Причины

Причины

Головин объясняет поражение России, по сути, двумя вещами — низкой культурой солдатской массы и недостатком у царя денег на армию. Что касается царской элиты — кадрового офицерского состава армии, — то у Головина нет к ней ни малейших претензий (кроме некоторых генералов). Замечательные были офицеры! Прекрасная элита!

Но у меня остались вопросы к этим офицерам.

Головин сообщает: «Ко времени издания закона 1912 года срок действительной службы равнялся для пехоты и артиллерии (кроме конной) 3 годам, для прочих сухопутных войск — 4 годам и для флота — 5 годам». Так почему же при таких сроках службы вы, офицеры-дворяне, не повысили культуру солдат, как это впоследствии сделали большевики без вас? Большевики повысили эту культуру до такой степени, что и самовлюбленный Г. Жуков вынужден был признать, что Великую Отечественную войну выиграл молодой солдат. Вам, дворянам, что мешало повысить культуру хотя бы военнообязанной части народа?

А что касается денег у России, то, во-первых, не надо было позорно проигрывать войну с Японией, сдавать ей флот и крепости, губить по своей тупости русских солдат. Во-вторых, деньги у России были, профессор военных наук Головин просто не всегда понимает, что он цитирует: «Без особо ощутительных для нашей армии результатов, — пишет генерал Маниковский, — в труднейшее для нас время пришлось влить в американский рынок колоссальное количество золота, создать и оборудовать там на наши деньги массу военных предприятий; другими словами, произвести на наш счет генеральную мобилизацию американской промышленности, не имея возможности сделать того же по отношению к своей собственной».

Но ведь это же вы, кадровые офицеры и генералы, приняли для русской армии такую тактику и так рассчитали потребности оружия и боеприпасов под эту тактику, что правительству не имело смысла расширять оборонную промышленность! В результате, благодаря вашей учености, уже в ходе войны пришлось расширять американскую промышленность.

Теперь о тактике. Повторю цитату: «Наша Ставка была составлена из офицеров Генерального штаба, по-прежнему веривших в устаревшую суворовскую формулу: «Пуля — дура, штык — молодец». Ну, так эта формула устарела еще при самом Суворове, поскольку и Суворов требовал от солдат не жалеть денег на свинец и учиться метко стрелять.

А начальник академии Генштаба, «военный гений» М. Драгомиров, всеми силами противился внедрению пулеметов, противился даже вооружению войск магазинной винтовкой! И противился вполне логично — не нужны они при тактике, основанной на окончании боя штыковым ударом: «излишняя быстрота стрельбы вовсе не нужна для того, чтобы расстреливать вдогонку человека, которого достаточно подстрелить один раз». А если противник не бежит, а стреляет по тебе? Из пулемета. То тогда как? А вот такое развитие событий «военная наука» не предусматривала. По ее научному мнению такого быть не могло!

И ведь уже далекие к тому времени позорно проигранная Крымская война с ее архаичными нарезными штуцерами у союзников, определившими их победу, и позорно выигранная Русско-турецкая война 1877–1878 годов показали, что при современной дальнобойности и скорострельности стрелкового оружия вероятность, что твои солдаты добегут до противника на расстояние штыкового удара, исчезающе мала. Подтвердила это и позорно проигранная война с Японией. Но русские генералы войны проигрывали, а тактику сохраняли!

Ну, не верю я, что русские генералы были настолько глупы, чтобы не понимать архаичности выбранной тактики. Так зачем и кому она была нужна?

Она нужна была кадровому офицерству русской армии.

Это офицерство шло в армию не для того, чтобы защищать Россию и побеждать, тем более, и упаси, господь, штыковым ударом. Оно шло в армию для грабежа России своими окладами и жалованием, а потом пенсией. А для этого нужна была карьера. А для карьеры, так или иначе, нужно было показать свою способность командовать. Показать на учениях. И если принять тактику, при которой победа достигается огнем, а не штыковой атакой, то уже на учениях надо проявлять знания управления огнем на поле боя, а это требует ума и знаний из геометрии и математики. А где все это возьмет кадровый офицер, ставший офицером благодаря своему дворянству? На таких условиях, за счет родовитости своего дворянства, очередной чин не получишь! А вот шашку выхватил: «Вперед, ребятушки!» И повел батальон в штыковую атаку! На условного противника. Это запросто. И начальство довольно.

Отвлекусь на свой пример. В 1973 году я проходил военные сборы после окончания института. Ведут наш взвод курсантов в первый раз на танкодром. Там три вышки, с которых командиры наблюдают и командуют учебными стрельбами из танков. На первой вышке висит огромный лозунг: «Отличная стрельба из танков — вот наш ответ на решения XXIV съезда КПСС!» Мы с хохотом легли, а офицеры не понимают, что тут смешного? И, по меньшей мере, два месяца сборов лозунг так и продолжал висеть. Но сравните этот лозунг с лозунгом: «Отличная стрельба из танков — вот наш ответ на решение китайцев перейти границы СССР!» В чем разница?

Но, как я сейчас понимаю, в мировоззрении офицеров стрельба из танков никак не была связана с уничтожением противника, для них это некая манипуляция, которую надо хорошо провести в присутствии начальства, чтобы начальство порадовалось и не помешало получить очередное звание. Для кадровых офицеров стрельба — это манипуляция для радости начальства, вот они и радовали партийный съезд. И, конечно, очень желательно, чтобы эта манипуляция была попроще.

И вся военная наука царской России имела цель обеспечить сладкую жизнь как себе, так и кадровому офицерству в мирное время. Отсюда и приверженность штыку. О войне думать в этой науке было некому.

Разумеется, поражение России в Первой мировой войне обусловлено многими причинами, но вот этот паразитизм русского офицерства не был нужен никому, кроме самого этого офицерства, — ни царю, ни буржуазии — никому!

Большевики, вместо того чтобы упразднить царскую «военную науку» и перенять у немцев приемы воспитания и обучения офицерских кадров, сохранили и приумножили все недостатки царской подготовки кадровых офицеров. В результате развивалась техника, возникали новые рода войск, а в Красной Армии штык продолжал оставаться молодцом. «Наука» продолжала требовать, чтобы советский солдат бежал на стреляющего по нему противника. И никакие войны и конфликты не могли изменить эту тактику, выгодную только для карьерного роста кадровых офицеров в мирное время.

Сохранился проект приказа от сентября 1939 года наркома обороны Ворошилова по итогам боев на Халхин-Голе. Судя по пометкам на окончательном варианте, приказ долго переделывался и правился лучшими умами военной науки СССР, тем не менее Ворошилов его почему-то не подписал. И уже в первом пункте собственно приказа в этом проекте: «В ПЕХОТЕ. 1. Самостоятельные действия бойца и младшего командира в условиях ближнего боя. …Постоянным настойчивым обучением и тренировкой в искусстве владения штыком воспитать у бойцов и всего личного состава порыв и стремление во что бы то ни стало завершить бой уничтожением врага в умелой рукопашной схватке».

Ну, и вспомним штык на автомате Калашникова. Наука!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.