при очень низкой температуре.

К сожалению, он не принадлежал к людям, которые умеют сами заботиться о себе: питание его главным образом состояло из местных продуктов, но в этой интересной стране нет здоровой и питательной пищи. Поэтому он прибыл в Дарджилинг в плохом состоянии, и это случилось как раз перед выходом экспедиции, так что он не имел времени оправиться. Прибыли также два офицера топографа ? Морсхэд и Уиллер, прикомандированные правительством Индии вести наблюдения. Оба они были сильные, здоровые мужчины, оба привыкли к подъемам в Гималаях, правда, на меньшие вершины. Уиллер бывал также в горах Канады. Здесь же присоединился к ним д-р Герон из Геологического комитета Индии. Все они вместе с членами экспедиции, прибывшими из Англии, составили один общий отряд.

Но экспедиция не могла отправиться из Дарджилинга прямо к Эвересту. Ей приходилось делать большой крюк. Прямая дорога лежала к западу, через Непал, а экспедиция должна была идти к востоку, так как Непал был запретной страной.

Говард Бэри взял направление к долине реки Тиста, к той ее части, которая находится в Сиккиме. Из нее им предстояло подняться к перевалу Джелап-Ла1, следуя по большому торговому пути в Лхассу на протяжении нескольких переходов, но не по широкой дороге для езды в упряжи, а по крутой тропинке для мулов. Сначала их путь проходил через дивные леса, потом на протяжении 300 километров ? по высокому безводному плато Тибета. При этом направлении путешественники имели то преимущество, что, проходя в течение нескольких недель тибетское плато, лежащее на высоте 4570 метров, приблизительно на половине высоты Эвереста, они могли за это время акклиматизироваться в высокогорных областях и подготовить себя к достижению больших высот.

18 мая экспедиция выступила из Дарджилинга. Ночью, накануне выхода, дождь лил ручьями, что представляет там обычное явление для большей части года. Но вскоре после выхода экспедиции дождь перестал, хотя легкий серый туман окутал склоны гор, и ветки, обросшие мхом, и деревья роняли капли весь день, что было, разумеется, неприятно. Но даже и этот плачущий лес имел свою особенную прелесть. Растения выглядели необычайно свежими; на зелени, как брильянты, блестели капли росы. Папоротники и орхидеи, свешивающийся мох и ползучие растения были полны своеобразной красоты.

На пути экспедиции лежали чайные плантации, несомненно, очень полезные. Но их правильные ряды с зелеными кустами не были так красивы, как окружающий лес. Дальше, когда тропа начала спускаться с хребта, воздух становился все горячее. Животные и люди купались в собственном поту. Растительность менялась вместе с климатом: появились древовидные папоротники в 6–9 метров высоты, дикие бананы и пальмы. Но особенно замечательны были великолепные, необычайные бабочки, встречавшиеся в большом числе.

В долине реки Тиста экспедиция оказалась в условиях тропического климата, на высоте 220 метров над уровнем моря, на 26 параллели. Стояла страшная жара в этой замкнутой долине с влажным воздухом, при почти полном отсутствии ветра. Растительность ее представляла настоящий тропический лес. Долина эта замечательна еще тем, что она поднимается вверх до самых ледников Кангченюнга. Поэтому в ней можно было наблюдать животную и растительную жизнь от тропической до полярной.

В местечке Калимпонг, которое на 600 метров выше Тисты, путешественников приютил известный д-р Грахам; у него они встретили прекрасный сад, наполненный розами, ярко-красными гибискусами и пасленами с громадными серо-розовыми цветами, обвивающими колонны веранды.

В местечке Педонг Говард Бэри отметил много деревьев ярко-красного гибискуса и дурманы. Здесь им встретились удивительные изгороди из древовидного дурмана до 4–6 метров высотой, усеянные сотнями белых трубчатых цветов до 20 см в диаметре и до 30 см в длину. Ночью эти белые цветы казались как бы фосфоресцирующими и издавали странный приторный запах. Много было также желтых и белых орхидей.

Эти цветы и бабочки производили впечатление чуда. Погода в то время стояла ужасная: дождь шел сплошной завесой. Никакой непромокаемый плащ не спасал от него, и каждый промокал до костей. От постоянных дождей появились мириады пиявок, которые, сидя на листьях деревьев, подстерегали добычу и присасывались как к людям, так и к животным.

В местечке Ронгли, где экспедиция остановилась на один день 22 мая, на всех скалах росли каладиумы, колоказии и бегонии; крупные блестящие листья лианы потос1 украшали стволы многих деревьев; другие лианы, как виноград и перец, перебрасывались с дерева на дерево. Нередко их ветви переплетались с орхидеями. Многие деревья достигали высоты в 45 метров; некоторые из них имели великолепные гладкие стволы до 30 метров высоты без ветвей.

Из Ронгли по крутому подъему экспедиция вышла за пределы тропического леса и вошла в зону цветущих рододендронов. Сначала встречались рододендроны (R. argentum и R. falconeri); они росли в лесу из дуба и магнолий с подлеском из нежных папоротников и серовато-розовых и белых орхидей. Выше массами рос Е. cinnabarinum, цветы которого имели всевозможные оттенки. Еще выше шли рододендроны всех цветов ? розового, малинового, желтого, серовато-розового, белого и кремового. Между мелкими растениями встречалась сравнительно крупная розовая саксифрага; темно-красная, почти пурпуровая, примула покрывала все открытые места.

Такие любители цветов, как Говард Бэри, Мэллори и Уолластон, испытывали здесь непрерывное наслаждение. Они особенно ценили этот цветущий уголок, потому что он казался им как бы последним выражением обилия жизни, красоты и изящества перед их вступлением в суровые условия голых скал, вечных снегов, льдов и морозов на пути к Эвересту.