Социализм версии 3.0 — спасение или гибель для России? (В. И. Алкснис на радио «Эхо Москвы», 2007 г.)

Социализм версии 3.0 — спасение или гибель для России?

(В. И. Алкснис на радио «Эхо Москвы», 2007 г.)

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Сегодня тема нашей передачи «“Социализм: версия 3.0” — почему это опасно для нашего государства». Говорим о социализме. В студии Михаил Барщевский, председатель высшего совета партии «Гражданская сила». Здравствуйте.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Виктор Алкснис, депутат Государственной думы, член партии «Народный союз».

В. АЛКСНИС: Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Андрей Нечаев, министр экономики в 1992–1993 гг., с 2007 г. — президент банка «Российская финансовая корпорация», член политсовета СПС.

А. НЕЧАЕВ: Добрый вечер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Хотела бы начать с вопроса, который пришел от Анастасии, ткачихи из Иванова: «Господа, вы ведь все миллионеры. Зачем вам социализм?»

В. АЛКСНИС: Сразу скажу, что я не миллионер. Я по социальному положению пенсионер Минобороны — не вхожу ни в состав никаких корпораций, банков, ни акций, поэтому меня это не касается.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Виктор Имантович, я же не декларацию у вас спросила сходу — сразу «в глухую несознанку» пошли, я бы сказала.

В. АЛКСНИС: Просто хочу, чтобы не мерили всех одной меркой.

А. НЕЧАЕВ: Кстати, я тоже наемный служащий в государственном банке. Но мне социализм не нравится совсем не поэтому.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Юрьевич?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Думаю, что ко мне этот вопрос не относится, поскольку если миллионеры — то это точно не ко мне.

А. НЕЧАЕВ: Все открестились.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Уже легче — имеешь дело с адекватными людьми. Итак, вопрос — что считать социализмом, и почему мы его боимся?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Давайте начну с шутки — раз уж выхода нет. Мне понравилось, как Миронов произнес «Версия 3.0» — сразу, не будучи особым футбольным фанатом вспомнил, что 3:0 — это счет технического поражения — видимо, Миронов понимает, произнося, что «Версия 3:0» — это техническое поражение, непроходной вариант. Понимаете, что такое социализм — есть два разных понятия социализма. Социализм в нашем понятии восприятия прошлого, или воспоминания о прошлом — нам долго вбивали в голову, что в Советском Союзе был социализм. Мало того, что бы социализм, а он еще был развитой. Этого социализма никто не хочет, потому что это социализм пустых прилавков, это социализм потолка зарплаты, вилки зарплаты, это социализм опущенного железного занавеса, и так далее — этого, думаю, не хочет ни один здравомыслящий человек. И есть социализм, который почему-то стыдливо социализмом не называют, — это, например, Германия, Швеция, Норвегия, в известной мере Канада.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вы приводите примеры. Дайте определения.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Не уверен, что могу дать определение.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть, это «как там»?

М. БАРЩЕВСКИЙ: «Как кое-где там».

А. НЕЧАЕВ: Определение классики марксизма-ленинизма давно дали, больше в последнее время никто социалистическую теорию, собственно говоря, не развивал. И основные признаки социализма — да, есть некая специфика советского социализма, иногда его называют «казарменным», но это плановая или планово-распределительная экономика, это государственный контроль над ценами, со всеми выходящими отсюда последствиями, это в значительной степени регламентированное потребление и огромное количество других ограничений — прежде всего, административного толка. Вот это и есть социализм.

М. БАРЩЕВСКИЙ: По классикам марксизма-ленинизма.

А. НЕЧАЕВ: А никаких других определений пока не дали. Кроме определения М. Тэтчер, которая сказала, что социализм — это надуманная система. Другое дело, что есть — тут я с Михаил Юрьевичем не вполне согласен — те примеры, которые он приводил, я не знаю, наверное, какому-то канадскому жителю только в страшном сне могло присниться, что он живет в социалистической стране или в социалистической экономике. Есть действительно социализм с его отдельными ответвлениями — больше человеческого лица, меньше человеческого лица, совсем сталинский, гулаговский, и есть социально-ориентированная, рыночная — подчеркиваю каждое слово — социально-ориентированная рыночная экономика. И здесь мы имеем разные тоже примеры, они все тоже не на одно лицо, и Швеция, и Германия, и Австрия. И надо сказать — я пользуюсь присутствием Михаила Юрьевича — сейчас стало модным говорить о том, что СПС, став больше заниматься социальными проблемами, отказалась от либерализма. Какая-то чушь собачья — это совершенно не противоречит одно другому.

В. АЛКСНИС: Ну, как же, идя на выборы, лозунги у коммунистов перехватили — повышение зарплаты, пенсии, и прочее.

А. НЕЧАЕВ: Я как раз про это. Так вот, либеральное видение экономики и общества ни на йоту не противоречит озабоченности социальной проблематикой. И никто не сказал, что либерал не может повышать пенсии.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Каким образом?

А. НЕЧАЕВ: Каким образом — вопрос технологический. Готов на него ответить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Давайте Алкснису дадим сказать.

В. АЛКСНИС: Я не очень большой специалист в политэкономии, но вынужден согласиться со многими теми негативными сторонами, о которых говорилось здесь, но хотел бы отметить, что одновременно с этим — о чем они говорили, что имело место быть, — мы имели лучшую в мире систему образования, мы давали лучшее в мире образование, это было признано, в том числе, американским Конгрессом в 1957 г., когда запустили первый спутник, — они заявили публично, что причина в том, что в СССР лучшая в мире система образования. У нас была лучшая в мире система бесплатного медицинского обслуживания. У нас, извините, продолжительность жизни была на 10 лет…

А. НЕЧАЕВ: Вы в поликлинику ходили при советской власти?

В. АЛКСНИС: На 10 лет была больше, чем сейчас. Вот г-н Нечаев и ему подобные довели до того, что сегодня население России каждый год сокращается существенно на 700 тысяч. А при «казарменном социализме» этого не было.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Один вопрос — если у нас была самая лучшая система образования, почему все Нобелевские лауреаты в области науки и техники были не из России и не из СССР, за исключением Ландау?

В. АЛКСНИС: Это связано, в первую очередь, с тем, что все наши теоретики работали в основном в ВПК, и все это шло закрытыми статьями.

А. НЕЧАЕВ: А почему они там работали — можно задать вопрос?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Почему 80 % экономики работало на ВПК?

В. АЛКСНИС: Я еще раз повторяю — если бы вы, господа либералы, сумели бы не допустить вымирания России, а вот 700 тысяч человек в год — это лично на вашей совести, г-н Нечаев, в том числе. Потому что вы один из инициаторов реформ — вот убийство 700 тысяч человек — это…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я бы хотела вернуться к нашей теме.

А. НЕЧАЕВ: Нет, если обвинение прозвучало, на него надо ответить. Пункт первый — вот лично я покинул правительство 25 марта 1993 года. За все, что происходило после этого, за залоговые аукционы, дефолт 1998, никакой ответственности не несу и нести не хочу.

В. АЛКСНИС: А кто будет нести?

А. НЕЧАЕВ: Кто был. И второе, самое главное, и вы не можете этого не знать, что та абсолютно реальная — уже не угроза, а каждодневная практика голода, хаоса и потенциального распада страны, только, в отличие от Югославии, обладавшей огромным количеством ядерного оружия, в том числе тактического, практически неконтролируемого, — по-моему, вы полковник, значит, вы это должны знать. Если не знаете, приведу вам конкретные примеры, как ко мне обращались начальники военных округов. Так вот: если бы я и мне подобные тогда эту угрозу не предотвратили, то у нас бы в 1992 г. население снизилось не на 700 тысяч, а на десятки миллионов человек.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Прерываю наших уважаемых гостей информацией, которая только что поступила — новые отставки в российском правительстве: только что объявлено об увольнении главы Федерального агентства по энергетике Сергея Оганесяна, причины отставки пока не названы. И возвращаюсь к теме, которую мы обсуждаем. Г-н Алкснис не ответил на один вопрос — что считать, — г-н Барщевский тоже не ответил на этот вопрос.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Потому что не могу слово вставить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: В меня? Так что считать социализмом?

В. АЛКСНИС: В первую очередь, это общество, в котором человек имеет равные права по сравнению со всеми, то есть нет деления на людей первого и второго сорта. Государство гарантирует этому человеку минимум социальных благ, социальных гарантий и социальной защиты. Государство гарантирует ему право на труд, право не бесплатное жилье, право на бесплатное образование, бесплатную медицину и прочее.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Тогда ничего противоречащего у вас определению Нечаева в ваших словах я не услышала.

М. БАРЩЕВСКИЙ: А можно вопрос — гарантировать бесплатно то-то и то-то — но ведь бесплатного ничего не бывает, кроме сыра в мышеловке. Бесплатное — за счет кого или за счет чего?

В. АЛКСНИС: Хотел бы спросить у вас, г-н Барщевский, может сегодня сын бывшего колхозника или рабочего поступить в элитный московский вуз?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Мне нравится ваша манера ответа на вопросы — сразу вспоминается старый анекдот.

В. АЛКСНИС: Нет, я предполагаю… я еще раз повторяю, что я отнюдь не пришел сюда защищать ту систему, которая была. Но я знаю, что в плане социальном та система была намного справедливее.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Бог с ним, иначе наша передача превратится в урок истории. Не знаю, как насчет радиослушателей, а меня лечить не надо — я тогда жил, я ваш ровесник, поэтому мне рассказывать о бесплатной медицине не надо. Все члены ЦК ездили лечиться за границу. Вы мне скажите — бесплатное жилье, бесплатная медицина, образование — мы с вами взрослые люди, понимаем, что бесплатно не бывает. Бесплатно для потребителя — значит, кто-то платит. Кто платит за это?

В. АЛКСНИС: А вот это все у нас была огромная экономика — да, неэффективная, но за счет этой огромной неэффективной экономики государство находило деньги, чтобы обеспечить бесплатное…

М. БАРЩЕВСКИЙ: Богатые должны заплатить за бедных. Те, кто много зарабатывает, у них надо забрать, и бедным раздать — вот что такое социализм по вашей модели.

В. АЛКСНИС: Я так понимаю, что у нас все-таки государство следило за уровнем дохода граждан.

М. БАРЩЕВСКИЙ: О, да.

В. АЛКСНИС: И не допускало того, что сейчас происходит — когда различные — у нас есть 90 % бедных и 10 % сверхбогатых.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Во-первых, это неправильные цифры.

В. АЛКСНИС: И это грозит чрезвычайными происшествиями в будущем.

А. НЕЧАЕВ: У меня очень простой вопрос и одна реплика. Если эта система была такой замечательной, почему так быстро развалилась? Причем в ноль. Она развалилась в 1991 году — тотальный дефицит, пустые полки, лекарств нет. И второй вопрос — зачем вы нам, людям, которым вокруг 50 — это можно сейчас мальчику 15-летнему рассказывать, как там все было замечательно. Было Четвертое главное управление с «Особым отделом», где лечились члены Политбюро и члены ЦК КПСС, и была районная поликлиника в городе Урюпинске.

М. БАРЩЕВСКИЙ: И даже в Москве.

А. НЕЧАЕВ: Где ни черта не было, в том числе и аспирина. Была 10-я спецсекция ГУМа, где одевались выше же означенные граждане и закупали импортные сигареты.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Я вмешиваюсь на правах когда-то ведущего «Эхо Москвы» и предлагаю либо изменить название передачи, либо перестать заниматься историей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Александр прислал нам следующее сообщение: «Замените социализм на социальное государство, и все будет понятно». На самом деле, с моей точки зрения, г-н Нечаев максимально близко подошел к этой идее.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Это то, о чем я пытаюсь вставить слово почти с самого начала передачи. Знаете, когда мы говорим про социализм — если начинаем говорить про советский социализм, то мне эта тема не интересна, и вы можете поговорить без меня, а я пошел.

А. НЕЧАЕВ: Без шантажа.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Если мы говорим про социально-ориентированное государство, то я напомню одну вещь, даже две — сегодня самые быстрые развивающиеся экономики мира — это Индия и Китай. Притом, что это очень разные страны — одна религиозная, другая не религиозная, одна демократическая, другая авторитарная. Их объединяет одна вещь — это страны, в которых нет социальной политики. Страны — минус социализм, минус социалка, минус социальная ориентированность — там нет пенсий, нет пособий по нетрудоспособности, пособий по беременности и родам, и так далее. Для нас этот вариант невозможен, потому что мы, во-первых, являемся носителями европейской культуры, и, во-вторых, потому, что у нас в Конституции написано, что мы социальное государство. Поэтому, когда мы говорим о социализме, который возможен в России, конечно, и Андрей и я, в данном случае, понимаем одно и то же — мы говорим о социальной ориентированности государства. Но вопрос вот в чем — а мы созрели? Та же самая Германия, Австрия, Норвегия, Финляндия, Канада — они довольно долго жили при капитализме, они успели накопить, прежде чем начать раздавать. А мы сегодня — вот эта версия «Социализм 3.0». И то, что, к сожалению, Андрей, еще до твоего прихода в СПС, еще в марте, вытворяли твои коллеги на выборах в регионах, когда они предлагали раздавать, то есть, увеличить за счет бюджета пенсии, за счет бюджета социалку…

А. НЕЧАЕВ: А что в этом плохого, Миш?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Плохого ничего, только это обман.

А. НЕЧАЕВ: Почему это обман?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Потому что этого в бюджете сегодня нет. Это надо еще заработать.

А. НЕЧАЕВ: Нет, если этого нет в бюджете, это не значит, что этого там не должно быть, и не может быть по определению. Бюджет-то люди составляют.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос к г-ну Алкснису. Ужимая то, что сказал М. Барщевский получается, что многие европейские страны дожили до ситуации, что когда ты живешь в красивом особняке и рядом с тобой рушащийся дом, то об этом рушащемся доме надо позаботиться — верно я поняла?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Да. Только должно быть за счет чего позаботиться. Не за счет того, чтобы у богатых отнять, бедным раздать, — это бред, а за счет развития экономики.

В. АЛКСНИС: Позвольте, я вам напомню, что в 50-е гг. налог на богатых в США достигал 90 % — на миллионеров.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Много погибло?

В. АЛКСНИС: Нет, никого. Миллионеры приняли это. 90 % американское государство отбирало у своих миллионеров, чтобы эти деньги направить на поддержку нищих и обездоленных. И они тем самым сохранили социальную стабильность в государстве.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Во-первых, то, что вы говорите — это неправда. Потому что 90 % был налог на наследство, а не подоходный налог.

В. АЛКСНИС: Ладно, я вам принесу книжку.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Про Америку можете мне не рассказывать, а про налоги тем более, потому что я все-таки юрист. Налог 90 % был в Америке в течение 12 лет на наследство, а не на прибыль, и не подоходный — то есть, это все бред.

В. АЛКСНИС: То есть, вы поддерживаете, что сегодня и Абрамович платит 13 % со своих доходов, и платит рабочий и дворник.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Мне не интересно заниматься историей.

В. АЛКСНИС: Это сегодняшний день.

М. БАРЩЕВСКИЙ: На дворе сентябрь месяц. В сентябре хлеб подорожал в стране почти вдвое, масло подорожало в Москве на 60 %, колбаса на 50 %, сыр подорожал на 50 %, причем самый дешевый, «Российский сыр», и к концу года, по прогнозам аналитиков продуктового рынка, все мясомолочные продукты подорожают на 70 %. У этого есть три причины. Одна — что Евросоюз прекратил дотации сельского хозяйства, вторая — что китайцы подняли цены на порошковое молоко, но есть и третья причина — вот эти самые огромные госкомпании, которые мы насоздавали, увеличение госрасходов — колоссальное увеличение госрасходов — это все привело к раскручиванию инфляции в России. И моментально, буквально не прошло месяца, полетели цены. Поэтому то, что сегодня «единороссы» предлагают, что к 2010 г. зарплата будет 25 тысяч рублей — это для 15-летних мальчиков рассказы. То же самое, как рассказы про «Социализм 3.0» — надо быть реалистами и реально смотреть на то, что мы производим, каким образом мы это производим, и каков у нас уровень производительности труда.

В. АЛКСНИС: А что, мы что-то производим, кроме нефти и газа?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Так это не так мало.

А. НЕЧАЕВ: И четвертый момент, который ты забыл, который, на мой взгляд, является самым существенным — что у нас одна из самых монополизированных экономик.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Я сказал про госмонополии.

А. НЕЧАЕВ: Нет, то, что госкомпании контролируют все ключевые сектора экономики — это так. Но есть еще колоссальная монополизация рынка, в том числе на региональном уровне.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Согласен.

А. НЕЧАЕВ: И называю вещи своими именами — в пользу любимчиков. И то, что у нас не развивается, и государство не развивает, не создает для этого условий, малый и средний бизнес…

М. БАРЩЕВСКИЙ: Ты прав, но один вопрос — твои коллеги в середине 90-х гг. строили именно этот рынок.

В. АЛКСНИС: Чубайс раздал собственность.

А. НЕЧАЕВ: При чем здесь мои коллеги 90-х годов и 2007 год, в котором мы сейчас живем? И где крайне неуютно живется малому бизнесу. А дальше — что такое немецкая экономика, которая тебе нравится?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Это малый бизнес, в первую очередь.

А. НЕЧАЕВ: Это малый и средний бизнес, который создает новые продукты, новые рабочие места.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Почему у СПС прозрение наступает накануне выборов?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Виктор Имантович, за счет кого должно быть социально ориентированное государство?

В. АЛКСНИС: За счет богатых.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А для того, чтобы эти богатые образовались, что нужно?

В. АЛКСНИС: Ну, это должно быть действительно — чтобы эти богатые имели деньги, которые они заработали честным путем, чтобы они не боялись, что эти деньги у них отнимут, поскольку та же приватизация по Чубайсу…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть, прежде, чем свинку резать, надо ее откормить?

В. АЛКСНИС: Да. Но откормить ее надо было — надо было действительно начинать с малого и среднего бизнеса, а не раздавать сразу тем людям, которые поближе к власти, отдавать им все — Самотлор, Оренбургское газовое месторождение, и так далее.

А. НЕЧАЕВ: Коммунисты заговорили о малом бизнесе — большой психологический сдвиг.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Андрей, у них в программе это написано… Коммунисты талдычили свое про социализм всегда, это как бы их любимая песня, они ее поют, правда. При этом в программу включили поддержку малого и среднего бизнеса.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но хорошо же.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Да, хорошо. И г-н Алкснис сейчас нам объяснил, для чего это делается — оказывается, надо людям дать заработать, чтобы потом у них отобрать. Это стандартная психология. Беда не в этом — от коммунистов ничего другого нечего было и ждать. Беда в том, что в марте месяце, на выборах, СПС перехватила лозунги коммунистов и пошла говорить о раскассировании Стабфонда, увеличении бюджетных зарплат, увеличении пенсий, забывая на секундочку — Андрей как экономист не может этого не знать, что если весь Стабфонд сегодня взять и разделить между всеми гражданами РФ, то каждый получит по 1700 рублей и будет получать эти 1700 рублей в течение 11 месяцев. И Стабфонд кончится. Значит, Стабфонд на самом деле как бы не делится на всех. Когда СПС, как бы правая партия, заговорила левыми лозунгами, тут же эти левые лозунги у них перехватил Миронов. Еще левее закричали коммунисты. Короче говоря, в России, в пиар-пространстве, в медийном пространстве, накануне выборов поднялся колоссальный левый вал. Все сегодня говорят про то, как мы будем раздавать, как мы будем делить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Что доказывает что?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Что доказывает, что на самом деле там проще зарабатывать голоса, и все пытаются в очередной раз…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть эта проблема реально стоит.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Эта проблема стоит всегда, в любом богатом государстве она стоит. Проблема в том, что опять нашего избирателя считают идиотом, у которого можно повесить морковку перед носом и на этой морковке довести его до 2 декабря на выборы, а потом кинуть.

А. НЕЧАЕВ: Так вот: если Михаил Юрьевич считает своего избирателя идиотом, это проблема его и его избирателя. То, что люди — в данном случае СПС — посвящают много времени социальной проблематике — потому что это одна из действительно все наиболее болезненных проблем страны.

М. БАРЩЕВСКИЙ: И обещают, все время обещают.

А. НЕЧАЕВ: Я действительно глубоко убежден, что у нас есть достаточно экономических возможностей для реального и серьезного повышения пенсий. Недавно наш новый премьер сказал то же самое — если мы сейчас и его тоже будем подозревать в полном непрофессионализме — но он же это не просто так говорит, это все готовит аппарат правительство, где вы, Михаил Юрьевич, служите — значит, это просто у нас тогда сборище или авантюристов, или жуликов.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Вот и подняли на 350 рублей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: «Почему при социализме на пенсию можно было прожить?» — задает вопрос Ольга.

А. НЕЧАЕВ: Можно я закончу эту тему, а потом мы перейдем к вопросу Ольги. Поэтому ничего тут — никакого призыва к социализму, никакого левого уклона — от того, что нормальные, вменяемые люди, причем профессиональные экономисты, занимаются социальной проблематикой и говорят, что наши социальные проблемы можно решить — я в этом никакого греха не вижу. Что касается Стабфонда, например, тысячу раз говорил, что его вообще создавать не нужно, а нужно оставить эти деньги в экономике, стимулировав значительный экономический рост тем самым, в том числе. Развитие того самого малого и среднего бизнеса, к чему мы тут вроде бы все единодушно призываем, плюс развитие современных технологий, сделав снижение налогового бремени избирательным, и обеспечить за счет экономического роста — сначала, вы все правы — сначала надо свинью вырастить. Только лучше растить не свинью, которую потом зарезать, а лучше растить курицу, несущую золотые яйца, или корову, дающую молоко. Вот и все.

М. БАРЩЕВСКИЙ: До 1999 года ты и твои коллеги…

А. НЕЧАЕВ: Опять. Мне надоели эти Мишины вопли, извините — «мои коллеги» — ты был адвокатом Чубайса — правда, все дела проиграл, — он тебя привел в Белый дом, где ты до сих пор обретаешься, а ты все «мои коллеги».

М. БАРЩЕВСКИЙ: Кто меня привел в Белый дом? О чем ты говоришь?

В. АЛКСНИС: Вот мы пришли к консенсусу, что необходимо развивать мелкий и средний бизнес. Но тогда я задаю вопрос — господа, а почему мы не придем к консенсусу по поводу крупного бизнеса, что необходимо у крупного бизнеса отобрать то, что неправедно они получили в результате приватизации в 90-е годы. Отобрать нефть, отобрать газ — то есть то, что Абрамович не создавал своими руками, это дар божий.

М. БАРЩЕВСКИЙ: У Абрамовича сегодня уже нет нефти и газа, у него уже государство отобрало.

В. АЛКСНИС: Да, но есть достаточно олигархов, у которых все это есть.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Назовите по именам, у кого сегодня остались нефть и газ.

В. АЛКСНИС: А что, у Алекперова нет нефти?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Это что, вы считаете, частная компания?

В. АЛКСНИС: Ну, извините — сколько получает г-н Алекперов.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Это другой вопрос.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Считать деньги в чужом кармане, конечно, любимое занятие коммунистов.

В. АЛКСНИС: Я не коммунист.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Он получает свою зарплату в той компании, которая ему зарплату установила.

В. АЛКСНИС: И он входит в состав тех миллиардеров, которые ежегодно публикуются в «Форбсе». Я спрашиваю — это что, деньги он заработал своим умом, или потому, что он оказался допущенным к приватизации.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Хватит делить уже чужое — заработайте свое.

В. АЛКСНИС: Я бы заработал, но как?

А. НЕЧАЕВ: А можно мне задать другой вопрос. Ну, ладно, Алекперов — плохой — отобрать на хрен. Расстреливать будем, или с миром отпустим? Отберем и отпустим?

В. АЛКСНИС: Нет. Я предлагаю компенсировать стоимость тех ваучеров, за которые они это все получил.

А. НЕЧАЕВ: Хорошо, не важно. Алекперова — на хрен, Ходорковский уже сидит, кого еще раскулачиваем? Абрамович — с ним сложнее.

В. АЛКСНИС: Возьмем список «Форбса».

А. НЕЧАЕВ: Принято.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Список «Форбса» раскулачиваем.

А. НЕЧАЕВ: Дальше кого?

В. АЛКСНИС: Во-первых, мы все, все природные ресурсы…

А. НЕЧАЕВ: Нет, кто следующий?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Этого на годик не хватит. Поделили — на годик хватило. Дальше?

В. АЛКСНИС: Природная рента, которая существует в Норвегии, почему-то обеспечивает всех деньгами.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Чем виноват Николай Второй перед российским народом? Знаете, чем?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Созданием революционной ситуации?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Мало накопил к моменту революции, и нам надолго не хватило.

А. НЕЧАЕВ: Я все-таки профессиональный экономист. Если можно, не употребляйте слов, смысл которых, как говорил один мой приятель, вы не до конца понимаете.

В. АЛКСНИС: Я сам сказал, что я не экономист.

А. НЕЧАЕВ: Тогда не надо про природную ренту. Потому что мы сейчас частично ан природную ренту и живем. То, что сейчас налог с каждой тонны нефти составляет порядка 240 долларов — вот это и называется природная рента. Что вы еще хотите изымать? Вот мы ее каждый день и изымаем, и замечательно, что изымаем.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Значительно увеличиваем госрасходы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну хорошо, список «Форбса» раскулачили — следующий кто?

А. НЕЧАЕВ: Да, кто следующий, где мы остановимся?

В. АЛКСНИС: Мы должны, наконец, осознать.

А. НЕЧАЕВ: На вас остановимся, или вас тоже?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет, если есть второй костюм — отберем.

А. НЕЧАЕВ: У него и галстучек ничего.

В. АЛКСНИС: За 120 рублей купленный.

А. НЕЧАЕВ: А что, немалые деньги для многих.

В. АЛКСНИС: На рынке в Лужниках купленный.

А. НЕЧАЕВ: Так где остановимся?

В. АЛКСНИС: Государство, чтобы построить социально ориентированное государство, должно следить за уровнем доходов своих граждан. Оно не должно допускать расслоения социального, когда один покупает футбольные команды, а другой, извините, не может на свою пенсию или зарплату свести концы с концами. Я вернулся на прошлой неделе из Орла. И когда мне люди говорят — Виктор Имантович, вот как мне, пенсионерке, прожить на 2,5 тысячи рублей пенсии? Как мне, учительнице, кормить свою семью — я получаю 4,5 тысячи рублей — и таких людей большинство в России. И в то же время, когда человек смотрит по телевидению, что г-н Абрамович — ну, извините, — покупает крупнейший в мире новый самолет «Боинг» за 100 миллионов долларов…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Так может, очень нужно.

В. АЛКСНИС: Ну, извините, государство не должно это допускать.

А. НЕЧАЕВ: Одну крошечную реплику можно? Был вопрос, как прожить на пенсию в 2,5 тысячи рублей. Очень плохо можно прожить. Что, собственно, мы и предлагаем — причем в абсолютно экономически обоснованных пределах, СПС, — повысить пенсии. Только мы это предлагаем, слева Виктор Имантович говорит — вот, мы коммунистический лозунг перехватили. Справа — не знаю, справа или сзади…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Справа.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Михаил Юрьевич говорит — отказались от либеральных ценностей. Как жить после этого?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Нет, не так я говорил, хватит заниматься популизмом и враньем. Когда вы в программе «Достройка», с которой вы вышли, — правда, тебя там, слава богу, не было, — в марте на выборы, вы записали — вот, если нас выберут в заксобрание, мы поднимем бюджетные зарплаты в 4 раза, пенсии в два раза.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: За счет?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Без всякого «за счет» — это уже ладно, это оставим на их совести. Забыв на минуточку, что это не входит в компетенцию заксобрания — бюджетные пенсии и зарплаты вне компетенции заксобрания — просто нагло врать избирателям.

А. НЕЧАЕВ: Как это вне компетенции?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Это Госдума, это федеральные законы.

А. НЕЧАЕВ: Алло? Половина бюджетников в регионах сидит.

М. БАРЩЕВСКИЙ: А бюджетные зарплаты кто утверждает?

А. НЕЧАЕВ: Регионы.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Ну да, конечно.

А. НЕЧАЕВ: У нас федеральных служащих 10 %.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А я напомню вопрос слушателям, который мы обголосовываем — создает ли сегодняшняя власть социально ориентированное государство?.. А что скажет г-н Алкснис по поводу сейчас развернувшейся дискуссии?

В. АЛКСНИС: С одной стороны я, скажем так, позитивно оцениваю движение либералов в сторону социального государства.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вы же их только что только что с рогами и хвостом не рисовали.

В. АЛКСНИС: Я их несу, но с другой стороны, я вынужден признавать, что они оценили то, что я согласился с малым и средним бизнесом, так я признаю тоже, что поддерживаю, что либералы…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Еще немного поспорим, и с крупным тоже согласитесь, куда вы денетесь?

В. АЛКСНИС: Нет, нет.

М. БАРЩЕВСКИЙ: И все вместе — в «Единую Россию».

А. НЕЧАЕВ: Это вы без меня, пожалуйста — это вы вдвоем, ребята.

В. АЛКСНИС: Еще раз повторяю — во время рекламы мы об этом говорили — то чудовищное имущественное расслоение в обществе, которое создано за последние 15 лет, оно грозит серьезными катаклизмами. Я напомню, что в нашей истории, сто лет назад, в 1913 г. Россия была достаточно богатой страной, экономика успешно развивалась.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А дальше что случилось?

В. АЛКСНИС: Дальше случилась революция, которая была вызвана объективным недовольством народа.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но если все было хорошо — какое объективное недовольство?

А. НЕЧАЕВ: Стоп, вот давайте то, что случилось дальше. А дальше — в строгом соответствии с вашими рецептами — у богатых отобрали все. На хрен все, включая и квартиры, — называлось расселение, и чем это закончилось? Это закончилось катастрофой экономической.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Одна из самых богатых стран Европы стала самой бедной.

А. НЕЧАЕВ: Мором массовым.

В. АЛКСНИС: Ну, извините.

А. НЕЧАЕВ: И это история, которая у нас сейчас может повториться, не дай бог.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Вот в чем г-н Алкснис прав — у нас действительно сегодня очень большое расслоение. Но только разница между г-ном Алкснисом и мной заключается вот, в чем: наша партия говорит — да, это проблема — расслоение между богатыми и бедными, дистанция — это проблема. Но если коммунисты и им подобные предлагают отбирать у богатых, то мы предлагаем перестать отбирать у бедных. Вот мы сделали предложение — записали в программу партию: давайте освободим от подоходного налога тех, кто зарабатывает сегодня меньше 10 тысяч рублей. Вы знаете, какая часть населения России зарабатывает меньше 10 тысяч рублей?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Какая?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Две трети населения.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Юрьевич, наверное, вы вспомнили старый анекдот просто, да? Мы хотим, чтобы не было бедных…

М. БАРЩЕВСКИЙ: А вы хотите, чтобы не было богатых. А на самом деле простая вещь — вот для этих людей добавить эти 13 %, которые у них сегодня выдирают. А это для них серьезная прибавка — это две трети населения России. Потери для ВВП — 1,2 % — мы можем это себе позволить при такой конъюнктуре цен. Вот нас не услышали в этом вопросе.

В. АЛКСНИС: Но позвольте — учительница получает 4 тысячи рублей. 13 % — это получается 400 рублей? Инфляция за год сожрет это все.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Нет, позвольте — индексация зарплат — это само собой, но перестаньте выдирать подоходный налог у тех, кто зарабатывает меньше 10 тысяч. Это самое простое, что можно сделать.

В. АЛКСНИС: А может, прогрессивный налог для тех, кто зарабатывает миллионы и миллиарды.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Что же вы такой завистливый-то? Научитесь зарабатывать сами.

В. АЛКСНИС: Но позвольте — таких условий, как у Абрамовича, у меня никогда не будет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Дался вам Абрамович.

А. НЕЧАЕВ: Можно я твердо заявлю свою позицию? Я не знаю лично Абрамовича, но мне не нравится, что он купил «Челси». Вот мне, либералу, не нравится.

В. АЛКСНИС: А «Боинг»?

А. НЕЧАЕВ: И «Боинг» не нравится. Но одного олигарха мы уже попробовали — все у него забрали. Скажите мне, стране стало лучше жить? У нас стало меньше бедных? И еще попутно скажите — а куда делось все то, что у него забрали? Это что, вашим учительницам досталось, что ли? Это досталось конкретным государственным чиновникам, поставленным нынешней властью, и которые в интересах этой власти, которая их поставила — довольно небольшой группы лиц — вот этим и распоряжаются. Кстати, Ходорковский, когда получил компанию — она была вся в убытках, и то, что он ее сделал процветающей — этого тоже никто не отрицает, даже его самые ярые оппоненты. Но я, упаси боже, не хочу быть его адвокатом — у нас есть адвокат профессиональный. Я к другому. Вот сейчас на торгах ЮКОС был продан. Поправьте меня — больше ста миллиардов.

В. АЛКСНИС: Так ведь отобрали-то не для народа. Отобрали — между собой поделили. Они теперь поделили между собой.

М. БАРЩЕВСКИЙ: А вы придете к власти, вы будете отбирать для народа, да?

В. АЛКСНИС: Буду отбирать для народа.

А. НЕЧАЕВ: То есть, если бы отбирали вы, вы бы поделили лучше, да?

В. АЛКСНИС: Да, конечно.

А. НЕЧАЕВ: Упаси меня, Господи. Не люблю Абрамовича, но пусть лучше у Абрамовича, чем вы, голодные, придете, и начнете делить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Завершено голосование. За несколько минут нам позвонили 2775 человек. Прогноз В. Алксниса?

В. АЛКСНИС: Думаю, что большинство скажет, что нет, в России не создается социальное государство — где-нибудь под 80 %.

А. НЕЧАЕВ: Думаю, что между 70–75, с тем же итогом.

М. БАРЩЕВСКИЙ: 70–30.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Все наврали. 97 % считают, что власть не создает социально ориентированное государство.

А. НЕЧАЕВ: Мне становится жалко «Единую Россию».

М. БАРЩЕВСКИЙ: Возникает вопрос — 97 % считают, что не создает, при этом, по опросам общественного мнения, собираются голосовать за «Единую Россию».

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Скрепя сердце.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Но с верой в будущее.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Конечно, а куда деваться?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну что, Виктор Имантович, как будем жить дальше?

В. АЛКСНИС: Каждый народ заслуживает ту власть, которую он выбирает. Поэтому люди ворчат, говорят…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Слушайте, 70 лет не было реального выбора, то есть, выбирали, кого потребуют.

В. АЛКСНИС: Так соскучились. Людям хочется, чтобы ясно и понятно, чтобы утром их будила «Пионерская зорька» и говорила, куда надо идти.

М. БАРЩЕВСКИЙ: И у кого надо отбирать, — не забудьте. Это людям надо каждое утро объяснять.

В. АЛКСНИС: Нет, кстати, эта власть говорит, что пересмотра итогов приватизации не будет, поэтому тут есть некоторые проблемы, потому что они отбирают собственность, но только для себя.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Что делать будем?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Могу сказать, что будем делать мы. Я очень жалею, что пришел сегодня на передачу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

М. БАРЩЕВСКИЙ: И, наверное, это второй случай в жизни, когда я жалел, что пришел на передачу, потому что совершенно беспредметный разговор — уроки истории, как видно, никому ничему не учат. Могу сказать, что будем делать мы. Мы — праволиберальная партия, мы не будем обманывать избирателей, не будем обещать молочные реки в кисельных берегах в ближайшее время. Мы говорим о том, что нужно работать. Прежде, чем реально социально сориентировать государство — не на словах, а на деле, — нужно создать либеральный конкурентный рынок, который в России до с сегодняшнего дня не создавался.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но это все фигуры речи, потому что реально вы будете работать при условии, если вам разрешит Кремль. Разве не так?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Нет, совершенно не так. Потому что здесь не воля Кремля, — это объективные законы развития общества. Мы в программу партии себе записали — предоставить право гражданам отказаться от выплат в социальные фонды. Честно вам скажу — мы считали, что это правильно. Но мы не могли себе представить, что через месяц Минэкономразвития согласует с Минфином, что с 2008 года граждане РФ будут самостоятельно определять размер отчислений в накопительную часть пенсий. То есть это просто реализованный наш программный тезис. Отсюда вывод — надо говорить умные вещи и правильные вещи доказательно, а власть — она тоже не совсем глупая — умные вещи она слышит. Вот популизмом, призывами поделить, увеличить выплаты из Стабфонда — это на власть не действует, это шум, который всего лишь создает такой предвыборный левый вал, который, помяните мое слово, захлестнет страну — президент, любой президент будет правым, потому что развивать страну иначе, как с точки зрения праволиберальной идеологии, невозможно. А парламент будет левый. И вот мы хлебнем 1993 год варианта 2009.

А. НЕЧАЕВ: Я очень, страшно буду рад, если у нас будет праволиберальный президент, и готов ему всячески содействовать в его непосильной работе. А если по сути, совсем главный тезис — мы считаем, что нужно создавать все условия для того, чтобы множилось число людей, которые сами зарабатывают, сами себя обеспечивают, не надеются на «папу» в лице государства, но задача государства — создать им для этого условия. А вот те, кто этого не может делать, — вот это наша забота. И никакого греха в том, что мы им повысим пенсии я, убей бог, не вижу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Алкснис?

В. АЛКСНИС: Знаете, я пессимист, и, к сожалению, вижу то, что в середине 90-х гг. пришли люди, близкие к Ельцину, отобрали все то, что в принципе, было общенародной собственностью — нефть, газ и прочее и поделили между собой. Через 10 лет пришли другие люди.

А. НЕЧАЕВ: Виктор Имантович, а как вы народной собственностью управляли? Мне интересно? Сколько можно выкрикивать про народную собственность?

В. АЛКСНИС: Пришли новые власти и отобрали у предыдущих ту же самую собственность. А народ при этом только присутствует.

М. БАРЩЕВСКИЙ: А теперь хотите прийти вы и еще раз отобрать.

В. АЛКСНИС: Но мы будем отбирать не для себя, извините, а для всех.

А. НЕЧАЕВ: Так говорят все.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: И это была программа «Выхода нет». Михаил Барщевский, председатель высшего совета партии «Гражданская сила», Виктор Алкснис, депутат Госдумы, член партии «Народный союз», Андрей Нечаев, министр экономики в 92–93 гг., с 2007– президент банка «Российская Финансовая Корпорация», член политсовета СПС. Искали выход там, где его не было.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.