Заметки на полях Фактор личности в истории

Заметки на полях

Фактор личности в истории

Мы все во времена СССР изучали историю как смену общественных формаций. Итог классовой борьбы. Результат выхода на историческую арену масс. Религиозные течения и смены династий, появление и исчезновение на карте государств, великие географические открытия и революции, две мировые войны и война «холодная» всем этим набором терминов, напоминавшим средневековую схоластику, и объяснялись. Вскользь упоминался фактор личности в истории – где-то на периферии сознания он и застрял. В литературе все было иначе. Дюма и Пикуль были интересны, ничего о классах, массах и формациях не сообщая. Зато их книги были полны истории и личностей, которые ее творили. Понятно было, что подвески королевы и отношения Бэкингема с Ришелье не являлись главным фактором, сыгравшим роль в судьбе гугенотов Ла-Рошели, не говоря уже о британско-французских отношениях в целом, но смутное подозрение, что одними лишь марксистско-ленинскими заклинаниями в истории не обойтись, терзало души школьников и студентов. Автор подозревает, что и большинства преподавателей тоже.

Знакомство с тем, что происходит в кулуарах мировой и отечественной политики, лишь укрепило его в этих подозрениях. Роль личности в истории оказалась куда более значительной, чем можно было предположить, исходя из тех теорий, которые в СССР считались догмой. В конечном счете оказалось, что кроме личностей в истории на тот период, который человеку отпущен в его краткой жизни, ничего и нет. Какие массы, если американский президент – не растерянный идеалист Джим Картер, а жесткий Рональд Рейган? Британский премьер-министр – не Уинстон Черчилль с его бульдожьей челюстью и таким же характером, а Клемент Эттли, полностью оправдывавший характеристику «овцы в овечьей шкуре»? Лидер Китая – не Мао Цзэдун с его «большим скачком» и «культурной революцией», а Дэн Сяопин, прагматик и стратег? От личности лидера зависит не просто многое, но порою все. Как и он сам зависит от своей команды. История России в этой части ничем не отличается от мировой.

Средневзвешенный западный лидер сегодня относится к типу «ни рыба ни мясо». Он не отец нации, а политик, который взошел на Олимп благодаря случаю и так же с него сойдет, не оставив о себе памяти. Его заботят рейтинги, компромиссы, пресса, отсутствие компромата на себя и наличие его на соперников. Решения, которые он принимает, если он принимает хоть какие-нибудь решения, зависят от множества факторов. Выделить в этой мешанине государственный курс, отличающийся минимальной последовательностью, не представляется возможным, не говоря о том, что интересы государства отнюдь не обязательно являются его приоритетом. Кто-то готов пожертвовать этими интересами ради идеи единой Европы. Кто-то – ради любимой игры, вроде французского Союза для Средиземноморья или немецкого Восточноевропейского партнерства. Ради альянса с США или роли страны в НАТО. Приверженности общеевропейским ценностям, в чем бы они ни заключались, или свободе эмиграции. Правам центрального правительства или Еврокомиссии. Свободе волеизъявления провинций или нерушимости Шенгенского соглашения. Правам человека или праву на воссоединение иммигрантов со своими семьями. Свободе религий или слова. Он может точно выверить каждый тактически верный шаг, двигаясь в абсолютно проигрышном направлении. Не ясно, как можно действовать, не имея стратегии, но европейцам это удается. Яркие личности, вроде упомянутого в этой книге Берлускони, в своей стране позволяют себе существовать в собственном мире, нарушая правила хорошего тона, но на внешнеполитической арене ведут себя, не слишком выделяясь «из коллектива».

К американским президентам это также относится. Времена Рузвельта и Кеннеди прошли. Политкорректность победила, постепенно перемалывая прежнюю Америку и превращая ее во что-то, напоминающее подобие социалистической в своей основе Европы. Что соответствует чаяниям леволиберальной интеллигенции, безработных и низших слоев, но торпедирует все то, что построено руками среднего класса, за счет которого американские президенты и выстраивают свою популярность, опирающуюся на поддержку люмпенов. Не самая практичная политика для наиболее могущественной страны современного мира, но уж какая есть. Политика Соединенных Штатов все более зависит не от того, куда именно ее лидеры готовы эту страну направлять, но от того, в какой мере и от кого именно они зависят. Экспертные центры и политические консультанты, лоббистские структуры и Конгресс влияют на политику Америки, создавая столь сложное и непредсказуемое сочетание действий и бездействия, что последовательной эту политику не назовет даже самый преданный сторонник США. Как следствие, обязательства Вашингтона всегда временные, вчерашние союзники в одночасье могут стать противниками, а интересы самых близких партнеров испытываются на прочность в ситуациях, когда это не может быть оправдано ничем. Заметная поляризация позиций элитарных групп Соединенных Штатов привела к тому, что на пост президента выдвигаются кандидатуры, представляющие крайние по воззрениям слои – как леволиберальные, так и консервативные, позиции которых по большинству вопросов диаметрально противоположны.

Зато все большей последовательностью, прагматичностью и независимостью отличается политика лидеров стран недавнего третьего мира: Турции и КНР, Кореи и Японии, Индии и ЮАР, Бразилии и Венесуэлы, Ирана и Саудовской Аравии, Чили и Катара, Малайзии и Сингапура. Экономически состоявшиеся, не зависящие более от западных партнеров, они вышли на объемы торговли, которые позволяют им самим диктовать условия на внешних рынках. Все большее число экономических альянсов и соглашений заключаются помимо Запада. Накопив золотовалютные резервы в объемах, позволяющих им выступать в роли крупных кредиторов ЕС и США, они составляют собственные стратегии развития, в минимальной степени учитывающие их пожелания. Точнее, выслушают их со всем вниманием, но в подавляющем большинстве случаев не учтут или учтут с купюрами и выторговав немало бонусов в свою пользу. Сравнительно немного стран, которые предпочтут вежливой азиатской уклончивости или латиноамериканской фронде открытую конфронтацию: Иран или Венесуэла – это все же исключение из правила. Однако ослабление западных лидеров, в том числе личностное, самым прискорбным образом сказалось на влиянии Запада в мире. Все, кто не способен заставить себя слушать и слушаться силой, ссылаются на изменение правил игры, как делают растерявшие авторитет в бывших колониях великие державы и постепенно теряющая его сверхдержава. Тем более любопытно посмотреть, что представляют собой те, что являются лидерами стран, играющих все более заметную роль на мировой арене. А также что собой представляют их системы управления, формально напоминающие западные демократии, с совершенно иным внутренним содержанием.

Страны АТЭС демонстрируют примат традиционных ценностей и независимость, соответствующую их экономическому и демографическому потенциалу. В Южной Азии Индия укрепляет отношения с Западом, сохраняя их с Россией и партнерами из движения неприсоединения. В Латинской Америке левые настроения полностью доминируют на всем пространстве континента, кроме Мексики. Ни одна страна современного мира со сравнительно развитой экономикой, пережившая кризис, обрушивший доверие к ЕС и серьезно подорвавший его к США, не готова более следовать рекомендациям МВФ, Государственного департамента или Еврокомиссии так безотказно, как до того. Самостоятельность большинства крупных мировых экономических и финансовых игроков значительно повысила устойчивость всей системы, хотя и осложнила согласованные действия, в которых, вопреки всем их декларациям, большая часть сегодняшних членов G-20 не заинтересована.

Продолжая парад портретов, можно охарактеризовать практически всех лидеров африканских стран южнее Сахары как популистов и диктаторов традиционного для этого региона типа. Часть их, управляя такими развитыми экономиками, как ЮАР, или региональными гигантами, как Нигерия, Ангола или Эфиопия, располагает большими ресурсами. Другие обладают властью в пределах нескольких кварталов вокруг президентской резиденции и опираются на внешнюю военную силу. Черная Африка – несостоявшийся с точки зрения государственности континент, играющий дестабилизирующую роль, которая в ближайшем будущем может проявиться в мировых масштабах. Тем более любопытен с точки зрения состояния лидерства Ближний и Средний Восток, обрамляющий ее с севера и востока.

Его основные силовые центры – Турция, Иран, формирующийся исламистский Арабский Халифат, Пакистан и Израиль. Последний играет в регионе роль хорошо вооруженной Швейцарии, готовой к отражению внешней военной угрозы с любого направления, при позитивном нейтралитете России и ЕС и возможной поддержке США. Страна находится во враждебном окружении, в преддверии столкновения с Ираном или возможной вовлеченности в арабо-иранский конфликт. Ее руководство придерживается консервативных позиций: политические авантюры левого толка, известные как «процесс Осло», угрожающие существованию Израиля, заморожены. Ядерная программа Израиля, наличие которой он не подтверждает, не отрицает и не обсуждает в соответствии с принципом неопределенности, по мнению экспертов, является третьей после американской и российской по качественному уровню, а по количественному сопоставима с британской и французской. Личность лидера в Израиле с его развитой демократической системой во многом подчиняется тем же закономерностям, что и на Западе. При этом персональная ответственность стоящего во главе этой страны человека за ее физическое выживание накладывает серьезный отпечаток на поведение израильских премьер-министров, ответственных чиновников и членов правительства – в том числе входящих в «узкий кабинет». Его элита в 90-е прошла период увлечения европейскими политическими доктринами и встала на позиции политического реализма.

Основная тенденция, проявляемая остальными странами региона, – исламизация политических доктрин, уход старого поколения лидеров и формирование блоков. Из ведущих стран региона наименее активную позицию в отношении происходящих в нем и общемировых процессов играет Пакистан с его примерно ста ядерными зарядами. Страну характеризует сочетание слабой коррумпированной гражданской и сильной, но не готовой брать на себя всю полноту власти военной элиты. Высокий уровень наследственной клановости и катастрофическое состояние экономики. Роль спецслужбы ISI в формировании внешней политики, в первую очередь в отношении Индии и Афганистана. России в Пакистане важна проблема нарушения режима нераспространения в случае утечки с его территории на «свободный ядерный рынок» технологий, оборудования и изделий, возможная при децентрализации страны. Это же касается экспорта через страны Центральной Азии опиатов, героина и радикального ислама.

Иран, шиитская теократическая республика и страна, претендующая на роль региональной сверхдержавы, управляется сильными лидерами, чьи амбиции на внешней арене сдерживаются внутриполитической борьбой. Рахбар – аятолла Хаменеи, на момент написания настоящей книги в ходе парламентских выборов разгромил сторонников президента Ахмади Нежада. Все, кто борется за власть в Иране, принадлежат к консервативному истеблишменту. Их враждебное отношение к суннитским теократическим монархиям Аравийского полуострова и Израилю ведет регион к военным действиям, избежать которые при всем нежелании конфликтующих сторон вступать в прямое столкновение, судя по всему, не удастся, как в 1914-м не удалось избежать начала Первой мировой войны. Дополнительным фактором риска является ядерная программа Ирана, завершение которой означает крах режима нераспространения и гонку ядерных вооружений. Именно это наряду с разногласиями по Каспию, конкуренцией на мировых рынках углеводородов и необходимостью приема иранских беженцев, в случае начала против Ирана военных действий – главные проблемы России в отношениях с ИРИ.

Турция, во главе которой стоит энергичный правящий триумвират: премьер-министр Эрдоган, президент Гюль и министр иностранных дел Давутоглу, является не только основным партнером России на БСВ, но и еще одной потенциальной сверхдержавой региона. Столкновение интересов с новой Оттоманской империей и ее «мягким исламом» у России впереди и вряд ли произойдет ранее конца первой трети ХХI века. Соперничество по влиянию в Причерноморье, конкуренция из-за маршрутов транспортировки в ЕС прикаспийских углеводородов и растущий экономический и военный потенциал Турции делают ее опасным соседом. Последнее компенсируется разбросанностью ее интересов. Анкара одновременно пытается поставить на место Европу, укрепить свои позиции в Иране и арабском мире за счет охлаждения отношений с Израилем и завоевать прочные позиции в Африке. Реджеп Тайип Эрдоган – один из самых влиятельных людей БСВ, хотя если подозрения в том, что у него рак, подтвердятся, это ослабит его позиции.

Наконец, в арабском мире старое поколение светских авторитарных диктаторов лишилось власти в пользу исламистов, связанных с консервативными монархиями Персидского залива. Катар и ОАЭ прошли смену поколений. Саудовская Аравия и Оман представляют собой неустойчивые геронтократии. Марокко, Иордания и Кувейт пережили «арабскую зиму», хотя ее основные события еще впереди. В формировании нового Халифата Эр-Рияд и Катар играют ведущую роль. В саудовской правящей элите следует отметить ее «серого кардинала», принца Турки бин-Фейсала. В катарской – самого эмира Ат-Тани. Именно эти люди стоят за многими из тех событий, которые происходят на БСВ, влияя на окружающий мир. С учетом того, что в «Аль-Каиде» сменилось руководство и прагматичный египтянин Айман Аз-Завахири возглавил структуру, основанную покойным Бен Ладеном, арабский мир ожидает все, что угодно, кроме демократического будущего.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.