Сергей Жигалкин ВЕРШИНА

Сергей Жигалкин ВЕРШИНА

Опасность была повсюду, однако в чем именно она состоит, не удавалось понять. С таким ощущением он проснулся и открыл глаза: даже не страх — ледяная инъекция в кровь. Но сколько он ни анализировал все обстоятельства, как ни пытался найти хоть какую-то неадекватность в любых мелочах, на которых задерживался взгляд, не мог отыскать решительно ничего. Всё было в порядке... слишком, пожалуй, в порядке... И все-таки опасность пронизывала всю атмосферу, а самое странное — он знал, как ее избежать. Еще искушало желание вопреки всему искать встречи с ней…

Крутой кулуар поднимался на головокружительную высоту, за ним — снежный склон, довольно пологий и плавный до самой вершины, которая отсюда, из кулуара, была хорошо видна. На всем протяжении снежного желоба — хаос теней от теснившихся скал, зато еще выше — ослепительный девственный снег, бездонная синева. В общем-то недалеко: пять-семь часов до вершины.

Он стоял, опираясь на ледоруб: немного отдышится и снова пойдет. Каждая потерянная секунда, минута, час нагнетали тревогу, отчаяние, страх. Теперь все ясно: подниматься на пик надо именно здесь — как можно скорее пройти кулуар, за ним — снежный взлет на вершину, довольно пологий. Да и выбора, в сущности, не было: с утра, на рассвете, следовало всем вместе отправиться сюда. Но как он мог убедить остальных, если сам толком не знал, почему? Оснований для спешки не было никаких, равно как никаких причин двигаться более сложным путем. Двадцать минут идиотских дебатов, целых двадцать минут!.. Один против двоих, и решение понятно: сначала исследовать оба пути... Глупость по имени разум и здравый смысл... Впрочем, он на их месте поступил бы, наверное, так же. Не принимать же на веру чей-то порыв. Спасибо и на том, что согласились сперва осмотреть и тот и другой кулуары... чуть не из последних сил... В конце концов осталось лишь добраться до выступов скал и оглядеться по сторонам. Оттуда легко все рассмотреть, и тогда-то уж точно он сможет их убедить... Кулуар, у подножия которого стояла штурмовая палатка, поднимался левее, за скалистым ребром, — разведать его значительно проще, и он не сомневался: когда вернется, его уже будут ждать. И сразу всем вместе сюда... Времени нет, нет вообще, и опять — отчаяние, страх... Стараясь не потерять равновесия, он осторожно выпрямился, перехватил ледоруб, вбил клюв повыше, вдавил кошку в фирн и переместил на нее тяжесть тела.

Прежде чем произошла катастрофа, он шел примерно минут пять. Внезапно шум, гул, потом рев. Гигантской морской волной что-то разбилось о скалы ребра, с другой стороны, и в тот же миг — снежная пыль, мгла во все небо, ураган белизны стремительно вниз, на него... "Лавина! Конец!" — мелькнула мысль; он бросился на загнанный в снег ледоруб и что есть силы прижался к склону. Какое-то время была тишина, затем темнота...

Что толкнуло его вопреки очевидной опасности, преследовавшей с самого утра, отправиться в эти места, он не знал. Искушение, которое нельзя объяснить... С другой стороны, не находилось причин, чтобы отказаться от своего намерения и никуда не ходить... Для конца февраля погода хорошая: быстрые тучи с просветами, иногда даже солнце, порой легкая метель. Он уже обогнул озеро, осталось подняться на небольшой пригорок, где темнел его дом. Обычная на два-три часа прогулка, какую он совершал сотни раз... Привычная, тихая жизнь... только вот эти дурацкие приступы в последние годы: сначала как будто не хватает воздуха, потом боль в груди, и… темнота. Затем пробуждались воспоминания, удивительно отчетливые, чередовавшиеся в странной и непонятной связи... Последнее, что он запомнил, прежде чем упасть лицом в снег: вдруг потемнело и закружилась метель... Почему-то камин и бокалы вина, открытое в яркую осень окно, затем их следы на песке, пена волны, безнадежно красивый закат, безнадежная грусть... Все это было, он помнил, только тогда он весь был в той жизни и не понимал красоты... Другие картины, еще и еще, пока наконец не возник снежный взлет и над ним синева. Тот самый взлет… Лет сорок — нет, больше — прошло, но кажется, это случилось вчера… И параллельно, будто фон: открытые в снег глаза, холод и темнота. Потом вернулось ощущение тела, приступ вроде бы отступал... Он пошевелился, нащупал трость. Дышать все еще трудно, но надо попробовать встать...

Видения угасали, вернулись холод и темнота. Разреженный воздух, да еще всюду снег, он задыхался — скорее, как можно скорее наверх!.. Не отпуская вбитого в склон ледоруба, резко отжался руками, поднял и откинул назад голову. И сразу ослепительный солнечный свет... Вдох, снова вдох — без конца... Впереди, метрах в семи — небольшой снежный холм; камень или скальные выступы наверху. Лавина прошла стороной, не причинив ему большого вреда, только немного засыпало снегом, ну и потеря сознания, умеренный шок... Отдышавшись, он попытался привстать, однако не удалось: не было сил... никаких... Безвольно уткнулся лицом в холодную белизну... Странное чувство: все это происходит не сейчас, а, может быть, через тысячу лет...

Надо попробовать встать... но он не спешил... Кулуар, снежный взлет на вершину настолько отчетливы, что легко рассмотреть каждый камень, уступ... Он вспомнил, как удалось разгрести сугроб и наконец выбраться... Что же дальше?.. Полный провал — ни одного эпизода, вообще ничего... Может, и не вставать? Когда-то ведь это должно произойти. Лежать так в снегу и лежать. Чудовищное усилие, попытка подняться — ужасная, невыносимая мысль... Ну а в общем-то, ради чего? Понятная, скучная жизнь... И всё же он приподнялся и сел, потом неуверенно встал. Чтобы не упасть, сжал трость обеими руками, уперся в снег и, сколько возможно, переместил на нее тяжесть тела. К вертикальному положению нужно привыкнуть... Внезапно его охватила ярость: во что бы то ни стало дойти!.. Цель разогрела кровь: никаких мрачных мыслей, никакого вопроса "зачем?"...

К вертикальному положению нужно привыкнуть. Чтобы не потерять равновесия, он опирался на ледоруб, воткнув штык в шероховатый лед. В голове по-прежнему пустота. Он ни о чем не думал уже давно: успел выбраться из снега, дойти, утопая по пояс, к скалистым отрогам ребра, вскарабкаться вверх. Теперь он стоял наверху, откуда видел оба кулуара... Произошла катастрофа, он понимал, однако все изменилось столь радикально, что его разум и чувства были не в состоянии постичь происшедшее... Долго, словно всю жизнь, через все эти горы, потоки, хребты они поднимались сюда. И вдруг — никого!.. Их больше нет, он один... Как это "нет"?.. Он видит их гораздо яснее всего, что вокруг: каждое движение, жест, выражение лиц... вот разбивают палатку, спорят, каким кулуаром идти... И где это все?.. Снег, пустота... Нельзя, невозможно понять... Хоть бы отчаяние, паника, страх, но он не испытывал ничего — тишина, белый снег... И сколько пространства!.. До горизонта — цепи туманных хребтов, безмолвие, синева... Другой кулуар?.. Чистый нетронутый снег до вершины ребра... всюду, везде — белизна... Они безусловно погибли, и только если... но что "только если" не получалось представить, вообразить... Но отбросить пустые слова он не желал: пусть непонятно какой, шанс всё же есть...

Идти пока рано: снег и трость то терялись в сгущавшейся темноте, то возникали вновь. Приступ не проходил — утихал и начинался опять. Сегодня из дому не стоило выходить... Другой кулуар исчез: на его месте — снежный склон, искрящийся и неподвижный. Ни в тот момент, ни позже, он так и не понял, что же произошло. Они где-то были, только не здесь, не под снегом внизу... Через год или два поднимались сюда, ничего не нашли. Лавина накрыла лагерь и всех, кто там был, — вроде бы очевидно, и все-таки это абсурд, полнейший абсурд... С этим происшествием что-то не так, и всегда было не так… Как будто оно все еще длится… даже сейчас, через десятки лет…

Сколько он стоял на вершине ребра, неизвестно, но, по-видимому, долго. Пора было идти. Вниз, вниз и вниз... Придут их искать — обычная формальность: там, где была палатка, и рядом, и выше — слишком глубокий снег, нечего и думать раскопать... к тому же опасность новых лавин... поиски невозможны, исключены... Все пройдет, успокоится, наладится жизнь... Какая жизнь?.. На миг он вдруг увидел, нет, вспомнил ее целиком. Мелькнули камин и бокалы вина, открытое в осень окно, их следы на песке, безумный закат и безумная грусть, затем дом у озера, февральское солнце и иногда легкая метель... Он все это знал! — это будет... потом вдруг пройдет... и станет фантазией, грезой, такой, как сейчас... Он снова окажется здесь... и отправится дальше совершенно иным, пока непонятным путем... Снизу, с долин, подул ветер, почудился запах травы и альпийских лугов, и в тот же миг — тоска по непрожитой жизни, неудержимый порыв неизвестно куда... Растерянно огляделся по сторонам. Безмолвные горы, застывшие где-то внизу ледники, далекие хребты в мареве синевы. Он был беззащитен, понятен, открыт этим пространствам бескрайних вершин. Его глубочайшие тайные чувства — для них просто тень на снегу, изломы скалы, извивное русло ручья...

Белые пики, хребты, ледники казались значительно ниже той высоты, где он стоял. По скалам и снежному взлету он перевел взгляд наверх: спокойствие и тишина, белый снег, синева... и высота... немыслимая высота... Туда, только туда он и пойдет!.. Зачем ему жизнь там внизу, зачем эти книги, зачем это озеро, дом... потом все умрут... и эти прогулки зимой... все быстро пройдет, в один краткий миг... Отчаянный, резкий протест: вниз, только вниз!.. Не отводя взгляд от снежного взлета, он выдернул ледоруб, сделал шаг... еще и еще... он улыбался… он был уверен, что движется вверх...

Пять-шесть шагов, потом — боль в груди, трудно дышать. Остановиться и опереться на трость. Главное не потерять сознания и не упасть... Метель прекратилась и даже как будто блеснуло солнце. Снег заискрился и засверкал. Дом наверху видно отчетливо. Недалеко. Можно дойти...

Как он преодолел кулуар, непонятно, однако уже начался снежный взлет. Трудно дышать и нет сил... но можно дойти... Невыносимая яркость слепила глаза даже сквозь солнцезащитные очки. Что-то темнело на самом верху, блеск снега мешал разглядеть, видимо, камень, выступ скалы... Вершина, последняя высота... Еще часа два... Вот только зачем ему надо туда?!.. Безумие, бред, он не сможет вернуться назад!.. Вопрос провоцировал панический страх, которого он старался не замечать — пик рядом... По опыту штурма прежних вершин он знал: на самом верху все изменится — появятся силы, новые мысли, произойдет что-то непредсказуемое, однако сейчас, поднимаясь по склону, в это поверить не мог. Но против сомнений и здравого смысла, против всего — высота, самый пик… Дальше лежал свежий снег, и он утопал по колено. Быстрее, чем шаг-передышка, не получалось идти. И все же он продвигался вверх...

Последний подъем, чуть круче… жаль, что сбился с пути. Шаг по колено в снегу, передышка... Дом близко — на снежном пригорке он ясно видел ступени, порог, приоткрытую дверь... Дошел или нет он тогда до вершины?.. Должен был, должен будет дойти... Ветер на самом верху и вместе с тем тишина... Он все-таки прожил всю жизнь до конца... и что же?.. Та же вершина, та же проблема, непреодоленная высота... Он возвращается вновь... неизвестно куда... Все остальное — сон...

Потом он, наверно, упал: перед глазами — искрящийся снег, кристаллики льда, отблески солнца на них... Лавина как будто прошла стороной, он выбрался и продолжил подъем... или на склоне в снегу так и лежит без движения, без сил?.. Видения очень отчетливы: калейдоскоп происшествий, чувств и надежд — целая жизнь... Что-то прошло, что-то только случится, разницы никакой: вот она вся эта жизнь с начала и до конца...

До выступов скал осталось шагов десять. Лежа в снегу, он видел вершину и хребты вдалеке... Все было странным, иным — и воздух, и снег, и закатное солнце, и царственная тишина... Он лежал без движения уже давно, вслушиваясь в тишину... угасал, растворялся, сливался с холодной величественной красотой, готовый с ней вместе исчезнуть в грядущей ночи. Ни страха, ни ужаса, ни надежд — просто ожидание темноты, спокойствия небытия... Как молния, мысль: он у самой вершины… и нарастают тревога, отчаяние, страх... снова боль... снова ярость — встать и дойти, всего десять шагов!.. Колен не согнуть, но он их согнул, уперся руками в снег, преодолел сантиметр... еще сантиметр... вверх, только вверх!.. Где это он?.. Полное забытье: кровь, ярость и боль... белая, красная, черная темнота... И через вечность, на той стороне забытья пальцы нащупали выступы скал: недостижимый последний предел, выше — только небо, бескрайняя пустота... Перевалившись через гребень, он скатился немного вниз и остался лежать на спине... в полном сознании, не открывая глаз: вершина, вершина, вершина!...

Не холодно, даже тепло. Легкий, до боли знакомый ветер откуда-то издалека... Минуту, может быть, час он просто лежал, не думая ни о чем... Помнил, как, задыхаясь, без сил, утопая в снегу, поднимался к вершине, помнил и эту ужасную боль, однако — ни тени тех чувств, все вдруг прошло. Спокойствие, легкость и чистота — он мог запросто встать и идти... но не хотел... Солнце где-то садилось, но еще согревало лицо, проникало насквозь...

Он открыл глаза. И на мгновение оцепенел: всюду трава! Низкая, но густая и мягкая... целое поле, даже плато... на такой высоте?!.. Он привстал. Зеленое плато, идеально ровное, уходило на километры вдаль и терялось в лежащих на нем облаках. Немыслимо, странно... Синее озеро чуть впереди, на берегу — две фигуры на траве. Безусловно они! Непонятно, ничего непонятно... Незнакомое чувство: он и не хотел ничего понимать, принимая как есть, то, что есть...

Потом он шел по траве... Один только раз захотелось оглянуться на белые снежные пики вдали, зигзаги отрогов, размытые цепи хребтов и красный диск солнца, клонящийся к ним. Но, почему-то сдержавшись, не отрываясь смотрел на озеро, луг, облака...

У зеркальной воды направился берегом к ним. Облака окрасились закатом, но как будто рассеивались, поднимались. Что-то темнело вдали, но из-за тумана нельзя рассмотреть. Свободное, легкое настроение, и все-таки он держался настороже: слишком уж зыбко, неопределенно все вокруг… Остановился в двух шагах. Они внимательно, чуть тревожно смотрели на него. Странно-торжественный и отрешенный взгляд. Секунды, минуты — пауза, напряженная тишина. Он не знал, что сказать...

— Ты что так долго? Мы заждались...

— Были проблемы... там, по пути...

— Да, ну понятно... но наконец ты все же здесь...

— Я думал, лавина...

— Лавина?.. конечно... но нам повезло... как и тебе...

— Это вершина? Где это мы?..

— Вершина, что же еще... только... наша вон там, впереди...

Он посмотрел вдаль. Облака заузились, рассеялись, приподнялись. За ними, у самого горизонта, возвышалась гора. Фантастической высоты. Темно-зеленые склоны до самой вершины: ни снега, ни скал, ничего. Впрочем, с такого расстояния не разглядеть. Ровное зеленое плато устремлялось к подножию горы. Ни холмов, ни предгорий вокруг. Над облаками, среди загоравшихся звезд, темнел треугольный пик. Далеко-далеко... Как последний предел, центр круга, где сходятся все пути...

Гора подавляла решительно все: грандиозные белые пики внизу, бесконечные цепи хребтов, всякую грезу и всякий порыв...

Ошеломленный, он стоял и стоял, неподвижно, ни о чем не думая, ничего не чувствуя, не сознавая себя...

— Ну, ты идешь?..

И, как будто говорил не он:

— Да, пошли...