Пока не закроется дверь

Пока не закроется дверь

Виталий Молчанов оторван от столичного литературного сообщества. Однако этот факт относится только к биографии, к жизненным реалиям, не более того.

Его стихотворения профессиональны по своей сути. Его поэтика тяготеет к сюжету, тяготеет к меткому высказыванию, незатёртой метафоре, к лучшим классическим и современным образцам нашей литературы. Это - непросто, поскольку в такой данности не поиграешь в заумь, не станешь прикрываться модными спецэффектами (хотя справедливости ради, отмечу, что поэтика Молчанова не чурается подобного). Конечно, всё это относится к лучшим стихотворениям автора[?] Есть и другие, написанные в более стандартном порядке.

Происходит это, скорее всего, потому, что Виталий Молчанов находится в поиске, в развитии… Нетрудно заметить, прочитав его произведения, что и самому поэту хочется прорваться, стать интересней… В одном из новых своих стихотворений автор говорит об этом следующим образом:

Картиной, песней,

яркой вспышкой строк

Талант прорвётся

сквозь забор испуга.

…а время плакало,

и влагу пил песок.

– Мы улетим –

мы долетим, подруга.

Вот так он и прорывается: сквозь забор испуга из степного Оренбуржья в плохо слышащую провинцию столицу.

Евгений ЧИГРИН

Храм

Ты вёслами машешь на месте, и шумные всплески

Пугают ершей в редких чащах подводных растений.

Замученный храм на пригорке, теряющий фрески,

В речушку глядит, как в могилу былых песнопений.

Обсели пичуги рядками отрубленный купол –

Бесстыжие люди со лба позолоту содрали.

И остов сожгут – дай лишь время – назвавшийся плутом

Не ценит века без цветмета, железа и стали.

Воздев к небесам из-под нимбов бельмастые очи,

C ладони воды, словно духи бесплотные склепа,

Угодников лики в пустом алтаре мироточат

Вселенскою скорбью – прозрачно, возвышенно, лепо.

Разбитый свой лик обтирает заря облаками,

Кровавые слёзы поныне в России не редки.

А лодка стоит, будто днищем наткнулась на камень,

И шлёпают вёсла как будто в невидимой клетке.

"Не мель, не преграда –

Храм Божий меня не пускает!" –

Дошла наконец до ворот в рваной рясе обида:

«Деревни бредут в города и сбиваются в стаи,

А родину – церкви, дома – посещают для вида

Всё реже и реже – траву оборвать на погостах,

Пока не порвётся та нить, что духовным связала;

Пока не закроется дверь, не отравится воздух

Тяжёлым и спёртым дыханьем безлюдного зала...»

И я помолился, как мог, на дрожащем на русском,

Принёс покаянье в грехах, попросил о спасенье.

И тихо меня понесло по спокойному руслу

Без вёсел и паруса плавное Божье теченье.

Вивальди

                                      Евгению Чигрину

В океане мирской суеты нас привычно выводит из дрейфа

Пасторально-знакомый мотив, неизжитая детская блажь.

Оркестровка почти не звучит, лишь вибрирует мысленно флейта,

Заставляя спуститься пешком с верхотуры на нижний этаж

По ступеням исхоженных лет, мимо прочих людей и событий,

Застывая голодным щенком у защёлкнутых на ночь дверей,

Где так ждали, но больше не ждут, – остаётся тихонько завыть и

Постараться хоть раз изменить нерушимый порядок вещей.

Поджимают свои животы корабли без причалов и порта,

Раздувают мешком паруса под аллегро шумящей волны,

Только склянки давно не звенят молодецки (для пущего понта),

Ариозо печальной cудьбы отдавая навеки коны.

Как размашисто крут дирижёр! Это шторма прекрасное престо –

Перелом, поворот-оверштаг, лязг запора, распяливший дверь,

И надежда в глазах у щенка на концерте для флейты с оркестром,

Что любовь нереально жива в череде бесконечных потерь.

В океане мирской суеты нас Вивальди выводит из дрейфа –

Одинокий с рыжинкой старик, скоротавший за нотами век.

Пусть поёт и вибрирует в такт вместе с сердцем обычная флейта

Так, что хочется всё изменить, и слезинки ползут из-под век.

Бомж

Темень адова. Пульс учащённый.

Стен проклятье, сырое на ощупь.

Крышкой неба к земле пригвождённый

В тесный люк запечатает мощи.

Выпьет прелый туман теплотрассы,

Вместе с кашлем приблизится старость,

И приснится далёкое раньше,

От которого мало осталось…

…cнова мальчик в красивой рубашке,

Хорошист, чемпион по футболу.

Облаков озорные барашки

Провожают по небу из школы.

Губы матери. Ласка отцова.

И тарелка с пахучими щами.

Льётся, льётся слеза бестолково

По щеке, что не брита годами.

От сумы, от тюрьмы и от смерти

Никогда зарекаться не надо.

Просто счастье в небесном конверте

Не нашло своего адресата.