Александр Бобров РОДНЫЕ ЛЮДИ

Александр Бобров РОДНЫЕ ЛЮДИ

ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ

…А небеса, как думы, — хмуры

От зимних, слякотных дождей,

Но всякий день литературы

Не мыслим без родных людей.

Они родные не по крови

(Каких в нас только нет кровей!),

А в несменяемом покрое

Трех старомоднейших идей.

Идея первая:

Россия

Святей и больше, чем страна,

Которую превозносили

За то, что просто есть она.

Другая дерзкая идея:

На холодающем ветру

Хранить надежду, леденея

В душе:

"Нет, весь я не умру…".

Идея третья —

С третьим Римом

Несочетаема вовек:

Быть сыном и притом — любимым…

Поэт — наивный человек.

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА СОКОЛОВА

В конце Татьяниного дня,

Когда темнело,

Весть, леденящая меня,

Уже летела.

Через барьеры Кольцевой

Автодороги,

Через овраги под Москвой

И перелоги.

Через карьеры и пустырь,

Где ветер — резкий,

Через Никольский монастырь,

Святой Угрешский.

Раздался звон колоколов —

Они скорбели:

Свет Николаич Соколов

Исчез в метели...

ПРЕДПОСЛЕДНИЙ СНЕГ

А.П.

Кружится в поймах рек,

Медлит над веткой вербной

Легкий, весенний снег,

Может быть, предпоследний.

Дышащая вода

Смоет снежинок пятна,

Вышла из-подо льда

И не уйдет обратно.

Запахи вновь остры,

Птицы живей летают,

Ленточные боры

Зелень в пейзаж вплетают.

Гляну за них — поверх —

И различу за ними

Сквозь предпоследний снег

Облик твой, легкий смех,

Ставшие вдруг родными.

БАБОЧКИ АЛЕКСАНДРА ПРОХАНОВА

Вдоль солнцевских кварталов криминальных,

Церковных и кладбищенских оград

Из дальних стран и местностей недальних

Ко мне сухие бабочки летят.

Средь зимних дач и перелесков марта

Они мерцают ярче снегирей.

Их собирает человек азарта

Меж двух непримиримых лагерей.

Превыше всех кремлевских истуканов

И прихвостней крылами шелестят,

Летят твоей метафорой, Проханов,

Литотой и гиперболой летят.

Мы никогда не сможем притерпеться

К тому, что подло, пошло, тяжело.

И легким стуком отзовется сердце

Лимоннице, не взятой под стекло.

САД "ЭРМИТАЖ"

Валентину Устинову

Сад "Эрмитаж" — московский вертоград.

Я не бывал в нем, если разобраться,

С тех светлых пор, как двадцать лет назад

В честь "Братчины" гуляли мы по-братски.

Для ресторана сада "Эрмитаж"

Ты был весенним, щедрым и везучим,

А мир огромный был взаправду — наш,

Поскольку поэтически озвучен,

Воспет, запечатлен и донесен

До тех, кто верил в молодые песни,

Которые мы пели в унисон.

Мы и сейчас поем порою вместе!

СНЫ ПОЭТА

— Я вижу сны на уровне Петрарки. —

Однажды Виктор Боков пошутил.

Такой урок — что мертвому припарки,

Кто этой высоты не ощутил.

А я скажу, как ни было б сурово,

Что постараюсь до конца пути,

Увидеть сны на уровне Толстого,

Ну, может быть, Владимира Кострова,

Но только уж не Дмитрия Пригова

Иль Губермана, Господи прости…

ПОСТМОДЕРНИЗМ И РЕАЛИЗМ

Проверяет на истинность

Время

наши слова.

С ослепительных лиственниц

Облетела листва —

Все хвоинки-хвоёвинки

Утонули в воде...

Где ж вы скрылись, Еременки,

Бунимовичи — где?

Все Эпштейны, хваленые

Невпопад и впопад.

Елки вечнозелёные

Так реально стоят,

И в мороз — молодецкие,

И готовые в срок

Хоть на праздники детские,

Хоть на смертный венок!

ТАТЬЯНЕ ПЕТРОВОЙ — В ВЯЗНИКАХ

То ветер повеет сурово,

То снег продолжает полёт,

Но снова Татьяна Петрова

Заветные песни поёт.

И голос, родной и звенящий,

Звучит по-над Клязьмой сильней,

Нетающий и настоящий,

Как все, что за нами.

За ней!

У ПАМЯТНИКА БРАТУ

Весенние дожди на северных просторах.

А в Лемболове густ сосновый аромат.

Но снег еще в лесу,

И лед на тех озерах,

В которые с высот глядел мой старший брат.

Он до сих пор в пике...

Глаза земли прикрыты,

Но скоро синевой и светом полыхнут.

Припомнив судьбы тех, что были здесь убиты,

Все трудности свои я не сочту за труд.

Как много я прошел, как радужно увидел,

Как часто жизнь моя безоблачно текла!

И если ранил я кого-то и обидел —

Да видит старший брат — конечно, не со зла.

Горящий самолет, сужающийся в точку,

К высокому зовет который год подряд...

Всё чаще выхожу

К озерам в одиночку,

Все пристальней гляжу,

Выдерживая взгляд.

ЧАСТУШКИ В ЧЕСТЬ 100 НОМЕРОВ "ДНЯ ЛИТЕРАТУРЫ"

Не садись-ка на коленку,

Предлагаю потерпеть:

Про Володю Бондаренку

Я частушки буду петь.

Как заходит русский спор —

Говорит, что он помор,

А когда достанут сало,

Говорит, что он — хохол.

(Рифма — плохая, а сало под горилку — хорошее…)

Ты про это, я про то,

Ты про сто и я про сто,

Ты про сотню номеров.

Я про сто твоих врагов.

Мы на них с прибором ложим.

Хорошо, что есть враги,

Это значит: что-то можем —

Вот такие пироги!

Дорогой мой друг Володя,

Чёрным днем и светлым днем

Что в комоде — то и в моде,

Что имеем — то поём.

Ты про это, я про то,

Ты про сто и я про сто,

Я про сто твоих врагов

Ты про сотню номеров.