Фашизация Украины становится государственным курсом

Фашизация Украины становится государственным курсом

Не видеть того, что в Украине проводится государственная политика фашизации, уже невозможно — страну пытаются превратить в оранжево-коричневый заповедник с накачанной националистическими мифами манипулируемой толпой вместо гражданского общества. Причем это не «эксцессы исполнителей», а последовательный курс, проводимый лично президентом и его окружением.

Но главная трагедия заключается не в преступной политике государственного руководства, а в отсутствии со стороны оппозиции сколько-нибудь последовательного и осмысленного сопротивления. У оппозиционных политиков нет понимания сущности фашизма, нет осознания того, что делает Ющенко и какие он ставит перед собой стратегические цели по переустройству страны, по изменению сознания общества.

Фашизм нагляден только в его завершающей стадии — с концлагерями и крематориями, хотя фундамент, на котором они возникают, закладывается далеко не сразу, и уяснить его составляющие крайне важно. Однако подавляющее большинство населения воспринимает фашизм сугубо эмоционально и упрощенно, что не дает возможности увидеть основу идеологии ненависти, понять, в каких формах она может воплощаться. Людям психологически трудно себе представить, что фашизм — не только далекая история и не обязательно подразумевает флаги со свастикой. Подобное восприятие играет на руку наследникам доктрины национального превосходства — ведь многие пока считают, что до опасности прихода настоящего фашизма в Украине еще далеко.

Природа фашизма

В историографии дискуссия об определении сущности фашизма ведется давно. Детальные дефиниции принадлежат таким авторитетным исследователям, как Джордж Моссе, Иэн Кершоу, Стэнли Пейн, Роджер Итвелл. Но несмотря на перечисление многих родовых признаков фашизма, представленные определения, на мой взгляд, излишне громоздки и не раскрывают глубинной сущности коричневой идеологии.

Постепенно в исторической науке наметилась также тупиковая тенденция отхода от целостного понимания фашизма и перехода к изучению особенностей отдельных фашистских течений вне контекста единства фундаментальной идеологии. Несомненно, «Железная гвардия» Корнелиу Кодряну и Хория Симы, «Скрещенные стрелы» Ференца Салаши и «Национальное согласие» Видкуна Квислинга имеют достаточно много различий, но их идейная основа едина. Поэтому принципиально неправильно, погружаясь в изучение частностей, уходить от ответа на основной вопрос.

Ближе всего к пониманию природы фашизма подошел британский политолог Роджер Гриффин, определивший его как «род политической идеологии, мифологическим ядром которого в различных преломлениях является палингенетическая форма популистского ультранационализма». Несмотря на некоторую терминологическую сложность, оно универсально и всеобъемлюще для всех фашистских течений, поскольку вместо множества классифицирующих признаков выдвигает один основной, подразумевающий все ранее отмеченные, но уже в качестве неотъемлемых проявлений. Только определение Гриффина дает важнейшее — ключ к объяснению действий фашистских и профашистских режимов, и его практическую ценность для политологии переоценить невозможно.

Термин «палингенез» (новорождение) малоизвестен, но исчерпывающе объясняет природу фашизма. Согласно фашистскому мифотворчеству, нация должна заново родиться (воскреснуть) для построения государства, основанного на идее этнического превосходства и политике агрессивного национализма. И для того, чтобы нация «воскресла», она должна сначала духовно умереть, чего всегда и добиваются фашисты. Для них невозможно утверждение абсолютной власти, пока народ разделяет ценности вне мифов фашистской идеологии. Поэтому обязательным условием утверждения фашизма является разрушение традиционных моральных ценностей и стирание исторической памяти. Вместо уничтоженной ментальной основы тотально, с применением насилия, утверждаются мифы этнического национализма (в украинских реалиях — донцовский «интегральный национализм»). По такой схеме происходило становление всех фашистских режимов, той же проторенной дорогой идет и ющенковский режим.

«Оранжевым» крайне необходим мифотворческий палингенез — предыдущее реальное историческое существование Украины для них не существует. Великая история, неразрывно связанная с Россией, видится как «оккупация», аналогично отрицаются все остальные цивилизационные ценности, включая и неприятие национал-фашизма. Политика «оранжевых» нацелена на разрушение, моральное убийство собственного народа. Нарушение Конституции и прав человека во всем их многообразии, права на получение образования на родном языке и свободу вероисповедания, изъятие русских книг, ксенофобия, духовная агрессия и нетерпимость — звенья одной цепи тоталитарной духовной унификации всех жизненно важных сфер.

Процесс разрушения «оранжевые», как и их предшественники в прошлом веке, проводят с невиданным напором, цинизмом и последовательностью, считая его необходимым условием перехода к ничем не ограниченному собственно этнонационалистическому строительству. Совершенно очевидна глубокая убежденность Ющенко в том, что война с собственным народом и садистское удовольствие от разрушения созданного на протяжении многих веков откроют дорогу к созданию одноцветно-оранжевой Украины.

Нацистский революционаризм против традиционализма

Принципиально ошибочно считать, что ющенковский режим руководствуется идеологией традиционализма, и пытаться объяснить ею трипольско-шароварно-голодоморный фарс. Нет ничего более далекого от «оранжевой» вакханалии, чем традиционализм. Само по себе смешно сравнивать полуграмотных хуторян с такими философами-традиционалистами, как Николай Данилевский, Константин Леонтьев, Вячеслав Липинский, Рене Генон, Ги Дебор, Ален де Бенуа. Но дело в конце концов не в несравнимом интеллектуальном и моральном уровне. Традиционализм исходит из сохранения культурных, исторических и религиозных традиций — т. е. кардинально противоположен тому, чем занят Ющенко с его присными. Последний не сохраняет традиционные ценности, а, разрушая их, навязывает Украине чуждые ей и изначально ментально неприемлемые. Традиционализм ставит во главу угла морально-религиозные ценности, несовместимые с ющенковским всеохватывающим кумовством, коррупцией, беззаконием и превращением страны в вотчину семейного клана. Традиционализм изначально патриотичен — ющенковский режим так же изначально марионеточен. Традиционализм невозможен вне самого консервативного отношения к законам — «оранжевые» пришли к власти и правят, неприкрыто презирая правовые нормы, повседневно разрушая их или подстраивая под свою власть.

Пора перестать обманывать самих себя и подыскивать президентской деятельности полуоправдывающие эвфемизмы. Ющенко проводит линию не традиционализма (пусть и совершенно искаженного), а фашизации государства и общества. Ющенко ни в коей мере не традиционалист, и его глечики, вышиванки, пасеки и черепки лишь демонстрируют врожденную любовь к стилю примитива. Наоборот, в политике он крайне революционно-разрушителен, как были революционно-разрушительны итальянские фашисты и немецкие национал-социалисты. Показательно, что разнообразные фюреры, дуче, кондукаторы, каудильо, поглавники совершенно идентично позиционировали себя не в качестве национальных нигилистов (которыми и являлись), а как «возродители традиций». Правда, для подобного «возрождения» приходилось переписывать национальную историю, отрицать традиционную культуру, вычеркивать из нее деятелей, разделявших гуманистические идеалы, уничтожать их книги и творческое наследие.

Как и классические фашисты прошлого века, «оранжевые» проводят разрушение старого общества и создание нового параллельно. Ющенко, борясь с «имперским и советским прошлым», одновременно проводит собственно палингенез — добиваясь того, чтобы искусственно выращиваемая, подобно гомункулусу, «моя нація» приняла фашистскую теорию и практику. Копируя намерение Гитлера создать «арийского сверхчеловека», «белокурую бестию», он пытается сформировать «оранжевую бестию» — человека без корней и вне ограничений существующей традиционной морали. Достаточно указать хотя бы на попытку поменять местами в массовом сознании понятия героизма и предательства, для чего национальными героями провозглашаются исключительно клятвопреступники, эсэсовцы и каратели. При этом президент пытается «нейтрализовать» потенциально враждебные внедряемой фашистской идеологии элементы общества, разобщая и определяя их по языковому, культурному, религиозному и этническому признакам.

В условиях Украины традиционалистами можно назвать многих — Партию регионов, коммунистов, некоторые общественные и религиозные организации, но только не «оранжевых» с их воинствующим этнонационалистическим революционаризмом и нигилизмом.

Липинский о «Нашей Украине»

Среди вершин традиционалистской философии яркой звездой сияет имя Вячеслава Липинского, исходившего в своих трудах непосредственно из реалий Украины. Непреходящая философская ценность его творчества сочетается с политической актуальностью, парадоксально ставшей через десятилетия еще более острой. Основатель украинского традиционализма был свидетелем пира во время чумы «оранжевых» первого призыва — петлюровцев. Видел, как под прикрытием истерик о «национальном возрождении» и «утверждении независимости» происходила распродажа Украины, как безумной русофобией и унижением собственных граждан государство обрекалось на уничтожение. На дипломатической работе Вячеслав Казимирович изнутри наблюдал, как тогдашние «вожди», выставляя себя великими патриотами, предавали национальные интересы.

Липинский доказывал, что нет ничего более противоположного идеалам украинского традиционализма и целям государственного строительства, чем агрессивный этнонационализм, пытающийся стереть все культурные, языковые и религиозные различия. Великому философу-традиционалисту принадлежит термин «государстворазрушительный национализм», как нельзя более точно характеризующий не только петлюровскую, но и всю ющенковскую политику. Его главный признак — представление фактором государственной общности не территории со всем этническим, культурным и религиозным многообразием населения, а экстерриториальной этнической и религиозной идентичности. Особенно опасным Липинский считал украинизаторское кликушество, ущемление русского языка и фантасмагорию «национальной» церкви. Для него, после событий гражданской войны, было предельно ясно, что это кратчайший путь к потере государственности.

«Украинским Константином Леонтьевым» отмечалось, что характерной особенностью украинского этнонационализма является желание прислуживать внешним силам для получения поддержки в подавлении сопротивления внутри страны.

Приведу строки Липинского, исчерпывающе объясняющие корни страсти «оранжевых» к разрушению Украины и ярко показывающие, кто находится в их авангарде: «Шовінізм український, який є націоналізмом на моду лавочників… і на моду живучих од вівтарів «національної віри» інтелігентів, доведе політичну ідею України до загибелі, бо ані дійсні «бакалейщики», ані до чогось здатні інтелігенти… шовінізмом українським не захопляться. У нас він буде репрезентований завжди типами… озлоблених і егоцентричних (закоханих у собі) людей, які своєю безсилою злобою все творче, життєздатне на Україні від України відганятимуть».

Увы, именно подобные типы вновь у руля высшей государственной власти делают все возможное для провоцирования гражданского противостояния, разжигания межнациональной и межрелигиозной вражды. Вновь они опираются на зарубежных хозяев, заинтересованных в создании антироссийского плацдарма. Излишне говорить и о том, к чьей личностной характеристике дословно подходит следующее определение Липинского: «бути шовіністом — це значить прикривати свою духовну пустку (безрелігійність) і своє руїнництво: отже, зрадництво, карєризм… фанатичними вигуками про «неньку Україну», про «рідну мову», про «ми — українці»… І до чого доведе… ідею політичної і культурної незалежності України — оця інтелігенція скунсової породи, яка його обсіла?»

К сожалению, все так и случилось. После майдана ключевые позиции в государственном руководстве заняла «скунсовая порода», прикрывающая безверие манией «национальной» церкви, интеллектуальное убожество — «думанием по-украински», культурную ущербность — уничтожением традиционной украинско-русской культуры, личный аморализм — разглагольствованиями о «руках, которые ничего не крали».

Беспощадным приговором «оранжевому» режиму звучат строки бывшего посла гетманской Украины в Австро-Венгрии, как будто увидевшего в будущем «Нашу Украину» и ее лидера: «Коли-б була можлива Ваша Україна, то це була-б смерть моєї України. Але ніякої України Ви ніколи не сотворите. Ви Українці тільки тому і на те, щоб не давати творити Україну».

Как будто специально для националистических псевдопатриотов, считающих, что кресла на Банковой делают «из хамов панов», предназначены слова Липинского о подлинном патриотизме: «Бути патріотом — це значить бажати… створення людського, державного і політичного співжиття людей, що житимуть на Українській землі, а не мріяти про втоплення в Дніпрі більшості своїх же власних земляків. Бути патріотом — це значить шукати задоволення не в тім, щоб «бути українцем», а в тім, щоб було честю носити ім» я українця».

Не убавилось желающих утопить в Днепре большинство своих сограждан и в ХХI веке. Идеями признания «неполноценности» антинационалистической Украины руководствовались главари майдана. Более половины избирателей для них были изначально «врагами Украины» только потому, что они проголосовали за Виктора Януковича и не поддались на геббельсовскую пропаганду. Зерна будущей фашизации посеяны были в дни путча, а сейчас мы наблюдаем интенсивный рост всходов, которые скоро дадут страшные плоды. Происходящее ныне стало логическим и неотвратимым следствием событий 2004 года — еще Гете сказал, что «ошибившись с первой пуговицей, невозможно дальше правильно застегнуться».

Замкнутый «оранжевый» круг

Особенность «оранжевой» идеологии в том, что она не имеет корней и влияния в обществе. Ее разделяет лишь сравнительно небольшая, территориально ограниченная часть Украины. Для подавляющего большинства населения «оранжизм» неприемлем и воспринимается как враждебный своим основополагающим жизненным ценностям. Если фашизм в Италии, Германии, ряде других государств в силу ряда трагических исторических причин имел прочную национальную и социальную основу, позволившую ему самостоятельно захватить власть и установить тоталитарную диктатуру, то в Украине этнонационализм был и остается маргинальным.

Приход «оранжевых» национал-маргиналов к власти не был сколько-нибудь самостоятельным. Произошла не более чем удачная спецоперация по реализации части американского проекта создания марионеточных лимитрофов по периметру российских границ. Другой вопрос, что успех Вашингтона был бы невозможен без наличия мощной агентуры влияния внутри страны, а также ошибочного представления о допустимости переговоров с путчистами.

Начатая немедленно после переворота политика фашизации благосклонно воспринималась Белым домом — как один из ключевых пунктов плана отгораживания Украины от России и разрушения их единой духовной основы. Но претворение в жизнь президентского плана забуксовало в самом начале, несмотря на задействование всех возможностей административного и силового давления. Стало ясно, что без прямого насилия он реализован быть не может.

Однако не стоит утешаться провалом «оранжевых» планов по внедрению новой государственной идеологии. Если США решатся пойти на эскалацию дальнейшей конфронтации с Россией, то Ющенко получит не только карт-бланш на установление единоличного правления, но и максимальную поддержку будущих действий. Само по себе это ситуацию не переломит, но создаст у него иллюзию вседозволенности и безнаказанности. А на что способны при таких условиях самые бездарные марионетки, свидетельствует история Второй мировой войны. Можно вспомнить не менее карикатурного, чем трипольский мессия, диктатора Венгрии Салаши (носившего официальный титул «вождя нации»), переименовавшего государство в «Венгерский Союз Древних Земель» и озабоченного «стотысячелетней историей» венгров. Весной 1945-го, контролируя последний клочок территории, Салаши занимался изданием полного собрания своих сочинений об избранности венгерской нации.

Поставленный у власти немцами в октябре 1944 г., он развернул такой массовый террор, который был бы невозможен при далеко не либеральном регенте Хорти. Салаши хватило того, что Берлин одобрил новый курс внутренней политики и сдерживал наступление советских войск. Рейху же понадобилась полная зачистка Венгрии — как стратегически важной для ведения боевых действий территории — от антигерманских элементов, и палаческая активность «вождя нации» пришлась как нельзя более кстати.

Немецкие историки называют Салаши «последним союзником Гитлера»: после него нацистская Германия уже не поставила у власти ни одного сателлита. Ющенко своей гиперлояльностью евроатлантизму тоже пытается показать, что останется последним союзником заокеанской империи при любых обстоятельствах. Демонстрацией «нордической верности» он хочет подвигнуть Вашингтон к усилению поддержки своего режима. Иначе, без внешнего вмешательства, у «оранжевых» получается замкнутый круг: без фашизации страны нельзя окончательно установить диктатуру, а фашизация невозможна при сохранении демократических институтов.

Разорвать его Ющенко пытается взаимодополняемыми усилением курса фашизации и установлением единоличного («прямого президентского») правления. Ничего другого ему не остается, поэтому и противостояние «оранжевому» режиму целесообразно строить на зеркальной основе. Борясь с фашизацией, мы затрудняем проведение очередного ющенковского переворота, противодействуя установлению диктатуры — делаем невозможной фашизацию Украины. Вопрос только в том, что должна быть настоящая борьба, а не ее имитация или игра в поддавки…

Нам — всем и каждому — важно понять: фашизм со свастикой, концлагерями, факельными шествиями и Бабьими Ярами — это завершающий акт великой трагедии. Сегодня он в виде агрессивного национализма проникает в массы с обложек глянцевых журналов, вещающих по заказу, что «национализм — это любовь»; из бездумных репортажей журналистов, не задумывающихся о безнравственности фальсификации истории и восхваления убийц из ОУН-УПА; со страниц брошюрок псевдоинтеллигентов-академиков НАН Украины о «национальной безопасности», восхваляющих доктрину «вооруженной демократии» и призывающих изолировать от общества северодонецких борцов.

А самой главной победой фашизма является безмолвное равнодушие общества, кокетливый сервилизм интеллигенции, готовых безропотно принимать новые беззакония и новые шаги власти в построении тоталитарного режима. Сегодня вам отключили российские телеканалы — завтра потребуют справки на право дышать…

Игра в поддавки по-украински

Начиная с майданного путча, украинское гражданское общество и антинационалистические силы практически без сопротивления сдают оранжистам одну позицию за другой. Создается впечатление, что вместо настоящей борьбы демократические силы занимаются игрой в поддавки. Вещи, казавшиеся совершенно невероятными, априори неосуществимыми, правящим режимом уже реализованы или вскоре будут реализованы.

Героизация пособников оккупантов, клиническая русофобия, гонения на каноническое православие, тотальные нарушения прав граждан по языковому, религиозному и этническому признакам, втягивание страны в агрессивный военный блок, упорное провоцирование конфликта с Россией стали обыденностью ющенковского бантустана. Фашизация Украины, недавно немыслимая в стране, где в каждой семье есть павшие в войне с фашизмом, превратилась в последовательную государственную политику. Мы отступили настолько далеко, что вопрос заключается уже не в политике, а в защите основы исторического, даже цивилизационного выбора. Не поняв причины проявляемой слабости, демократическая Украина неминуемо обрекается на необратимое поражение цивилизационного характера.

Партии бизнеса и партии идеи

Парадоксально, что, несмотря на агрессивность и энергию разрушения украинских национал-маргиналов, они представляют абсолютное меньшинство населения. В этом заключается принципиальное отличие от ситуации Италии 1921 года и Германии 1933-го. Муссолини и Гитлер пользовались поддержкой хоть и не большинства населения, но количество их сторонников было совершенно несравнимо с количеством убежденных «оранжевых», и они не были территориально локализованы в нескольких экономически и культурно второстепенных регионах.

Большинство населения Украины категорически не приемлет проводимый режимом курс фашизации и готово отстаивать свои основополагающие жизненные ценности, что было наглядно продемонстрировано в 2004 и 2007 годах. Трагедия заключается в том, что ведущие антинационалистические партии, не только не поддержали порыв масс, но и сделали все, чтобы он не реализовался. Во время прошлогоднего президентского переворота исключение составили одни коммунисты, но не в их силах было преодолеть воцарившееся капитулянтство.

Внешне бессмысленное поведение могущественных партий, сдававшихся буквально в шаге от победы, объясняется глубинными порочными принципами их функционирования. Идеологические партии, а не объединение по бизнес-интересам, в Украине не правило, а редкое исключение. Среди партий, опирающихся на антинационалистический электорат, такой в полной мере является только КПУ. Она не только имеет четкую, не допускающую двусмысленностей идеологию, но и руководствуется ею в своих практических действиях. Верность идеологическим принципам и своим избирателям объясняет постоянный рост влияния КПУ, привлечения к себе разочаровавшегося электората других антиоранжевых партий. При этом коммунисты сумели подняться над узким пониманием идеологической базы. Отход от ортодоксального марксизма, пересмотр отношения к религии, а самое главное — последовательная антифашистская борьба вывели КПУ на принципиально новые политические рубежи. Теперь и самые ярые антикоммунисты не говорят о «партии пенсионеров». Фактически Компартия пытается применять к украинским условиям опыт европейского Движения Сопротивления. В большинстве оккупированных стран в годы Второй мировой войны именно коммунисты играли ключевую роль в борьбе с оккупантами в рамках организации единого Сопротивления и объединяли вокруг себя всех, готовых сражаться с нацизмом. Исключение составила Франция, где все антифашистские силы, независимо от их идеологической окраски, были объединены лидером «Сражающейся Франции» генералом де Голлем и эффективно действовали против оккупантов в рамках Национального Совета Сопротивления.

Для многих голосующих за КПУ (а таких будет становиться все больше) важно не коммунистическое учение, а реализуемая на практике идеология борьбы с наступающим фашизмом. Избиратели знают, что коммунисты государственный статус русского языка, антифашизм во всех его проявлениях, стратегический союз с Россией ни при каких условиях не сдадут. В итоге КПУ имеет не наемную армию равнодушных ландскнехтов, а людей, знающих, за что они сражаются, и готовых отстаивать свой выбор до конца.

К сожалению, остальные партии антинационалистического лагеря не осознают важности идеологии, а значит, не занимаются ею системно, не считают ее стержнем партийного существовании и в результате закономерно проигрывают. У многих оппозиционных политиков идеология, благодаря которой они делают карьеру, не более чем сменная одежда. В зависимости от обстоятельств, могут одинаково страстно защищаться диаметрально противоположные взгляды; принципы, как нечто неизменное, для таких политиков не существуют. В своем мировоззренческом (включая и внешнеполитический аспект) цинизме они напоминают изображавшего из себя русофила короля Черногории Николая I Негоша-Петровича, перед Первой мировой войной распределившего между сыновьями — Данило и Мирко роли приверженцев Австро-Венгрии и России. Последние бегали по соответствующим посольствам, от имени отца заверяя в преданности одновременно Вену и Петербург. Во время войны братья поменялись внешнеполитической ориентацией, но продолжали реализовывать старую отцовскую схему… Некоторым нашим «борцам» также ничего не стоит за достойное вознаграждение превратиться из «пророссийских» в апологетов евроатлантизма.

Для украинских псевдополитиков народ — ничего не значащее слово, а декларируемые лозунги не более чем политтехнология. Себя, вне зависимости от формальной партийной принадлежности, они видят кастой, призванной управлять холопами.

Однако высшая справедливость заключается в том, что прагматичный цинизм в политике стратегически приводит не к успехам, а к поражениям. Достаточно вспомнить события путча 2007 года. Ющенко, проиграв по всем направлениям, в том числе в реализации силового сценария, был в шаге от эвакуации в США, тем не менее «прагматики» предпочли «договариваться» с путчистами. В результате ПР, ранее бывшая центром объединения всех антифашистских сил и имевшая огромнейший кредит народного доверия, получила на антиконституционных парламентских выборах результат, сделавший ее из правящей оппозиционной. Второй сеанс «наступания на грабли» прошел после отказа от коалиции с БЮТ, навсегда положившей бы конец ющенковскому национал-маргинальному безумию.

Случай в истории не исключительный, но крайне редкий по поражающей бессмысленности и алогичности. Показательно, что участникам подобных «договоренностей» и ранее неизменно приходилось платить высокую цену за свои или чужие ошибки.

В октябре 1917 года силы Московского военного округа практически одержали победу над руководившим восстанием Военно-революционным комитетом. Однако, когда отряды ВРК почти полностью были разбиты и деморализованы, командующий МВО полковник Константин Рябцев неожиданно пошел сначала на заключение перемирия, которым противник воспользовался для перегруппировки и подтягивания дополнительных сил, а потом отдал приказ о сложении оружия. В личной порядочности и смелости полковника Рябцева никто не сомневался, но он попал под влияние ряда политиков (в первую очередь, Вячеслава Прокоповича), стремившихся выстроить свое политическое будущее на основе «компромисса». Разумеется, объяснялось это необходимостью достижения «национального согласия» и «недопустимостью насилия». Большевики не преминули воспользоваться предоставленным шансом сломить самое серьезное сопротивление Октябрьскому перевороту за счет обещаний, которые и не думали выполнять. Капитулянты, подтолкнувшие командующего МВО к капитуляции, а также предательству пошедших за ним добровольцев, быстро отошли в сторону. В дальнейшем они устроились относительно неплохо — одни писали эмигрантские мемуары о своей выдающейся роли в революции, другие вошли в новую советскую номенклатуру. Только доверившийся им полковник Рябцев, арестованный в Харькове деникинской контрразведкой, был расстрелян 29 июля 1919 года по обвинению в измене присяге.

Закономерно, что череда «компромиссов» разного уровня реализуется исключительно за счет интересов избирателей, за счет собственной партии и ее лидера; для апостолов «национального согласия» необходимо только предоставление «оранжевыми» гарантий неприкосновенности и преференций своему бизнесу.

Любители тайной дипломатии искренне не могут осознать, что есть черта, за которую переступать нельзя. Когда-то генерал Лавр Корнилов сказал своему преемнику на посту Верховного Главнокомандующего (назначенному министром-председателем Временного правительства Керенским после провокации августовского «мятежа» 1917-го), генералу Михаилу Алексееву: «Вы идете по черте, отделяющей честного человека от бесчестного». Рядящиеся в тогу оппозиционеров политики и бизнесмены, на мой взгляд, давно и без колебаний эту черту переступили. Подобным образом поступила, например, экс-глава парламентской фракции ПР, которая действовала совершенно в духе украинского политикума — получить все от партии, а потом, когда ситуация изменилась, изменились и с жаром защищаемые идеалы.

Невольно вспоминается генерал Власов и его «убеждения» на службе гитлеровскому Рейху. Правда, Гитлер, не только значительно более брезгливый, но и несравненно более умный, чем хоружевский мессия, отверг предложение Гиммлера встретиться с бывшим советским генералом, прозорливо сказав: «Как он предал Сталина, так предаст и меня…». Кратковременные бои РОА с немцами в Праге, когда власовцы пытались пробиться к американцам и получить их покровительство, показали, что фюрер не обманывался в моральном уровне изменника.

На допросах после разгрома Германии многие видные власовцы объясняли, что они почти герои, т. к. в меру сил разваливали Вермахт изнутри, а перешли на сторону врага в надежде нанести ему как можно больше вреда. Не сомневаюсь, что и после крушения «оранжевого» режима мы сможем услышать и от руководителя СНБО рассказы о героической борьбе в тылу врага против НАТО…

Не менее значимым фактором, обусловившим череду побед националистов, явилось как раз то, что они никогда не уступали свои ключевые идеологические позиции. Для «оранжевых» всегда священными коровами оставались русофобия, членство в НАТО, «единая национальная поместная церковь», «герои» ОУН-УПА и прочий хорошо известный президентский набор «второй свежести». Принципиальность украинских националистических вождей объясняется отнюдь не высокими моральными качествами — их продажность и абсолютная беспринципность просто зашкаливают. Но таким образом они обеспечивают себе преданность Галичины, не только считающей себя украинским Пьемонтом, но и уверенной в обладании высшим правом управлять Украиной. На что способны идеологически цементированные русофобией галичанские «крестоносцы», Украина убеждалась неоднократно. В январе 1918 года галичанские сечевые стрельцы зверски подавили восстание против Центральной Рады, а в декабре того же года, благодаря австрийским наемникам Евгена Коновальца, удался мятеж, уничтоживший гетманскую Украинскую Державу. Спустя почти столетие — осенью 2004-го, свезенная агрессивная массовка затопила центр столицы и привела власть в состояние ступора. Кроме того, русофобские лозунги — это опознавательный знак «свой-чужой» для Вашингтона, как ранее он исполнял аналогичную роль для Третьего рейха. США в «большой игре» против России готовы поддержать своих ставленников всеми средствами, и роль заокеанской поддержки нельзя недооценивать.

Представляя незначительную часть населения, но сильные идеологической сплоченностью, националисты постоянно одерживают победы и в итоге близки к окончательному уничтожению остатков демократии. Скажем, при гипотетической попытке властей перед майданом призвать главный «оранжевый» канал к ответственности за призыв к массовым беспорядкам и насилию националистические пассионарии вдребезги разнесли бы любое госучреждение, а его руководители сумели бы избежать расправы только в случае вмешательства спецназа. Сейчас же ющенковские клевреты, нарушая права миллионов граждан на свободу получения информации, прекращают вещание всех российских каналов, и, кроме вялых заявлений, никакой реакции со стороны оппозиционных партий не наблюдается.

О защите русской культуры Украины последние начинают вспоминать исключительно перед выборами, и мало уже найдется наивных, которых вновь поверят громким словам, сотрясающим воздух без малейшего эффекта. Произошла необратимая реакция, схожая с известной басней Эзопа о мальчике и волке; если каждый раз кричать про волка, а он не появляется, то уже никто крикам верить не будет. Теперь и при искреннем желании перейти от речей к делу крайне трудно воскресить доверие. Между тем, оппозиционные политики считают излишним отстаивать идеологию собственных избирателей независимо ни от чего. Более того, отношение к избирателям определяется принципом, что те «и так никуда не денутся». Подобный подход приводил к краху не одну партию. Другой вопрос, что таким образом целенаправленно разваливают крупнейшую антиоранжевую политическую силу, надеясь получить полный контроль над ее обломками.

И никто не додумался просто стать на колени…

Предательство формально оппозиционными партиями интересов миллионов поддерживающих их людей имеет глубокие корни в отечественной истории. Происходящее выглядит как дежа вю декабря 1918 года, гениально описанного в булгаковской «Белой гвардии». Героизм рядовых защитников Киева от петлюровских погромщиков соседствовал с трусостью, глупостью и прямым предательством верхов. Тогдашние сторонники «компромисса» тоже предпочли «договориться» за счет не только интересов, а и жизней поверивших им.

ХХI век повторил события начала века ХХ-го. Достаточно представить на месте юнкеров смельчаков, повязавших во время майданного буйства бело-синие ленточки или вышедших на защиту парламента в прошлом году, а на месте «штабной оравы» современных иуд, продавших как избирателей, так и целые регионы. Процитирую только небольшой отрывок из романа, эмоциональное наполнение которого понятно всем пережившим события последних лет: «Щеткин уехал в Липки, прибыл в тесную, хорошо обставленную квартиру с мебелью, позвонил, поцеловался с полной золотистой блондинкой и ушел с нею в затаенную спальню. Прошептав прямо в округлившиеся от ужаса глаза блондинки слова:

— Все кончено! О, как я измучен… — полковник Щеткин удалился в альков…

Ничего этого не знали юнкера первой дружины. А жаль! Если бы знали, то, может быть, осенило бы их вдохновение, и, вместо того чтобы вертеться под шрапнельным небом у Поста-Волынского, отправились бы они в уютную квартиру в Липках, извлекли бы оттуда сонного полковника Щеткина и, выведя, повесили бы его на фонаре, как раз напротив квартирки с золотистой особой…»

Нынешние щеткины предают, конечно, неизмеримо масштабней. И наградой за подлость является не золотистая блондинка на Липках, а гарантии бизнесу и ордена.

А насколько напоминает отношение народа к деятелям, уже не стесняющимся открыто говорить о необходимости «отложить» вопрос придания русскому языку государственного статуса и находящим «подлинных героев» в «Нахтигале» и УПА, слова командира артиллерийского дивизиона: «Конная сотня, вертясь в метели, выскочила из темноты сзади на фонари и перебила всех юнкеров, четырех офицеров. Командир, оставшийся в землянке у телефона, выстрелил себе в рот.

Последними словами командира были:

— Штабная сволочь. Отлично понимаю большевиков».

Для меня совершенно очевидно — оппозиционным политикам, независимо от наличия собственной вины, необходимо покаяться перед народом за то, что его вера и идеалы растоптаны. Я всегда был категорическим противником любых «договоренностей» с националистами и о своей позиции заявлял открыто, но считаю необходимым принести извинения своим сподвижникам по антифашистской борьбе, что также не сумел их защитить.

Ручные «антифашисты» любят красоваться на трибунах и выступать с правильными «политкорректными» речами, но единственная причина, по которой Ющенко еще не стал неограниченным коричневым диктатором, совсем не в производимой таким образом имитации деятельности. Фашизм окончательно не установлен только из-за каждодневного упорного сопротивления по всей стране. Можно только склонить голову перед участниками демонстраций и пикетов, учителями, рискующими говорить ученикам правду, библиотекарями, не дающими изымать из фондов русскую и советскую литературу, сотрудниками правоохранительных органов, отказывающимися выполнять преступные приказы, многими и многими другими нашими несломленными соратниками.

Как будто про них звучат пронзительные слова из песни Александра Вертинского «То, что я должен сказать», посвященной московским юнкерам, которых предало собственное командование:

И никто не додумался просто стать на колени

И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране

Даже светлые подвиги — это только ступени

В бесконечные пропасти, к недоступной Весне.

Для меня огромная честь стать на колени перед всеми противостоящими национал-фашизму, что само по себе является светлым подвигом, величину которого смогут должным образом оценить, возможно, только будущие поколения. Кстати, многие пережившие в Киеве страшное время Гражданской войны были уверены, что «печальный Пьеро» написал эту щемящую песню именно о киевских добровольцах, растерзанных петлюровцами под Киевом в декабре 1918 года. Точно так же их «послала на смерть недрожавшей рукой» отсиживавшаяся в безопасном тылу «штабная сволочь».

Несомненно, что сейчас основной задачей всех антифашистских политиков, для которых убеждения и принципы не просто слова, является объединение усилий в борьбе единого Сопротивления. Сопротивления не ради чьих-то личных интересов, не ради будущего торга, а подлинного Сопротивления, в котором каждый его участник будет знать, что он никогда не будет предан и продан.

Путь к общенародному Сопротивлению

Необходимо объединение всех антифашистских сил

Из-за все более усугубляющегося «оранжевого» безумия Украина становится изгоем в Европе. События, ранее казавшиеся невозможными — фашизация страны, нагнетание русофобской истерии, — стали реальностью или вплотную приблизились к ней. Но то, что предельно ясно миллионам, до сих пор не дошло до многих политиков. Психологически это объяснимо. Ведь если все происходящее назвать настоящими именами, а не стыдливыми эвфемизмами, то уже не будет возможности уйти от необходимости принять очень нелегкие конкретные решения. Тогда придется действовать, а не отделываться ни к чему не обязывающими словами.

Основной вопрос, от ответа на который зависят все дальнейшие действия, — что представляет собой ющенковский режим? Я неоднократно писал на данную тему и еще раз подчеркну: его идеологическая и политическая практика — фашистская, и он преследует цели установления агрессивной националистической, т. е. по сути фашистской диктатуры.

Как ни называй фашизм во власти — правым радикализмом, крайним или маргинальным национализмом, его сущность от этого не изменится, и отвлеченный терминологический спор малопродуктивен. Если некто выглядит, как шакал, воет, как шакал, и питается падалью, как шакал, то он и есть шакал.

Ответив на поставленный вопрос, можно без труда спланировать ответные действия. Борьба с фашизмом в разных странах тщательно описана и проанализирована. Нет никакой особой «украинской специфики», которая не позволяла бы реализовать имеющиеся эффективные наработки.

Коричневая калька: вчера и сегодня

УКРАИНА

То, что происходит в «оранжевой» Украине, уже переживали европейские страны в 20—30-е годы прошлого века, когда фашизм появился в виде целостной идеологии и заявил претензии на абсолютную власть, удовлетворить которые, как и в ХХI столетии, ему бы не удалось без мощной поддержки извне и паралича государственного руководства внутри страны. Начиная с Бенито Муссолини, фашистские режимы приходили к власти по одной схеме. В ее основе лежало то обстоятельство, что Великобритания и США видели в фашизации Европы фундамент для формирования военно-политического блока против Советской России, также как сейчас они хотят создать санитарный кордон из лимитрофов[2] и нацелить НАТО против России демократической. Предполагалось, что цепочка фашистских государств будет использована против СССР, сохранив за Лондоном и Вашингтоном достигнутое после Мировой войны геополитическое доминирование. Уинстон Черчилль в 1927 году во время визита в Италию откровенно выразил отношение Запада к первому в мире фашистскому государству и высказался о планах использования фашизма: «Я не мог не быть очарован, как и многие другие, синьором Муссолини… Если бы я был итальянцем, то я убежден, что с начала до конца был бы всем сердцем с вами в вашей победоносной борьбе против… сторонников ленинизма… С точки зрения внешней политики фашизм оказал услугу всему миру… Он является необходимым противоядием русскому яду. Теперь все великие державы будут иметь в своем распоряжении крайние средства».

ИТАЛИЯ

Одновременно предполагалось, что фашисты решат вопрос уничтожения или изоляции в своих странах левых политических сил (прежде всего коммунистов) как основных противников атлантического диктата.

Организованный дуче мятеж чрезвычайно похож не только на все последующие фашистские перевороты, но и на майданный путч. Точно так же, как и правление помешанного на «преемственности с Римской империей» и «исторической несправедливости по отношению к Италии» Муссолини во многом напоминает правление тяжело акцентуированного на «триполизации» и «музеях советской оккупации» Ющенко.

Единственное отличие — в том, что вместо стационарного майдана итальянские фашисты 27 октября 1922 года устроили поход чернорубашечников на Рим. Парализованный страхом, не решившийся защитить порядок в стране адекватными мерами король Виктор Эммануил III отвергает предложение премьер-министра Луиджи Факта о введении военного положения, и последний вместе с правительством уходит в отставку. Уже 30 октября король назначает Муссолини премьер-министром Италии. Как и Ющенко, Муссолини быстро доводит экономику страны до коллапса, правда, тогда на выручку своему европейскому протеже пришел Вашингтон. «Фашисты смогли удержаться так долго у власти благодаря американским займам», — утверждал в 1929 году бывший итальянский премьер (в 1920 г. ушедший в отставку, а в 1922-м эмигрировавший) Франческо Нитти. Как видим, тогда американцы к своим марионеткам относились значительно более трепетно.

Далее в Италии проводится поэтапное уничтожение остатков демократических институтов и оппозиции — задача, которой сейчас так озабочены и хозяева Банковой. Для нас особенно важно осознать: фашизм далеко не сразу принимает законченную форму. Только благодаря трусости, соглашательству, иллюзиям политиков он постепенно превращается из небольшого отвратительного зверька в страшного хищника, перемалывающего своими челюстями все живое. Если раньше на сравнение «оранжевого» бантустана с Италией Муссолини и с Третьим рейхом многие реагировали улыбкой, то теперь (особенно после государственного переворота 2007 года) желания смеяться заметно поубавилось…

Муссолини не сразу решился ликвидировать остатки демократических институтов и оппозицию, разбив реализацию этого плана на несколько этапов. Однако точка невозврата была пройдена, когда оппозиция практически не отреагировала на репрессии против коммунистов, которые занимали наиболее непримиримую позицию по отношению к фашизму. Причем у многих итальянских политиков устранение чужими руками опасного конкурента по влиянию на массы вызывало скрытое удовлетворение. Радующиеся этому не сознавали очевидного — они станут следующими. Тех немногих, кто понимал суть происходящего, фашисты без колебаний ликвидировали. В июне 1924-го был убит видный социалист Джакомо Маттеотти, ставший чрезвычайно популярным после критики подписания Итальянской социалистической партией «договора об умиротворении» с Муссолини и проводимой ею политики «нейтрализма».

Дальше все пошло ускоренными темпами по схеме, успешно реализуемой ныне наследником ОУН-УПА. В июле 1924 года в Италии законодательно вводятся ограничения на свободу прессы (у Ющенко — решения СНБО о контроле СМИ местными администрациями и Нацсовета по телевидению об отключении российских телеканалов), в декабре того же года упраздняются последние административные и судебные институты, оставшиеся от времен демократии (ющенковские «реорганизации» судов — бесталанный плагиат), в 1926-м создается аналог нынешнего СБУ — Организация по наблюдению и подавлению антифашистской деятельности.

Когда ведущие итальянские политики поняли, что зря поверили слову Муссолини о возможном участии во власти и ошиблись в надеждах переиграть его привычными методами, — было поздно. Сожалеть о допущенных ошибках пришлось в эмиграции или в тюрьмах.

Приход к власти Гитлера произошел по тому же алгоритму. Пока правые и левые выясняли отношения друг с другом, коричневые все ближе подбирались к власти. Как и в Италии, среди правых политиков, крупных промышленников и финансистов было распространено мнение, что с нацистами выгоднее договориться, что они обеспечат необходимую стабильность, что Гитлер — меньшее зло по сравнению с коммунистами. За подобные иллюзии им пришлось расплатиться в полной мере после июля 1944 года, когда многие закончили свой жизненный путь в концлагерях или в застенках гестапо.

ГЕРМАНИЯ

Однако даже Гитлер, нацифицируя Германию, поначалу не позволял себе такого демонстративного презрения к закону, какое любитель галичанских эсэсовцев сделал нормой государственного управления. Фюреру в голову не могло прийти в декабре 1933 года после оправдательного приговора Георгию Димитрову, вынесенного на процессе о поджоге рейхстага, ликвидировать суд города Лейпцига и снять с должности распоряжением рейхсканцлера председательствовавшего на суде доктора Бюргера из IV уголовного департамента Имперского суда.

От народных фронтов — к движению Сопротивления

Уроки Италии и Германии не прошли даром для европейских стран. Было усвоено основное: захват власти фашистами могут предотвратить только объединенные усилия всех антифашистских сил. Идеологические различия, взгляды на развитие экономики, политические противоречия должны быть вынесены за скобки. Если это условие не будет соблюдено, то сатанинский напор фашизма не остановить.