СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!

СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!

В черное небо врезаются ракеты. Вспыхнув зелеными точками, скрываются за темной гривой леса. Пехота настойчиво просит огня.

А связисты в это время спешат в новый район. Виктор Гребенюк сжимает баранку руля. Он весь подался вперед, чтобы разглядеть дорогу. Но ничего не видно.

По кабине «газика» барабанит дождь, образуя на смотровом стекле сплошные струи, неистово пляшет на капоте.

Натужно, на самой высокой ноте воет машина. Шоферу становится душно от ее горячего дыхания. Веки слипаются от бессонной ночи. А прикорнуть некогда. Нет времени даже протереть глаза, смахнуть соленый пот.

Пляшет на ухабах машина. Нередко ей приходится сворачивать с дороги на целину. Командир усложняет и без того трудную обстановку. То участок «заражения» встретится на пути, то овраг, то лесная чаша, то «взорванный» мост.

В одном месте машина Виктора застряла. Выскочил он из кабины, задумался.

— Бросайте маты в колею, — скомандовал сержант Василенко.

На помощь пришел и шофер соседнего экипажа. Связисты дружно навалились на кузов:

— Раз, два — взяли!

Машина дернулась, медленно пошла вперед и наконец выбралась на ровное место.

К рассвету сосредоточились в лесу. Виктор остановил машину под высокой елью. Дождик едва протаранивал густые, широко расправленные ветви-крылья. Рядом в обнимку стояли три подружки-березы.

Отдохнуть бы… Виктор привалился к шершавому пеньку, вскинул голову. Небо по-прежнему сочилось дождем. Гребенюк закрыл глаза. Но встрепенулся испуганно: «А вдруг скажут: наступать, а я машину не осмотрел». Поднялся и принялся за дело. Когда все было готово, помог товарищам установить антенну.

Весь день солдаты готовили укрытия, знакомились с обстановкой. А ночью снова взмыли в небо ракеты и рассыпались белыми звездами. Грохнули залпы орудий. Через несколько минут старший радиотелеграфист Фитисов принял сигнал: «Вперед!» Наступление началось.

Машина движется в темноте. А «противник» не зевает, задает радистам работу. Атмосферные помехи усиливает искусственными. Но связисты не теряются. Фитисов нащупывает позывные своего корреспондента. Прием и передача продолжаются. В эту минуту связисты особенно чувствуют, как необходима их работа командиру. Без них он словно без рук, не может управлять боем. Поэтому они стараются изо всех сил.

— Начать работу на телеграфе, — приказывает старший лейтенант Зотов.

Теперь все зависело от умелого взаимодействия водителя и радиотелеграфиста. Поэтому Виктор повел машину осторожней, без рывков, хотя дорога очень плохая. Зато на ровных местах увеличивает скорость, чтобы не сбиться с темпа наступления. До предела напряжено зрение шофера. По вискам словно молоточками кто-то стучит. Но Виктор будто и не замечает этого. Одна мысль бьется в мозгу: «Вперед, вперед!» И так всю ночь… Связь не прерывалась ни на минуту.

…Учения продолжались. Все окопные работы были уже завершены. Теперь можно и отдохнуть.

На опушке вспыхнула ракета и, описав дугу, упала.

— Как на войне, — заметил Байков.

— Хотя и не на фронте мы, а трудно. Тяжела жизнь солдатская, — заметил кто-то. — Дома разве пошел бы вот в такую пору днем и ночью наступать, отходить. Спал бы себе на мягкой постели.

— Время нынче такое: не до сна, — ответил Василенко.

С полевой кухни доставили ужин. Виктор Гребенюк пьет чай, не сняв пилотки, обжигаясь и ругая поваров: «Вот накалили, до котелка не дотронуться!»

Младший сын Е. М. Гребенюка рядовой Виктор Гребенюк.

Неподалеку от него расположился сухощавый Жучков. Дождь нещадно обмывает его голову, но он ест невозмутимо, не торопится. Потом так же степенно прячет ложку, расправляет пилотку.

Это невозмутимое спокойствие товарища передается и Виктору.

Но отдыхать пришлось недолго.

— Сержанты, к командиру взвода! — раздался в полумраке голос, связного.

Прошло несколько напряженных минут. Воины изготовились к новому решительному броску. Но вот слышится команда:

— Атомная тревога!

Гребенюк вместе со всеми скрылся в глубоком котловане, надел противогаз. Вскоре раздался мощный «атомный взрыв». Теперь нужно немедленно использовать его результаты.

«Противник», видимо, хорошо укрепил свою оборону. Даже после «атомного взрыва» осталось немало огневых точек, которые сразу ожили, как только наступающие попытались двинуться вперед.

Напряженно всматривается Гребенюк в темноту. Трудно дышится в противогазе, слишком небольшой обзор. Но делать нечего. Отбоя пока не было, и приходится работать в противогазе.

Пляшет на ухабах машина. Плохо слушает хозяина. Но он упорен, настойчив. Руки у него твердые. Пот застилает глаза. Передохнуть бы. Да где там! «Противник» создал угрозу флангу наступающих. Десятки танков бросил он, чтобы остановить наступление. Прибежал командир взвода:

— Василенко, Гребенюк, за мной.

Оказывается, «противнику» удалось потеснить нашу пехоту, он прорвался в район артиллерийских позиций. На помощь пехоте пошли связисты.

Позицию заняли на танкоопасном направлении. Рядом расположились артиллеристы и танкисты, приготовились к отражению контратаки.

— Как на фронте, — слышится из соседнего танка незнакомый голос. — Все резервы собрали.

«Противник» начал обстрел. За позицией взорвалось несколько снарядов. Танки «неприятеля» приближались. Огонь нашей артиллерии становился все гуще.

Виктор Гребенюк строчил из автомата по танковому десанту. Контратака была отбита. И снова занял воин свое место за рулем автомобиля. И снова, обдуваемые ветрами, пошли они в наступление, стремительно, неудержимо. Но «противник» никак не хотел отдавать выгодной позиции, расположенной на высоте. Ее потеря нарушила бы всю систему обороны. Вот почему сопротивление было стойкое, упорное. Грозное дыхание «боя» доходило сюда, в лощину, где остановил машину Виктор. Связь по-прежнему работала четко. По лесной чащобе гуляло протяжное эхо. Гулко стучали пулеметы, стрекотали автоматы. И в эту трескотню врывался грохот артиллерийской канонады. Где-то поблизости ревели танки. Вводились свежие силы.

А зеленые звездочки-ракеты висели в небе. Они все чаще вспарывали темноту. Минометчики из глубины усилили огонь. Пехоте стало легче. Казалось, победа близка. Но в эту минуту посредник неожиданно объявил:

— Старший радиотелеграфист выбыл из строя.

— Рядовой Гребенюк, заменить Фитисова! — крикнул сержант.

Водитель взобрался в закрытый кузов, где располагалась радиостанция. Работал он быстро, уверенно, как заправский связист. Команды передавались точно, оперативно. А Фитисов улыбался, довольный. Это он помог товарищу овладеть смежной специальностью. Но торжествовать, оказывается, было рано.

— И Гребенюк «убит», — объявил посредник. — Начать продвижение вперед.

Но сесть за управление машиной было некому.

— Непорядок, — заметил посредник. — Такой хороший экипаж — и вдруг осечка. Жалко…

Наступил рассвет. От утреннего солнца загорелись верхушки деревьев. Молодая трава блестела дождевыми каплями. От легкого ветерка заструились, закипели посвежевшие листья. Засвистели птицы.

Но связисты словно не замечали обновления природы. Каждый считал себя виновным в ночном происшествии. Виктор Гребенюк о чем-то сосредоточенно думал. Неподалеку сидел Василенко, и только рядовой Семенов, казалось, ничего не уловил в настроении товарищей. Загоревшее лицо его застыло в спокойной улыбке. Он украдкой поглядывал на Виктора. А тот, видя беспечность друга, вскипел:

— Эх, человек! Чему смеешься?

— А что, плакать прикажешь? — попробовал тот отшутиться.

— Разве мы не виноваты в этой истории? — махнул рукой Виктор. — Кто замену должен себе готовить?

— Слушай, — не унимался Семенов. — У тебя душа не должна болеть. Ты же радиотелеграфиста заменил.

— Заменил, заменил… А когда я стал «убитый», что получилось? Выходит, и я должен подготовить шофера.

— Дело неплохое. Да стоит ли стараться. До конца службы осталось немного. Пора за чемоданы браться…

— Да ты что?! В своем уме? — рассердился Виктор.

Семенов засмеялся весело, заразительно, показав белые ровные зубы. Только теперь понял Виктор, что товарищ пошутил.

— Правильно задумал, — уже серьезно продолжал он. — А кого в подшефные возьмешь?

Его перебил сержант Василенко:

— Меня и Фитисова.

…На разбор остановились у опушки леса. Наскоро почистили сапоги, расправили гимнастерки. Стояли в тесном, сомкнутом строю. Полковник, коренастый, черноусый, с веселыми глазами, проходил перед строем. Взгляд его остановился на Гребенюке:

— Видел, товарищ Гребенюк, вас в сегодняшнем «бою». Держались молодцом.

Полковник приказал солдату выйти из строя. Он сделал несколько шагов и повернулся лицом к товарищам. Гимнастерка плотно облегала его мускулистое тело. Теперь она уж не коробилась, как раньше, когда он только что прибыл в роту. И смотрел перед собою смелее. И весь он собран, подтянут. Кажется, прикажи ему сейчас, дай любое задание — выполнит без промедления.

— Сегодняшние учения явились для всех проверкой, хорошей проверкой. И все вы, товарищи, действовали успешно. Но я хотел бы особо отметить рядового Виктора Гребенюка. По трудным дорогам водил он машину, участвовал в отражении контратаки. Действовал, как в настоящем бою. И за это объявляю ему благодарность.

— Служу Советскому Союзу! — выдохнул Виктор.

В эту минуту он подумал о том, что сделано еще очень мало, что командир полка отмечает его старание, так сказать, авансом, с учетом того, что он, рядовой Гребенюк, не остановится на достигнутом, а непременно пойдет дальше.

Не пришлось отдыхать и после учений. Надо было осмотреть машину, привести ее в полный порядок. Поздно вечером вернулся Виктор из автопарка. Воины толпились у новенького стенда. Ефрейтор Бурлетов приклеивал последние документы. Спокойно глядел на своих однополчан Герой Советского Союза парторг роты Евтей Моисеевич Гребенюк. Хорошо написал его солдатский художник!

А на второй день командир полка проверял состояние боевой техники. Вот он остановился около машины Виктора Гребенюка. Осмотрел ее внешний вид, приказал открыть капот, мотор проверил.

Довольный, погладил черные усы, ласково посмотрел на Виктора.

Виктор с радостью решил, что теперь выходит твердо на верную дорогу. Но впереди новый рубеж. Надо помочь сержанту Василенко и рядовому Фитисову овладеть автоделом — это раз, а кроме того, стать спортсменом-разрядником по метанию гранаты, толканию ядра, повысить классность на одну ступень.

— Да какой же я шофер? — растерялся Фитисов, когда Виктор предложил ему свою помощь.

— Не боги горшки обжигают. Будем заниматься. Каждый день помаленьку. Сначала теорию изучим, потом правила движения. С помощью командира роты одолеем мы этот автомобиль. Главное — ваше желание.

— Желание-то у меня большое.

— В таком случае сейчас и начнем.

В тот же вечер воины втроем читали учебник по автоделу. Неугомонный сам, Виктор и друзьям не давал покоя. Постепенно накапливались знания, приходило умение. Обучая товарищей, Гребенюк не забывал и о своих личных обязательствах — повышал технические знания, тренировался в спортивном городке.

Каждый учебный час был заполнен солдатским трудом, непрерывным и упорным. На лагерном полигоне, автодроме, на стрельбище, в классах и огневых городках, на спортивных площадках — всюду ковалось боевое мастерство. В этих буднях незаметно росли, мужали люди. Вчера еще неопытные, робкие ребята сегодня становились умелыми бойцами.

Рота готовилась к новым ответственным учениям. Поэтому солдаты трудились особенно горячо. Рядовой Гребенюк с разрешения командира тренировал своих подопечных в управлении автомобилем. По расчетливым, быстрым движениям товарищей за рулем Виктор чувствовал, что они теперь могут действовать за водителя. Виктору хотелось испытать подшефных, дать им полную нагрузку. Но как это сделать?

— Очень просто, — ответил командир роты, когда к нему обратился за советом Гребенюк. — Вы на учениях будете вести прием и передачу, а Фитисову я предоставляю возможность отличиться. Кстати, проверю заодно, как вы слово свое сдержали, какую замену себе подготовили.

На учения выехали по тревоге. Быстро собрались — и в путь. Марш совершали в тяжелой обстановке. Неумолимо пекло солнце, ударяло лучами прямо в смотровое стекло. Невозможно было глядеть на дорогу. Давно не было дождей, и серая пыль сплошной стеной поднималась над колонной. До района сосредоточения было далеко. Но что это? Гребенюк недоуменно посмотрел на сержанта Василенко, сидящего рядом, и перевел взгляд налево. Там одиноко чернела машина.

— Видно, застряла, — произнес Виктор.

Он свернул с дороги, остановил машину и побежал к «пострадавшему». «Газик» беспомощно дергался взад-вперед и затихал. Виктор нагнулся, чтобы посмотреть, глубоко ли села машина.

— Стой! — крикнул он шоферу, который газовал изо всех сил, отчего машина еще больше садилась в мягкий, податливый грунт.

Из кабины показался ефрейтор Жучков. Лицо его было в грязи. Только зубы выделялись ярко-белыми подковками. Он усмехнулся, узнав Виктора, и виновато развел руками:

— Думал, что проскочу через эту канаву.

— Эх, шофер ты разнесчастный, не шофер, а сапожник, — громко ругались воины. — Люди, наверное, уже у места назначения, а мы тут копаемся!

Кто-то засмеялся недобро, с ехидцей.

— Зачем смеяться над человеком, если он в беду попал, — сказал Гребенюк. — Нехорошо так ругаться.

Обратившись к Жучкову, добавил:

— Цепляй трос. Сейчас машину подгоню.

Через пять минут автомобиль Жучкова стоял на ровном месте.

— Ну, теперь полный порядок, — сощурив карие глаза, улыбнулся Виктор.

Он сел в свою кабину, завел мотор и, весело помахав пилоткой, включил скорость. Вскоре обе машины догнали колонну.

Как и тогда, на первых учениях, обстановка сложилась нелегкая. Особенно жарко было во время отражения контратаки «противника» и преследования. В этот ответственный момент командир и приказал заменить шофера.

— Разрешите нам! — в один голос воскликнули Василенко и Фитисов.

— Действуйте! — разрешил капитан рядовому Фитисову.

Солдат пересел в кабину, нажал на педаль. Машина неуверенно тронулась с места. Но вот она ускорила бег и пошла, пошла по ровной дороге.

— Молодец, Фитисов! — похвалил командир радиотелеграфиста, когда дали отбой учениям.

— Не я, Гребенюк молодец, — ответил Фитисов.

А Виктор, наблюдая за четкими, умелыми действиями своего подшефного, не мог скрыть радости. Пожалуй, никогда ему не было так приятно. Вот недавно сдал экзамен на права водителя второго класса, два спортивных разряда приобрел. А все-таки это было не то. Самое лучшее — вот оно. Настоящее… Уедет Виктор Гребенюк в запас, а его здесь не забудут. Доброе слово скажут о нем младшие собратья. А это большое счастье.

В лагерь возвратились к концу дня. Огромный солнечный диск уже скатился за горизонт, но было еще светло. Солдаты чистили оружие, технику. Поужинав, воины потянулись на открытую эстраду. Шел сюда и Виктор. Остановился у большого красивого стенда. Теперь на нем был портрет не только отца, но и тех, кто продолжил его славные традиции, — армейских маяков. И среди них — рядовой Виктор Гребенюк, сын героя, солдат Советской Армии.

Украдкой посмотрев на портрет, он круто свернул в сторону, туда, где на белом полотне открытой сцены обозначился яркий квадрат света. Началась демонстрация фильма…