ЛЕГКО!

ЛЕГКО!

Большой вопрос, гто хуже - просто зло или «зло-лайт»

Один остроумный читатель прислал мне письмо, в котором назвал нынешнюю партийную систему во главе с «Единой Россией» - «КПСС-лайт».

Смешно, потому что удивительно точно. В самом деле, в воздухе реет нечто до боли знакомое всякому жившему хотя бы сорок-пятьдесят лет в России: вроде бы та же чугунная пустопорожняя демагогия, те же пиджаки, надетые на корпулентные тела начальников, та же номенклатурная сплоченность, та же фельдфебельская непреклонность. Но нет массовых репрессий, нет «единых политдней», нет ожесточенного преследования инакомыслящих - все более-менее «лайт». От КПСС увернуться было трудно, от «КПСС-лайт» вполне можно держаться в стороне. Цена вопроса уже не в жизни своей и близких, цена вопроса тоже облегченная, тоже «лайт» - излишек комфорта.

Пойдешь служить объединенному фронту начальников по эксплуатации природных ресурсов РФ - получишь хороший паек. Не пойдешь - тоже не умрешь с голоду, но уж настоящего, нажористого, дармового бабла, которое дается только распилом бюджета, тебе, конечно, не видать.

Люди, которые еще пятьдесят лет назад водились на территории России, люди, еще имевшие какую-то честь и совесть, не затруднились бы с выбором. Не расстреливают? Не заставляют врать? Можно не участвовать и остаться живым и даже сытым? Да господи ты боже мой, да пошли они все тогда!

Это еще большой вопрос, что хуже - просто зло или «зло-лайт»? КПСС или КПСС-лайт? Знаете, мне уже кажется, что просто зло и просто КПСС как-то даже лучше. Здоровей, что ли, проще, понятней, определенней. Есть такая болезнь: хроническое воспаление легких. Симптомы у него слабые, не очевидные, температура небольшая. Однако «хроники» грустно шутят - дескать, меняю одно ХВП на туберкулез и сифилис. Потому что это яркие, бурные болезни, которые можно вылечить, а отвратительное хроническое воспаление вылечить дико трудно. Температура почти нормальная, а человек понимает, что он помирает и функционировать не может. Вот и облегченное, неочевидное, рассеянное, туманное зло распознать и уничтожить невероятно трудно.

Смотришь на какую-нибудь «Партию жизни» и думаешь: Боже ж мой! Ни одного вразумительного, человеческого слова! Ни проблеска мысли, разума, совести, ответственности за землю! Приказали чего-то чирикать как бы оппозиционное - будем чирикать. В отчаянии думаешь - а не поменять ли «Партию жизни» на честную жуткую КПСС? И гонишь, конечно, эти невеселые мысли.

Да, пятьдесят лет не даром прошли. Люди тоже стали какие-то насчет чести... облегченные, «лайт». Проблема уже не в том, чтобы прокормить семью, - проблема в качестве еды, в ее избытке. Урезать свой комфорт, когда так легко его умножить, мало кто способен, и в задаче даже спрашивается, а во имя чего? Приведу примерчик из собственной жизни.

Все знакомые мне сотрудники Пятого канала при встрече со мной смущенно отводят глаза в сторону. Им известно, что я состою в негласном «черном списке» врагов канала и что показывать меня нельзя никогда и нигде, даже если я случайно попадаю в кадр - его вырезают. Им также известно, что подобное мракобесие в XXI веке, в центре Европы - это нечто постыдное. В общем, на душе у них нехорошо и неловко. Но... как говорят у Чехова, «барон хороший человек, но одним бароном больше, одним бароном меньше, какая разница?». Какая может быть разница, когда речь идет о сумме? Когда надо пристроить на канал сына или дочку, когда хочется подзаработать, а рабочих мест для интеллигенции в городе кот наплакал, когда тянет покрасоваться в эфире самому? Москвина хороший писатель, но одной Москвиной больше, одной меньше... И вот они смущенно и стыдливо смотрят в сторону, явно желая мне провалиться куда-нибудь подальше и не действовать им на нервы. Но их стыд и смущение тоже - «лайт». Все эти легкие, летучие чувства быстро рассеиваются и не оставляют следов.

Ну потерпите секундочку. Это не больно. Это как комарик укусил.

Одна ныне почтенная дама рассказывала мне, как в молодости работала секретарем у известного критика и писателя Виктора Шкловского. Знаменитый забияка, талантливый, ослепительно яркий, резкий человек, проживший не самую чистую в мире жизнь и, как говорят, предавший не одного друга, в старости расхворался. Девушка-секретарь водила старичка на прогулку и часто уговаривала его пройтись, размяться, «сделать еще кружочек». Однажды Шкловский вдруг сказал ей: «Да. Кружочек. И еще кружочек. И еще кружочек. Поверьте мне, девочка, предательство - это не страшно».

Самое смешное в этой истории, что рассказчица тоже теперь смущенно смотрит в сторону и видеть ей меня неприятно - пристроила дочку на Пятый канал. Кружочек. И еще кружочек. И еще кружочек. Предательства вообще больше не существует, и не смущайтесь вы так, ребята. Все отлично. Все легко!

И не то чтобы я так уж пеклась о своей персоне - нет, в нынешней неприятной легкости жизни меня смущает то, что так мала, так ничтожна цена вопроса. А что, если она увеличится? Да, сейчас стоят совсем вегетарианские времена, и тюрьма и сума отщепенцам не грозят, если они не мешают свободной циркуляции денежных потоков и не слишком зарываются. А что, если стоимость комфорта будет подниматься, и уже не отде лаешься легким испугом, уже потребуется подписать мерзкое письмо, украсть, солгать, донести, оклеветать? Я с печалью думаю, что большинство нынешних «людей-лайт» - подпишут, украдут, солгут, донесут, оклевещут... легко! октябрь ;

МОНОЛОГ БОЙЦА Город захваген врагами!

Нет. Не брать «Активию», не брать «Ак-ти-ви-ю»... Вон она лежит сладкими зелеными россыпями и манит к себе, гадина, манит... Йогурт... Это вам уже не йогурт, это золотой ключик. Всего за две недели проходит любая тяжесть в животе, включая, должно быть, ожирение и беременность! И ведь вкусная, точно, люди говорили... Нет. Воля и разум! Нервы в кулак! Не поддаваться на провокацию. Мало ли - тяжесть. Сразу избавляться, что ли? Нет! Своей родной тяжестью дорожить надо и не менять ее в один миг на вражескую легкость. Мимо, иду мимо, иду мимо. Куплю кефир, на котором только и написано, что он кефир. Простая, грубая пища бойца. Только так! Четвертинка черного хлеба, яблоко, гречка, чернослив. Пусть деспот пирует в роскошном дворце, тревогу вином заливая, но грозные буквы на белой стене чертит уж рука роковая, ха-ха.

Нет. Не покупать Маринину. Не по-ку-пать Ма-ри-ни-ну. «Чувство льда». Ха. Небось круто заверчено. И ведь как подгадали, черти, с «чувством льда» - аккурат к «Танцам на льду» и «Звездам на льду» по телевизору. Наверное, договариваются... В двух томах. Как раз на ночь хватит. Предыдущей книжки даже на утро осталось... Нет! Воля и разум! А где у вас, товарищ продавец, новая книга философа Секацкого против общества потребления? Не имеете? Что ж это у вас предметов первой необходимости нету в продаже? Что? Беру ли я Ма-ринину? Нет! А сколько стоит? Нет! Иду мимо. Воля крепнет, железная воля бойца.

Нет. Нет. Не смотреть «Тайны следствия», не смотреть «Тай-ны след-стви-я». Ведь по которому разу эту жвачку показывают, ведь два часа из жизни, считай, вычеркнуты. Хорошо играет прокурор, правда. И секретарша тоже... Нет! Нервы в кулак! Товарищ продавец, у вас есть такой фильм на диске, «Печать зла» Орсона Уэллса? Есть? Триста рублей? Заверните. А вот назло возьму и возьму. И буду смотреть вместо «Тайн следствия». Разорюсь, а не смирюсь! Воля и разум. Не одолеть тебе меня, общество потребле-ния!

Нет. Нет. Не читать газету «Жизнь». Не чи-тать га-зе-ту... «Беременная школьница съела родителей». Хм. «Ученые математически доказали существование Бога». Хм-хм. Никто же не увидит. Быстро прочитать и тут же выбросить. Как это - съела родителей? Подстава какая-нибудь. Сами небось сочинили... Эх, что же это я! Господи, чье существование доказали ученые, прости мне минутную слабость. Мимо, иду мимо «Жизни», креплю волю.

Нет. Нет. Не включать «Лав Радио». И «Русский шансон». И «Европу плюс». Где мой Малер? Где мой Вагнер? Пусть гремит в наушниках несгибаемая воля титанов! Лечу, как валькирия, сметая на своем пути убогие жертвы общества потребления. Воля растет. Она скоро превысит по размерам башню «Газпрома», которая пока еще на бумаге... Ха-ха, а башенку-то я взорву. Не тротилом, нет - одним испепеляющим взглядом! Поэтому: кефир, Малер, Секацкий. Воля и разум. Впереди великие дела.

Не читать анекдоты, астрологические прогнозы, бесплатные объявления. Платные тоже не читать. «Похудеть дорого». «Усыпление, вывоз, кремация, кастрация. Недорого, быстро». Чем-то таинственным связаны эти предложения... Нет! Не думать об этом. Не распылять драгоценную энергию. Они решили засыпать Обводный канал, вот о чем надо думать. Город захвачен врагами! Враг пришел не снаружи, он взял город изнутри. Повсюду - вражеские лозунги и плакаты. Телевидение, радио и газеты оккупированы полностью! Предатели, ухмыляясь, идут в полицаи. Нервы в кулак! Мы крепки, как спирт в полтавском штофе, писал Маяковский. По угрюмым, сосредоточенным лицам я узнаю товарищей, шагающих навстречу. Держитесь, бойцы. Наш час придет. Таков неумолимый закон: все, что унижено, будет возвышено. Все, что возвышено, будет растоптано.

Нет, я не зайду в «Дикси», не поймаешь ты меня, сетевой спрут! Пусть у тебя хоть в пять раз дешевле - мимо. Мимо. Все хищные ловушки, расставленные по городу, норовят отщипнуть от меня кусочек воли, распылить мою энергию, чтоб я стал безвредным, слабоумным кретином, навроде этих зайчиков из рекламы. Чтобы пищал сладострастно: «Ой, какие горошки зе-лёёёненькие!» Кругом - изжеванные, проглоченные и переваренные люди. А я иду мимо, тяжелый, мрачный и настоящий. Меня никто не переварит - сдохнет от несварения! Воля и разум несъедобны!

Нет. Нет. Нет. Не голосовать за «Единую Россию». Не го-ло-со-вать за «Е-ди...» Что значит - там есть хорошие люди? Что значит - а за кого голосовать? Да за кого угодно, только не маршировать в строю. Порвать бюллетень, в конце концов! Всегда есть выход. Не бывает такого для настоящего бойца, чтоб не было выхода. Не хочешь «Активию» - есть ладожский кефир. Не желаешь «Тайны следствия» - вот тебе киноклуб, сиди и смотри прогрессивные румынские фильмы. В крайнем случае можно запереться дома и водку пить. Потом, кстати, может выясниться, что это было самое полезное занятие...

Главное для бойца - закалка и тренировка. С утра выхожу на просторы соблазна и учусь говорить «нет». Мечтаю попасться социологам - о, я бы ответил на все их вопросы! Но - ни разу в жизни не видел ни одного социолога за работой. Всех видел, даже вальцовщиков и укладчиц конфет в коробку, даже политиков и водопроводчиков - а социологов никогда. Что это значит? Это значит, что их не существует вообще. Подстава! Сколько нас, упрямых бойцов, рассеяно по стране? Некому считать.

И я иду. Горит, переливается огнями на руинах родного города безумный, трехгрошовый Вавилон, а я повторяю свое заклинание бойца: «Нет. Нет. Нет!»

Так победим. ноябрь