Валерий Исаев-Меленковский ВЗИРАЯ НА МИР ПУСТЫМИ ГЛАЗНИЦАМИ

Валерий Исаев-Меленковский ВЗИРАЯ НА МИР ПУСТЫМИ ГЛАЗНИЦАМИ

Тебе, которую я на свободу выменял,

не отдал ни небу, ни солнцу, ни морю

и обрёл я Бога в твоём кратком имени,

и его устами денно, нощно вторю,

посвящаю эти грехоподобные строки,

которым равна лишь душа моя,

твоя душа и душа Бога.

Этому свидетели мои поводыри волки,

потому что их там, у белых скал, на удивление много.

Охотившихся на лис.

Их след лишь известен сороке.

Не лучше ль сыграть осторожный вист,

чем мизер без двух на студенческой койке.

Ничего!

Что заложил чёрту и продал в рабство душу,

сочиняя бесславные эти вирши

и что сил нет сопротивляться,

душе своей позволяя пиршество!

Ночами. Когда ты, предаваясь сну своему,

улыбкой одариваешь ночные музы,

я лью воду слов и бодрствую,

как мне кажется, с каждым днём впустую.

Роковую ошибку, знать, сделал Бог,

всучив мне в руки судьбину такую.

Если ты по полю одна днём идёшь,

я с твоего тела пылинку сдую.

Вторил ветер словам моим.

Эхо летело на крыльях птиц небесных.

Двое мы на земле стоим.

Лишь земле, как она нам, лишь мы интересны.

Другим мы чужды — всему миру вплоть.

Их интересы на уровне "Матрицы".

Их цель и жажда — нажива, плоть.

Приятно им, когда хрустят ассигнации.

Иже с ними те, кто хотел

отнять тебя, вырвать сердце с кровью

и нас с тобой оторвать от тел,

склеенных навеки моей любовью.

Сок засыхает у стволов берёз,

свёртывается от чахлого соприкосновения с воздухом,

которым дышали, с которых из гнёзд

птенец возле нас с трелью вспархивал.

Надеясь на лучшее. Как мы с тобой.

Считая, что мир весь вокруг чуть доверчивее,

а он сам замкнулся как дуб корой,

заскорузлый, как дух мертвечины.

Дым сгустился, затмил дым солнце. Черно как в аду.

В впалых щеках чёрные капельки густого пота.

Люди опускаются, как ил, ко дну

в глазах моих, как во времена потопа.

Я рад бы был, коль бы был не прав.

Речь сорвалась, как собака, с уст моя.

Просунул я руку в пустой рукав,

рукой пустой сам себя не чувствуя.

Тот мир лишь чувствуя и лишь тебя,

и то, может быть, это только снится мне.

И я, незрячий, — стою, озяб,

взирая на мир пустыми глазницами.

30 сентября 2004 года