Леваки

Леваки

[Объяснение термина]

Термин «леворадикалы» («леваки») здесь и далее применяется по отношению к крайне левой части спектра всего левого движения — к организациям анархистов, троцкистов, «новых левых» и антисталинистов-«пролетаристов». Понятно, что такое использование термина носит условный характер, но оно сложилось исторически и принято всеми крыльями левого движения. Первоначально подобное употребление термина было навязано советской пропагандой, которая отделяла «правильных» левых (промосковские коммунистические партии) от «неправильных» (силы левее компартий) — и эти последние и именовались «леваками» и «леворадикапами». Со временем, однако, термины «леворадикалы» и «леваки» перестали осознаваться крайне левыми (кроме части троцкистов) как негативно окрашенные и были приняты ими в качестве самоназвания.

В последнее время в части большой прессы (в газетах «Сегодня», «Московский комсомолец», «Известия») и на телевидении термин «леворадикалы» нередко распространяется на мелкие ортодоксальные коммунистические (неосталинистские) организации, формально стоящие на позициях левее КПРФ (то есть на РКРП, ВКП(б), «Трудовую Россию» и т. п.), а в некоторых случаях — даже и на КПРФ. В самом левом сообществе такая точка зрения не встречает понимания, и леворадикалами (леваками) по-прежнему именуют лишь крайне левую часть движения.

Можно ввести четкий критерий, отделяющий лево-радикалов (леваков) от представителей даже самой радикальной коммунистической оппозиции: это отношение к Сталину и ВКП(б) — КПСС. В отличие от коммунистических организаций леворадикалы не соотносят себя с ВКП(б) — КПСС, не считают себя наследниками этой партии и отрицательно относятся к сталинизму. Это может быть тотальным отрицанием советского опыта и идеологии и практики ВКП(б) — КПСС, как у анархистов и «новых левых», либо — отрицанием этого опыта и этой практики начиная с периода сталинизма, но с признанием дореволюционного опыта большевиков и позитивности самого факта Октябрьской революции (у троцкистов).

Своеобразным феноменом является «пролетаризм».[1]«Пролетаризм» — это исключительно постсоветское политическое явление. Под этим термином понимаются группы социалистической и отчасти марксистской ориентации, оппозиционные КПСС и ее наследникам и пытающиеся закрепить вульгарно-«классовую» позицию — с признанием приоритетных прав рабочего класса (пролетариата) и восприятием всех остальных классов и слоев общества (включая интеллигенцию) как «реакционных» или «паразитических». «Пролетаристы» распадаются на неосталинистов-«пролетаристов» (Партия диктатуры пролетариата), которые, по сути, являются ортодоксальными коммунистами-сталинистами с явным влиянием махаевских[2] идей, и антисталинистов-«пролетаристов» (Общественно-политическое объединение «Рабочий»), которые, по сути, являются носителями смешанной идеологии неомарксизма, троцкизма и идей «новых левых» в сугубо рабочей среде — и потому включены в понятие «леворадикалы».

История возникновения и развития леворадикального движения в СССР/России В 80–90-е гг. XX века.

 Предшественники движения в 70-е — первой половине 80-х гг.

Отдаленными предшественниками леворадикальных организаций, возникших в СССР/России в годы «перестройки», можно считать подпольные левые оппозиционные группы и кружки, существовавшие в СССР в послесталинский период во второй половине 50-х — 60-е гг. Являвшиеся в основном группами классического марксизма и марксизма-ленинизма, эти организации, однако, стояли, несомненно, у истоков той линии противостояния режиму КПСС, которая была продолжена неортодоксальными левыми подпольными организациями 70-х — первой половины 80-х гг. и — затем — леворадикальными организациями эпохи перестройки. Помимо традиции оппозиции слева по отношению к Советской власти и режиму КПСС, часть этих групп уже демонстрировала явный интерес к кругу идей, характерных для леворадикалов 80–90-х гг.: к неомарксизму, анархизму, троцкизму, «пролетаризму» и идеям «новых левых». Подобные идейные «отклонения» от ортодоксальных схем советского марксизма можно проследить как минимум в «деле Пименова — Вайля»,[3]«деле Краснопевцева»,[4]«деле Павленкова — Капранова»,[5]«деле Молоствова».[6]

Общее число левых подпольных оппозиционных групп в 50–60-е гг. было значительным. У Л. Алексеевой перечислено 16 таких организаций,[7] у В. Иофе — 22.[8]

К этому списку можно добавить еще «дело Осипова— Кузнецова», в котором, среди прочего, имела место попытка создания подпольной анархо-синдикалистской организации.[9]

Подпольные левые организации 70-х — первой половины 80-х гг. являлись уже непосредственными предшественниками леворадикалов времен перестройки. Все они ориентировались (хотя бы отчасти) на те же идеи, что и перестроечные леваки. Несомненно, это было связано с воздействием на умы феномена «молодежной революции» 60-х гг. на Западе, которая вдохновлялась кругом тех же идей.

Так, разгромленная КГБ в ноябре 1971 г. в Свердловске Революционная партия интеллектуалистов Советского Союза (РПИСС) во главе с Василием Спиненко и Георгием Давиденко совмещала в своих программных документах положения неомарксизма, левой социал-демократии и «новых левых» (в духе идей Герберта Маркузе и Чарлза Райта Миллса).[10] Свердловские леворадикалы и демократические левые времен перестройки считали РПИСС одной из своих предшественниц.[11]

Созданная зимой 1972/1973 гг. и частично разгромленная КГБ в начале 1975 г. (провалилась — не полностью — центральная московская группа) Неокоммунистическая партия Советского Союза (НКПСС) (лидеры — Александр Тарасов, Наталья Магнат (1954–1997), Игорь Духанов, Ольга Бараш, Василий Минорский) в своей идеологии совмещала элементы классического марксизма, троцкизма, неоанархизма (в духе Даниеля Кон-Бендита), экзистенциализма (Жана-Поля Сартра, Альбера Камю, Антуана де Сент-Экзюпери, Льва Шестова) и идеи круга «новых левых» авторов (Герберта Маркузе, Эрнесто Че Гевары, Режи Дебре).[12] Кировская региональная группа НКПСС (Ирина Борисенкова-Орлова, Сергей Макин), работавшая в изоляции до своего провала в начале 1980 г., явилась вдохновителем и создателем контркультуры в г. Кирове, активно насаждая в местных художественных и театральных кругах идеи «новых левых», в первую очередь — идеи «молодежного протеста 60-х» и западной левацкой контркультуры.[13]

Созданная в Ленинграде в 1976 г. и разгромленная КГБ в 1978 г. группа «Левая оппозиция» (выпускавшая журнал «Перспективы») во главе с Александром Скобовым и Аркадием Цурковым совмещала классический марксизм с идеями анархизма, троцкизма и «новых левых».[14] В № 1 журнала «Перспективы» были помещены отрывки из книг М. А. Бакунина, П. А. Кропоткина, Л. Д. Троцкого, Г. Маркузе и Д. Кон-Бендита.[15]

Созданный в 1975 г. и разгромленный КГБ в 1979 г. в том же Ленинграде Союз революционных коммунаров (СРК) (Алексей Стасевич, Владимир Михайлов и Алевтина Кочнева) прямо считал себя наследником парижских студентов-бунтарей Красного Мая 1968 г.[16] Члены СРК хранили и распространяли анархистскую литературу и книги теоретиков «новой левой» Герберта Маркузе и Эриха Фромма.[17] Современные анархисты прямо называют себя продолжателями дела «Левой оппозиции» и СРК.[18]

Существовавшая с 1976 г. и разгромленная КГБ в 1981 г. в Куйбышеве группа под руководством Алексея Разлацкого (1935–1989), автора самиздатских работ «Второй Коммунистический манифест», «Чего не желает знать наша интеллигенция» и др., была основоположницей «пролетаризма» на территории СССР. В конце 80-х гг. под идейным руководством А. Разлацкого и освободившегося из заключения члена его группы Григория Исаева была создана классическая организация неосталинистского «пролетаризма» — Партия диктатуры пролетариата (ПДП).[19] Однако группа Разлацкого отчасти явилась идейным предшественником и «пролетаристов»-антисталинистов. Во всяком случае, член Исполкома (1 из 3-х) антисталинистско-«пролетаристского» Общественно-политического объединения «Рабочий» (ОПОР, ОПОРа) Анатолий Осауленко — в прошлом ученик А. Разлацкого и член ПДП.

В 1979 г. в Москве, Туле и Ярославле сложилась подпольная группа, называвшая себя «Молодежь за коммунизм» (лидеры — Константин Бегтин, Дмитрий Петров, Рустем Сафронов), ориентировавшаяся на «революционный марксизм» в духе Э. Че Гевары и идеи «новых левых» «образца 1968 г.». Деятельность группы была пресечена КГБ в 1981 г., но еще в 1979 г. Р. Сафронов установил контакты с клубом «Антарес» (см. ниже) (тогда, впрочем, уже сворачивавшим свою деятельность) и пытался завязать отношения с «молодыми социалистами» (см. ниже) и НКПСС (А. Тарасовым). Впрочем, и «молодые социалисты» и А. Тарасов от взаимодействия уклонились, заподозрив в Р. Сафронове «агента КГБ». Д. Петров установил контакты с пропагандистом идей «новых левых» среди хиппи Александром Рубченко (см. ниже), а в 1994 г. Д. Петров уже возник на политическом горизонте как председатель профсоюза «Студенческая защита — Москва» — московского отделения леворадикального профсоюза «Студенческая защита».

В ряде случаев оказывается возможным проследить прямое перерастание доперестроечного левого подполья в леворадикальные организации 80–90-х гг.

Иногда это происходило не путем прямого перехода одного явления в другое, а посредством сложных превращений. Широко известно дело кружка, издававшего журналы «Варианты» и «Левый поворот» (с 1981 — «Социализм и будущее»), основанного в декабре 1977 г., планировавшего создание Федерации демократических сил социалистической ориентации (ФДССИ) и разгромленного КГБ в 1981 г. (лидеры — Павел Кудюкин, Борис Кагарлицкий, Андрей Фадин). Идеология этой группы (известной в литературе под условным наименованием «молодые социалисты») состояла из сплава идей еврокоммунизма, левой социал-демократии и идей «новых левых».[20] Уже в 1986 г. Б. Кагарлицкий был одним из создателей Клуба социальных инициатив (КСИ) — структуры, под прикрытием которой расцвела деятельность будущих леворадикалов (анархистов). Вместе с лидерами анархо-синдикалистов Андреем Исаевым и Александром Шубиным в августе 1987 г. Б. Кагарлицкий основывает Федерацию социалистических общественных клубов (ФСОК), структуры которой позволили анархо-синдикалистам создать в 1988 г. «Альянс социалистов-федералистов» (АСФ), преобразованный в 1989 г. в Конфедерацию анархо-синдикалистов (КАС) — крупнейшую леворадикальную организацию того времени. В июне 1990 г. Б. Кагарлицкий стал одним из создателей и фактических лидеров Социалистической партии, соединявшей в своих программных установках идеи еврокоммунизма, левой социал-демократии и «новых левых», то есть те же идеи, что и ФДССИ. В 1992 г. Б. Кагарлицкий с тем же идеологическим багажом стал одним из основателей и руководителей Партии труда, в руководстве которой встретился, в частности, с анархо-синдикалистами А.Исаевым и А. Шершуковым. Показательно, что выпускавшийся с 1987 г. Б. Кагарлицким совместно с Александром Гришиным журнал «Свидетель» с 3-го номера стал носить название «Левый поворот» — как подпольный журнал «молодых социалистов». Участие Б. Кагарлицкого в структурах ФСОК создавало определенную ауру преемственности доперестроечного и перестроечного «левого сопротивления» советскому режиму.

В то же время другие «молодые социалисты» — Павел Кудюкин, Владимир Чернецкий и Юрий Хавкин — стояли у истоков социал-демократического движения в начальный период перестройки, когда все неформалы тяготели друг к другу, и особенно—те из них, кого можно было считать «некоммунистическими левыми» (социал-демократы, социалисты, «новые левые», анархисты). Наконец, причастный к делу «молодых социалистов» Владимир Замойский стал видным деятелем «зеленого» движения, также традиционно блокирующегося в СССР/России с леворадикалами.

В 1980 г. в Москве группой школьников во главе с Алексеем Василивецким, Дмитрием Чегодаевым (в будущем — известным активистом демократического движения эпохи «перестройки»), Николаем Кузнецовым и Владимиром Гуляевым (в будущем — активистом Социалистической партии) был создан подпольный необольшевистский кружок. Держась в русле чистого ленинизма и оценивая (опираясь на тексты В. И. Ленина) существующий в СССР строй как «государственный капитализм», кружок ставил своей целью создание новой большевистской партии и совершение социалистической революции. В 1982 г. поступивший в Московский государственный педагогический институт им. В.И. Ленина (МГПИ) А. Василивецкий вовлек в кружок будущего лидера КАС А. Исаева, а в 1984 г. — будущего издателя журнала КАС «Община» Владимира Губарева. Организация разрасталась (в 1983–1984 гг. А. Исаев и В. Гуляев служили в армии, где каждый из них создал в своих частях по дочерней подпольной ячейке), и в 1985 г. было принято решение назвать группу Организационный комитет Всесоюзной революционной марксистской партии (OK ВРМП). Был разработан Устав и другие программные документы, OK ВРМП издавал собственный орган — журнал «Буревестник» (выходил в 1 экземпляре, после прочтения уничтожался, впрочем, в личном архиве В. Губарева сохранился один номер). Лидерами OK ВРМП были А. Василивецкий, А. Исаев и Н. Кузнецов (руководил отделением OK ВРМП в городе Долгопрудном Московской области).

Осенью 1986 г. учившиеся в МГПИ члены OK ВРМП легализовались как Студенческий дискуссионный клуб МГПИ, а в декабре 1986 г. Студенческий дискуссионный клуб породил «Инициативную группу за перестройку комсомола» (возникшую в рамках инициированной на биофаке МГУ легальной кампании за «демократизацию ВЛКСМ»), Лидером «Инициативной группы» наряду с Андреем Исаевым стал будущий лидер и теоретик КАС Александр Шубин.

В мае 1987 г. эти структуры преобразовались в Историко-политический клуб «Община» — неформальную легальную организацию периода «перестройки», уже не скрывавшую своей левацкой ориентации. В августе 1988 г. «Община» была преобразована в АСФ, который в сентябре 1988 г. был переименован в Союз независимых социалистов (СНС), а в январе 1989 г. — в КАС. КАС стала крупнейшей и известнейшей организацией лево-радикапов периода перестройки.

В 1978 г. в Москве в подполье старшеклассниками была создана организация «Отряд имени Че Гевары» (лидеры — Леонид Наумов, Евгений Маркелов, Евгений Васильев). «Отряд» ориентировался на идеи «революционного марксизма» в духе Ф. Кастро, Э. Че Гевары и Р. Дебре, а также на идеи французских и американских «новых левых». В том же 1978 г. «Отряд» внедрился в легальное неформальное педагогическое коммунарское движение, большинство членов отряда поступили затем в МГПИ, где организация численно выросла. «Отряд им. Че Гевары» представляет собой редкий случай нераскрытой подпольной левацкой группы — в основном потому, что «Отряд» не вел активной антиправительственной работы, а задачи устной агитации и численного роста удавалось решать в рамках легальной структуры — коммунарского движения. В 1986 г. «Отряд им. Че Гевары» был преобразован в неформальную педагогическо-интернационалистскую группу «Лесной народ» (лидеры — Леонид Наумов, Евгений Маркелов, Ольга Хрипякова), ориентированную идеологически на взгляды «новых левых» («Лесной народ» — название британской группы «новых левых»), В 1987 г. «Лесной народ» вошел во ФСОК, а в 1989 г. большинство лидеров и активистов «Лесного народа» в индивидуальном порядке вступили в КАС.

В 1983 г. в Перми возникла подпольная «Группа продленного дня» (ГПД) во главе с Борисом Ихловым. Несколько странное название группы было взято из темы работы В. И. Ленина «Очередные задачи Советской власти»: социализм — это когда каждый после отработанного 6-часового урока начинает заниматься государственной деятельностью.[21] В 1985 г. группа создала филиал в Москве (на физическом факультете МГУ), а в 1986 г. преобразовалась в Союз коммунистов. В 1988 г. группа попала в «разработку» КГБ, после чего вышла из подполья и стала предшественником антисталинистского «пролетаристского» Общественно-политического объединения «Рабочий» (ОПОР). Идеология ГПД — Союза коммунистов представляла собой соединение классического марксизма с отдельными положениями троцкизма и анархо-синдикализма. Лидер и теоретик ГПД Б. Ихлов в настоящий момент является лидером и теоретиком ОПОР.

Прослеживается связь между левыми группами 70–80-х гг., чья деятельность не являлась подпольной, но вызвала к себе интерес и последующие санкции КГБ, и леворадикалами 80–90-х гг. Так, в 1983–1984 гг. в Иркутском государственном университете им. А. А. Жданова группа студентов (называвших себя «новыми коммунистами») во главе с Игорем Подшиваловым, Игорем Переваловым и Михаилом Дроновым выпускала альманах «Свеча». Издание этого альманаха было признано «идеологически вредным» (в альманахе были опубликованы статьи И. Подшивалова, пропагандирующие анархизм), И. Подшивапов был отчислен из университета.[22] Впрочем, еще в 1980–1982 гг. И. Подшивапов выпустил 9 номеров рукописного альманаха «Архивариус», на страницах которого рекламировал идеи анархизма, а в 1982 г. создал анархистский кружок из 4 человек, называвшийся «Федерацией иркутских анархистов-коммунистов». Кружок сам собой развалился вскоре после создания.[23] Уже в 1988 г. И. Подшивалов и другие бывшие участники альманаха «Свеча» основали в Иркутске Социалистический клуб и возобновили издание «Свечи» (с № 2 — журнал Социалистического клуба). Социалистический клуб стал одним из предшественников КАС, а И. Подшивалов — одним из видных лидеров КАС в Сибири.

В 1984 г. в Москве была создана «Интербригада имени Эрнесто Че Гевары» (не путать с «Отрядом им. Че Гевары»!). «Бригада» была создана легально по типу существовавших официально интерклубов (вроде действовавшего при Московском городском дворце пионеров Интерклуба «Эпоха», участники которого впоследствии — в 1986 г. — создали неформальную левую группу «Юные коммунары-интернационалисты» (ЮКИ) во главе с Андреем Бабушкиным, вошедшую в 1987 г. во ФСОК) группой советских студентов и школьников и несколькими латиноамериканскими студентами левых убеждений, учившимися в СССР. «Бригада» откровенно ориентировалась на идеи «новых левых» и «революционного марксизма» в духе Э. Че Гевары и других теоретиков партизанской борьбы и поддерживала контакты с партизанскими движениями в странах Латинской Америки — с Сандинистским фронтом национального освобождения (СФНО) в Никарагуа, Фронтом национального освобождения им. Фарабундо Марти (ФНОФМ) в Сальвадоре, Патриотическим фронтом им. Мануэля Родригеса в Чили, Левым революционным движением (МИР) в Перу, Национальным революционным единством Гватемалы. Показательно, что по меньшей мере один член «Бригады им. Э. Че Гевары» стал впоследствии партизаном «Сендеро Луминосо» и минимум еще один — партизаном Революционного движения им. Тупак Амару (МРТА) в Перу.

Власти относились к деятельности «Бригады» с подозрением, активистов «Бригады» вызывали в КГБ для «бесед», группу трижды лишали помещения, МГК ВЛКСМ пытался несколько раз ликвидировать «Бригаду». Лидерами «Интербригады им. Э. Че Гевары» были Наталья Селиванова (1954–1990). Галина Зайцева, Альберто Бенхамин де Пас (Перу) и Николай Муравин (1966–1996). В 1987 г. «Бригада» вошла во ФСОК, а в 1989 г. большинство активистов «Бригады» вошло в КАС, причем Н. Муравин занял видное место в Московской организации КАС.

В конце 70-х — начале 80-х гг. в молодежной среде ряда городов, например Москвы, сложился своеобразный полуподпольный мир, напоминавший времена, предшествовавшие появлению народнических организаций в России в XIX в. В этом полуподпольном мире причудливо переплетались различные группы, движения и течения (от вполне легальных до подпольных) и, по сути, культивировались идеи революционного романтизма и левого радикализма. Центрами притяжения в этом мире были коммунарское движение с одной стороны, и Система (сообщество хиппи) — с другой.

Коммунарское движение было удивительным феноменом общественной жизни СССР периода «оттепели». Это неформальное педагогическое движение, основанное на экспериментальных методиках, выработанных в 1957 г. доцентом Ленинградского института педагогики и психологии им. А. И. Герцена Игорем Ивановым и внедренных в практику первоначально в Ленинграде Фаиной Шапиро, в 60-е гг. распространилось почти на всю страну. Крупнейшими центрами коммунарского движения были Москва, Ленинград, Челябинск, Свердловск, Тула, Воронеж, Харьков, Киев, Донецк, Одесса, Минск, Петрозаводск. Движение воспитало несколько поколений педагогов-энтузиастов и охватывало во времена расцвета (середина 60-х гг.) десятки тысяч школьников и подростков. Пропагандистом коммунарских идей был известный писатель и педагог Симон Соловейчик (1930–1996). В методическом плане коммунарское движение совмещало элементы движения скаутов, педагогики творчества, групповой психотерапии и развивающей игры. В идеологическом плане коммунарское движение совмещало идеи «раннего Маркса» с идеями романтического революционаризма и экзистенциалистского гуманизма. До 1969 г. власти смотрели на коммунарское движение сквозь пальцы (а зачастую благосклонно), в 1969 г. Советская власть осознала, наконец, что коммунарское движение превращается в опасного идеологического и практического конкурента ВЛКСМ — и последовал прямой запрет коммунарского движения. После 1969 г. коммунарское движение существовало полулегально — в виде самодеятельных педагогических образований, поддерживавших между собой активные горизонтальные связи. Коммунистическая ориентация спасла движение от прямых и жестких репрессий властей.[24]

В младшем поколении коммунарского движения в марте 1977 г. сложилась неофициальная структура, негласно претендовавшая на идеологическое руководство движением — «Комбриг» (Ольга Мариничева, Валерий Хилтунен, Александр Морозов, Александр Фурман и др.), который через «Комсомольскую правду» (в статьях О. Мариничевой, В. Хилтунена, А. Морозова и отчасти С. Соловейчика) пропагандировал идеи романтического революционаризма. «Комбриг» рассматривал себя как коммунистический левооппозиционный центр, революционизирующий молодежную среду. В кругах «Комбрига» в 1978–1979 гг. Андреем Совельевым была разработана даже доктрина «коммунарской революции». Период максимального влияния «Комбрига» приходится на рубеж 70–80-х гг.

Одновременно сложилось несколько похожих кружков среди хиппи. Хиппи (Система) и без того были порождением «молодежной революции» 60-х гг. и сами это понимали и воспринимали себя как часть контркультуры, но и внутри Системы сложилось несколько групп, лидеры которых активно и целенаправленно пропагандировали леворадикальные идеи (в основном — «новых левых», реже — анархистские) и распространяли соответствующую литературу. В первую очередь, это был кружок, объединившийся вокруг Александра Подберезского (Сталкера) (1959–1993), автора известных манифестов хиппи («Манифест Сталкера», в расширенном виде — «Манифест Сталкера, Генерала и Воробья»), установившего, в частности, контакты с журналом «Поиски», с одной стороны, и с коммунарским движением — с другой. Во времена перестройки А. Подберезский выступил в печати как активный пропагандист идей, основанных на синтезе анархизма, радикального экологизма, взглядов «новых левых» и концепций контркультуры.[25] Другая такая группа сформировалась вокруг Бориса Фрумкина (Фроси) и еще одна — вокруг Александра Рубченко (Рулевого), ставшего впоследствии активистом диссидентской Группы за установление доверия между Востоком и Западом (известной также как Группа «Доверие») и играющего в настоящее время заметную роль в леворадикальных кругах Нью-Йорка.

В той же среде активно функционировала группа, называвшая себя Клуб «Антарес», которая была создана в 1975 г. школьниками Ильей Смирновым и Григорием Лойферманом. «Антарес» считал себя, видимо, подпольной революционной организацией, но действия его носили демонстративно вызывающий характер (вплоть до официальных предложений в адрес МГК ВЛКСМ о проведении факельных шествий) и очень рано приобрели окраску контркультурных художественных акций (в «Антаресе» вскоре образовалось чисто художественное крыло — группа «Мухоморы» во главе с Константином Звездочетовым и Сергеем Мироненко). Члены «Антареса» восторженно относились к Э. Че Геваре, «Красным бригадам» и «Роте Армее Фракцион» (РАФ).[26] В 1977 г. «Антарес» установил тесные контакты с «Комбригом» и вообще с коммунарским движением, а также с хиппи, в 1978 г. И. Смирнов завязал контакты с кругами религиозной оппозиции (Александр Огородников и др.) и — через довольно загадочную фигуру левого полуподполья конца 70-х Бориса Исайко (бывшего члена ЦК ЛКСМ Молдавии, пытавшегося объединить все подпольные и полуподпольные группы в единую антиправительственную организацию) — со. Дмитрием Дудко. Впрочем, в 1978–1979 гг. деятельность «Антареса» сошла на нет. Это было связано с тем, что И. Смирнов летом 1978 г. в узком кругу (члены «Комбрига» А. Морозов, А. Фурман, руководитель подросткового клуба в Обнинске Сергей Шапошник, Б. Исайко и Валентин Юмашев—тот самый, что при Ельцине стал главой Администрации президента Российской Федерации и зятем президента) зачитал свой труд, посвященный сравнительному анализу стилей В. И. Ленина и Л. И. Брежнева.

Вскоре этот текст был конфискован КГБ у задержанного на улице Б. Исайко, И. Смирнов был вызван в КГБ, где ему угрожали заключением в спецпсихбольницу. И. Смирнов свернул деятельность «Антареса» (во всяком случае, внешне фиксируемую), но впоследствии стал известен как видная фигура в контркультурных кругах — соиздатель журналов «Ухо» и «УР Лайт». В том же 1978 г. в коммунарское движение внедрился, не раскрывая себя, «Отряд им. Че Гевары», установивший также отношения с «Антаресом».

Параллельно в конце 70-х гг. вышедшие из спецпсихбольниц лидеры НКПСС (А. Тарасов и И. Духанов) совместно с непровалившимися лидерами НКПСС (Н. Магнат, О. Бараш), не раскрывая себя, активно устанавливали контакты в той же среде и вербовали новых членов (решение о прекращении деятельности НКПСС было принято лишь в январе 1985 г.). Так, член НКПСС Сергей Трубкин внедрился в коммунарское движение, завязал тесные контакты с «Комбригом» и «Антаресом» и даже «раскрыл» «Отряд им. Че Гевары». Он же установил тесный контакт с А. Подберезским (Сталкером).

В.Минорский внедрил в «Антарес» (в группу К. Звездочетова) своего агента — не раскрытого КГБ члена НКПСС. НКПСС установил контакты с Б. Фрумкиным и его кружком, а также с А. Стасевичем, членом ленинградского Союза революционных коммунаров (СРК). На контакты с НКПСС самостоятельно выходили Б. Исайко и Р. Сафронов (от лица «Молодежи за коммунизм»).

Общая замкнутость подпольных и полуподпольных леворадикалов начала 80-х гг. на педагогическом коммунарском движении сделала неизбежным превращение педагогических институтов (МГПИ им. В. И. Ленина в Москве, ЛГПИ им. А. И. Герцена в Ленинграде и т. д.) в центры зарождения леворадикального движения в период перестройки. В педвузах учились активисты группы «Молодежь за коммунизм», костяк будущей Анархо-синдикалистской свободной ассоциации (АССА), лидеры будущего «Союза максималистов», И. Борисенкова-Орлова — лидер Кировской группы НКПСС, Галина Тюкавкина — лидер Днепропетровской группы НКПСС и др. В МГПИ училось большинство членов «Отряда им. Че Гевары», большинство членов OK ВРМП, переросшего затем в «Общину» и КАС, лидер «Антареса» И. Смирнов, многие лидеры и активисты НКПСС (Н. Магнат, О. Бараш, А. Тарасов, С. Трубкин и др.).

Аналогичную московской картину формирования в конце 70-х — начале 80-х гг. достаточно широкого полуподпольного мира, который повлиял на возникновение леворадикального движения в эпоху «перестройки», можно проследить и на примерах как минимум Ленинграда, Челябинска и Свердловска.

Леворадикалы в СССР: С начала перестройки по август 1991 г.

Современное леворадикальное движение берет начало в первых годах «перестройки» (в 1986–1987 гг.). В этот период нелегальные левые группы выходят из подполья и преобразуются в полулегальные и легальные, зачастую меняя название, а иногда и ориентацию: OK ВРМП преобразуется в 1986 г. в Студенческий дискуссионный клуб МГПИ, который в 1987 г. превращается в Клуб «Община» — ядро будущей КАС; «Отряд им. Че Гевары» в 1986 г. преобразуется в «Лесной народ»; ГПД в 1986 г. преобразуется в Союз коммунистов и в 1988 г. выходит из подполья. Одновременно в СССР возникает и расцветает так называемое неформальное движение, в которое леворадикалы органично вписываются.

Показательно, что в этот период из четырех леворадикальных тенденций на общественной арене СССР присутствуют только две: анархисты и «пролетаристы». Троцкистские группы появляются лишь в 1990 г. — как результат целенаправленных действий зарубежных эмиссаров, а организации «новых левых» возникнут уже после августа 1991 г.

Преобладающей тенденцией этого периода было осознание леворадикалами себя как части общего демократического движения (или, возможно, даже шире: общего неформального — тогда в это понятие включали не только политических неформалов, но и неполитических: хиппи, панков, металлистов, рок-фанатов, футбольных фанатов, байкеров и т. п.). Соответственно леворадикалы активно взаимодействовали с другими неформальными группами — вплоть до национал-патриотов (основатель и председатель национал-патриотического общества «Отечество» Аполлон Кузьмин был профессором исторического факультета МГПИ и учителем всех лидеров КАС; влияние идей А. Кузьмина можно обнаружить в журнале КАС «Община»[27]) — и в то же время не выпячивали своих «левацких» взглядов. Поскольку подавляющее большинство неформалов камуфлировалось в то время под сторонников «социализма с человеческим лицом» (что облегчало отношения с властями), такая позиция казалась всем естественной.

Вообще, надо учитывать, что общедемократическое движение в первый период перестройки состояло (или объявляло себя) в основном из сторонников «социалистического либерализма» (то есть «советских либералов», ориентированных на идеалы «оттепели» и близкие к еврокоммунизму концепции, звучавшие вполне в духе установок М. С. Горбачева на демократизацию и либерализацию общественной и партийной жизни). Лишь незначительная часть общедемократического движения прямо заявляла о себе как о сторонниках не «советского либерализма», а либерализма западного образца (семинар «Демократия и гуманизм», группа «Гражданское достоинство», чуть позже — Демократический союз). Ниже эти группы и система их ценностей будут именоваться «буржуазно-либеральными». Интересно, что в процессе перестройки буржуазно-либеральное крыло общедемократического движения почти полностью распропагандировало, ассимилировало и поглотило «советских либералов».

Успешнее прочих леворадикалов мимикрировали анархисты — будущие основатели КАС. На стадии Студенческого дискуссионного клуба будущие касовцы практиковали, например, такую форму деятельности, как «политбои» (собственно в МГПИ и с выездом в другие вузы), на которых, разбившись на группы, участники излагали аудитории, например, взгляды разных направлений социалистической мысли («советский марксизм», «югославский самоуправленческий социализм», еврокоммунизм, сталинизм, анархо-синдикализм и т. д.), а затем, после дискуссии, вместе с залом приходили к благонамеренному выводу, что советская модель — самая лучшая. «Община» активно занималась проектом «демократизации ВЛКСМ» в духе горбачевской перестройки («Демократическая фракция в ВЛКСМ»), что предполагало постоянные легальные позитивные контакты с властями. В то же время «Община» успешно взаимодействовала, например, с буржуазно-либеральной группой «Гражданское достоинство» — и даже провела совместно с ней демонстрацию 28 мая 1988 г. (от Большого театра до Пушкинской площади), положившую начало серии подобных мероприятий. В качестве другого примера такого же рода можно привести Социалистический клуб в Иркутске, созданный в июле 1988 г. Игорем Подшиваповым и его товарищами-анархистами. Программный документ клуба — «Общественный договор» — удивительным образом совмещал в себе анархистские требования (безгосударственное общество) с буржуазно-либеральными (многопартийная система, рыночная экономика, независимые профсоюзы), а в сам клуб вошло до 80 человек, причем анархисты оказались в явном меньшинстве и даже вынуждены были вскоре создать внутри клуба свою фракцию.[28]

Фактически леворадикалы в тот период выступали как «группа поддержки» слева антиправительственного буржуазно-демократического движения, солидарно боровшегося с единым врагом — диктатурой КПСС. Подобное положение длилось до 1991 г. — и осознавалось большинством лидеров, например КАС, как естественное. Лидер и идеолог КАС Андрей Исаев даже в 1990 г. называл анархистов «либералами среди социалистов и социалистами среди либералов» и пояснял:[29]«Каждый раз, когда мы разговариваем с представителями соцпартий, они соглашаются с нами по поводу идей справедливости, равенства… А в разговоре с либералами мы солидарны, когда речь идет о приоритете прав личности над государством, о свободе, рыночных отношениях… Как идея социализма и братства, так и идея либерализма и свобод — обе для нас ценны».[30]

Исключением из общего правила можно было считать разве что «Союз максималистов», анархистскую группу, созданную зимой 1988 г. в Ленинграде Дмитрием Жвания. Группа рассматривала себя как нелегальную, но фактически действовала полулегально, распространяла анархистскую литературу, вела листовочные кампании. В конце 1989 г. «Союз максималистов» был переименован в «Анархо-коммунистический революционный союз (максималистов)», который в марте — апреле 1989 г. вразрез с общей практикой анархистов того периода выпустил относительно большим тиражом листовки с призывом к «вооруженному бойкоту выборов в Верховный Совет СССР». Листовки распространялись в Ленинграде и Риге, по факту распространения листовок КГБ возбудил уголовное дело и начал следствие. В процессе общения со следователями КГБ организация распалась.

В целом же в неформальных кругах вплоть до 1991 г. (а большинством рядовых анархистов, как минимум, до 1989 г.) плохо осознавалось, что неформалы-анархисты выступают против власти КПСС слева, в отличие от большинства неформалов. Во всяком случае, когда ИПК «Община» в июле 1988 г. вышла из Московского народного фронта (МНФ) подтем формальным предлогом, что программа МНФ «излишне социалистична», это не вызвало ни удивления у большинства других неформальных организаций, ни протестов внутри самой «Общины».

Подобно анархистам антисталинисты-«пролетаристы» активно взаимодействовали в тот период с общедемократическим движением. Союз коммунистов в Перми вместе с «Мемориалом», пермским отделением Клуба социальных инициатив (КСИ) и Экологическим комитетом создал клуб «Диалог», а затем участвовал в создании Клуба избирателей и т. д. Но, в отличие от анархистов, Союз коммунистов уже в 1989 г. пришел к выводу, что у рабочего движения есть собственные, отличные от общедемократического движения, интересы — и начал медленно, но верно дистанцироваться от общедемократического движения. Союз коммунистов решил взаимодействовать с общедемократическим движением лишь в тех акциях, которые заведомо не были направлены против интересов рабочего движения, и сосредоточился на конкретной социальной работе (начиная с восстановления уволенных рабочих активистов и кончая участием в «табачных бунтах» на Урале в июле — августе 1990 г.).[31]

Союз коммунистов отличался от анархистов изначально более высоким уровнем теоретической подготовки, развитой способностью к абстрактному мышлению у лидеров и более четко выраженным классовым подходом. Уже в 1989 г. лидеры Союза коммунистов пришли к выводу, что «КПСС является в настоящее время единственной организацией, которая реализует экономические связи по вертикали. В отсутствие массовых рабочих организаций устранение этой структуры не принесет ничего, кроме ее замены на подобную».[32] Естественным следствием такого вывода была установка на опору на собственные силы, на размежевание с общедемократическим движением и — в потенции — на противостояние постсоветскому режиму.

В 1988 г. наступил период массового выплода анархистских организаций: в Иркутске был создан Социалистический клуб, в Ленинграде — Анархо-синдикалистская свободная ассоциация (АССА), в Харькове — анархистские группы «Шанс» и «Ноябрь», и т. д. Одновременно «общинники» впервые открыто заявляют о себе как об анархистах и начинают именно по этому принципу искать контакты в других городах по каналах ФСОК. В начале 1988 г. «Община» предприняла первую попытку учреждения общесоюзного анархистского объединения — Всесоюзного общества любителей анархизма в неформальном движении (ВОЛАНД) и поехала с этой целью в Псков, где якобы существовала созданная известным псковским хиппи Валерием Никольским (Юфо) огромнейшая и мощнейшая анархистская организация. Поскольку таковая найдена не была, ВОЛАНД так и не учредили.[33] Но уже в августе 1988 г. подобное объединение было создано — «Альянс социалистов-федералистов» (АСФ; сам термин «социалисты-федералисты» использовался «общинниками» тогда, когда они опасались прямо говорить о себе как об анархистах). Структура АСФ была использована «Общиной» для внедрения анархистских взглядов в другие неформальные левые и левацкие группы, объединившиеся в АСФ («Лесной народ», ленинградская группа «Спасение», куйбышевская «Перспектива», рязанская «5 июня»; кроме того, в АСФ вошла подставная «общинная» группа «Альянс» — в реальности школьная секция «Общины»). Поскольку в АСФ в индивидуальном порядке вошли и представители других групп, состоявших во ФСОК («Алый парус», ЮКИ, «Бригада им. Че Гевары» и др.), «Община» через АСФ смогла анархизировать значительную часть ФСОК и в будущем поглотить часть этих групп.

В том же году вышел из подполья Союз коммунистов — и стал межгородской организацией (отделения в Перми, Чебоксарах, Орджоникидзе, Ликино-Дулево Московской обл. и Нытве Пермской обл.).

В 1989 г. наблюдался расцвет анархистского движения, возникли многочисленные мелкие группы, вскоре ассимилированные в Конфедерацию анархо-синдикалистов — КАС (в КАС в начале 1989 г. был преобразован Союз независимых социалистов, как с сентября 1988 г. именовала себя АСФ); появилось большое число анархистских изданий («Воля», «Черное знамя», «Набат», «Кенгуру», «Частное лицо», «КАС-КОР», «Новый свет», «Голос анархии» и многие др. — в то время как в конце 1987 г. существовал только журнал «Община»); были созданы (после I съезда КАС в мае 1989 г.) упорядоченные во всесоюзном масштабе структуры анархистского движения; зародилась мода на анархизм в молодежной среде (на уровне подростковой субкультуры).

Но все же в тот период анархистские группы отличались от других неформалов разве что почти поголовно молодежным составом (присутствие на I съезде КАС ветерана рабочего движения, активного участника Новочеркасских событий 1962 г., необольшевика Петра Сиуды вызвало у членов КАС такой восторг и уважение к себе, что на этом факте специально акцентировалось внимание в прессе КАС[34]), повышенной ажитированностью и восприятием себя в героическом ореоле, выдающейся даже для неформалов теоретической безграмотностью и склонностью к частым переименованиям и звучным аббревиатурам. (Последние две тенденции закрепились в анархистском сообществе — см., например, бесконечные переименования петроградских анархистов; в области аббревиатур наследниками сокращений ВОЛАНД и АССА были МАКИ АДА, МРАК, СРАМ, ФАК, ЕЛ ДА и т. д.)

В 1990 г. стал очевиден рост численности леворадикалов, улучшилась их теоретическая подготовка, увеличилось число организаций, обогатился идеологический спектр. Во-первых, была создана леворадикальная «пролетаристская» организация — ОПОР, во-вторых, возникли многочисленные троцкистские группы — «Революционные пролетарские ячейки» (РПЯ), «Комитет за рабочую демократию и международный социализм» (КРДМС), «Комитет за советскую секцию IV Интернационала», «Интернациональная коммунистическая лига (IV Интернациональная)», в-третьих, чрезвычайно усложнилась картина анархистского мира — частью за счет расколов, но в основном за счет создания новых групп и массового притока новых членов в старые. В КАС, например, в Москве начался массовый наплыв новых членов после многотысячных митингов неформалов февраля — марта 1990 г., особенно — после митинга 4 марта. Прошел «Ленинский призыв в КАС», когда в Ленинской аудитории МГПИ в один день в КАС приняли 30 новых членов. Позже лидеры КАС вспоминали этот период с нескрываемым ужасом, так как обнаружилось, что они понятия не имели, чем занять неофитов. В этот период численность КАС достигала 1200 человек, что является абсолютным рекордом для анархистских организаций в СССР/ России. Впрочем, численность ОПОР к концу 1990 г. поднялась до 2500 человек, но надо отметить, что в ОПОР рабочие вступали иногда целыми цехами.

Но в то же время внутри наиболее процветающей ветви леворадикалов — в анархистском движении — с 1989 г. начали подспудно нарастать кризисные явления.

Это было неизбежно, поскольку в рядах КАС, объединившей почти всех анархистов на территории СССР, оказались помимо анархо-синдикалистов анархо-коммунисты, анархо-демократы, анархо-индивидуаписты, анархо-пацифисты, а также большое число лиц, имевших вообще самые дикие и экзотические представления о теории и практике анархизма (чего стоит один Николай Озимов, анархо-мистик, язычник и колдун из Черкасс, отсидевший за организацию банды, побывавший в психбольнице за убийство родного брата и зарабатывающий на жизнь лечением женщин от всех болезней платными сеансами секса на кладбище или на перекрестке трех дорог в полночь![35]).

Украинские анархисты (из Днепропетровска и Запорожья) резко критиковали линию руководства КАС (то есть Московской организации КАС во главе с Андреем Исаевым и Александром Шубиным) уже в октябре 1989 г. Если вникнуть в суть конфликта, обнаруживается, что украинцы и москвичи принадлежали к совершенно разным течениям анархизма: москвичи были прудонистами, а украинцы — анархо-коммунистами.

В 1990 г. идеологические противоречия внутри КАС достигли предела. С одной стороны, лидеры КАС (МО КАС, поддержанное И. Подшиваловым) настойчиво пытались превратить КАС в чисто анархо-синдикалистскую организацию (при этом А. Исаев, например, вовсе не имел в виду исключение из КАС всех несиндикалистов, а, напротив, «капитуляцию» всех «неправильных» анархистов и переход их на платформу анархо-синдикализма). С другой стороны, несиндикалистские группы и члены, входившие в КАС, стали активно сопротивляться «синдикалистскому диктату». В результате КАС потрясла серия скандалов и расколов. Весной 1990 г. из КАС вышли Анархо-коммунистический революционный союз (АКРС) и АССА (значительная часть членов АССА, вышедшая из КАС, к III съезду КАС (3–4 ноября 1990 г.) вернулась в КАС, но уже 7–8 ноября 1990 г. последовал окончательный разрыв между АССА и КАС). Показательно, что крайне правая часть анархистов — входившие в АССА анархо-демократы (последовательные сторонники неолиберализма, распространявшие этот неолиберализм, в отличие от Р. Рейгана и М. Тэтчер, из области экономики в область политики — то есть до полного отрицания государства), объединившиеся в Анархо-демократическую секцию (АДС, позднее — Анархо-демократический союз), вышли в апреле 1990 г. из АССА и остались в КАС. В том же году возникли анархистские организации, принципиально не входившие в КАС, — Московский союз анархистов (MCA), Анархо-радикальное объединение молодежи (АРОМ), Альянс казанских анархистов (АКА) и др. В июле 1990 г. эти группы и многие другие объединились в довольно аморфную всесоюзную организацию — Ассоциацию движений анархистов (АДА), единственной целью которой было противостояние КАС в анархистском мире.

В тот период происходящее еще не осознавалось анархистами как кризис, поскольку расколы и острая полемика между анархистами сопровождалась ростом рядов и ростом числа анархистских организаций.

Среди других причин кризиса 1990 г. отметим выросшую теоретическую грамотность анархистов. В результате настойчивых требований лидеров КАС А. Исаева и А. Шубина анархистская масса стала (хотя и нехотя) изучать классиков. Журнал «Община» и лекции А. Исаева перестали быть единственным источником знаний по теории анархизма. Быстро выяснилось, что существуют резкие противоречия между «анархизмом по Исаеву» и аутентичными взглядами М. А. Бакунина, П. А. Кропоткина и других анархистских классиков. Особенно жесткая полемика развернулась по такому основополагающему вопросу, как рыночные отношения, поскольку выяснилось, что Бакунин был, конечно, антирыночником. А. Исаеву не удалось внятно объяснить оппонентам, почему он исказил взгляды Бакунина на рыночные отношения, а смелости признаться в том, что он подменил Бакунина Прудоном (Прудона остальные анархисты в подавляющем большинстве не читали), у Исаева не нашлось. В результате московское руководство КАС подорвало свой авторитет теоретиков, до того момента почти незыблемый.

Одновременно возникло напряжение между «центром» и «регионами». На I съезде КАС были приняты только Организационный договор и первая часть Программного документа КАС (объемом в 1/7 общего текста документа), другие 6/7 текста приняты не были, но были включены МО КАС в текст принятого на съезде Программного документа и в таком виде воспроизводились и распространялись. Это вызвало протесты в провинции, подозрения и обвинения в адрес МО КАС и ее лидеров — и быстро отравило первоначально доверительную атмосферу в организации.