Игра в раёк

Игра в раёк

Игра в раёк

ЛИТПРОЗЕКТОР

Писатель Илья Бояшов - любитель поиграть. В "Белом тигре" он играет в войну, в книге "Путь Мури" - в путешественников. В "Каменной бабе" - в куклы. Игра от жизни отличается тем, что расписана, отрежиссирована и разыграна по ролям в соответствии с нескрываемым авторским замыслом. Все герои Бояшова, будь это показательно обожжённый танкист или целеустремлённый кот, играют роли. На сцене явлены декорации. Они фанерны. Они - интерьер, не без старания выпиленный лобзиком и вышитый крестиком. С ролью фона они справляются, иногда отвлекают внимание от огрехов в постановке, большего от них не требуется. Сегодня писателю пришла мысль поиграть в рай, и вот перед нами новая книга Ильи Бояшова - "Эдем".

В раю должны быть Адам и Ева - их есть там. Должно быть дьявольское искушение - оно найдётся. Должно быть много пышной растительности в качестве оформления, и в книге Бояшова есть много-много растительности - так много, что она становится не только декорацией, а и звуковым фоном: в тех диковинных и частью вымышленных именованиях, что со вкусом целыми страницами льёт Бояшов, знакомых читателю будет от силы треть - они представимы, прочее же слушается как монотонная экзотическая музыка. И хотя декорации-растения нужны для развития действия (собственно игры в физический труд и душевные муки), самостоятельного смысла в них нет никакого. Это косвенно подтверждается тем, что из многих сотен перечисленных писателем растений сноски удостоилось ровно одно: георгины. Они "названы кровожадными" неслучайно. Все прочие - случайны и взаимозаменяемы.

А ведь Бояшов очень любит сноски! "Эдем" можно читать по сноскам, и это будет поучительное чтение, которое позволит нам понять писателя лучше, чем то, что он сочинил в основном тексте. Так, к примеру, Бояшов считает нужным пояснить, что "Антоша Чехонте - псевдоним Чехова", что "Бэмби" - известный диснеевский мультфильм про оленёнка, что "нездоровая, граничащая с помешательством страсть Достоевского к рулетке общеизвестна" (общеизвестна, но всё равно надо дать сноску!), что когда написано о "нимфах пьяницы Модильяни", имеется в виду художник Модильяни[?]

Сноски делают "Эдем" странной, даже загадочной книгой. Невозможно понять, для какого читателя она написана - какого интеллектуального уровня, возраста, какой страны. Русскому любителю литературы, начитанному в пределах хотя бы средней школы, нет нужды объяснять, что "имеется в виду знаменитая сцена из толстовского романа "Война и мир", в которой доведённый до бешенства распутной жёнушкой Пьер Безухов хватает мраморную доску, с тем чтобы раз и навсегда покончить с семейными проблемами". Не говоря уже о том, что эта ссылка совершенно никчёмна, она ещё и дважды оксюморонна: "знаменитая" - но "имеется в виду", Пьер "доведён до бешенства" - но Бояшов приписывает ему осознанную мотивацию! Так вот, сколько-то начитанному русскому эта ссылка не нужна. И вряд ли можно представить себе современного западного писателя, претендующего на некоторую интеллектуальность, который будет в сносках рассказывать читателям, какую "знаменитую" сцену из Шекспира он имеет в виду.

Так, может, Бояшов пишет, заранее ориентируясь на массового западного читателя, которому знаменитые сцены из русской классики надо разжёвывать? Основания для такого предположения есть - и были при прочтении прежних книг Бояшова. Он из тех современных российских писателей, что сочиняют, уже нацеливаясь на перевод, и стараются быть, скорее, общепонятны и увлекательны, чем глубоки и самобытны. Но и зарубежного читателя запутают обманчивые бояшовские ссылки! Он, считающий необходимым пояснить, что "Гомер Симпсон - персонаж знаменитого американского мультфильма", оставляет бедных иностранцев гадать, что такое "санаевский плинтус" и кто такой "здешний Фирс". Короче говоря, какой-либо логики в бояшовских ссылках найти нельзя, ибо её там нет. Логика не нужна. Это игра в раёк, где в произвольных местах нацеплены ярлычки, рюшечки и бантики.

Правда, в райке Бояшова есть не только декорум, но и действие и, соответственно, деятели. Их аж целых четыре: старик-сторож-садовник (един в трёх лицах); главный герой - страдающий Адам, вынужденный в поте лица своего трудиться в Эдеме; Ева, роль которой - быть сексуальной, но предельно ленивой, а вскоре и стервозной; и козёл, который воплощает в себе всё то неприятное, что не вместила женщина, сосуд греховный. Вот вам и драма. Она может развлечь, она забавна. Бояшову не откажешь в чувстве юмора. Ярче всего оно проявилось в том, как писатель развязался с сюжетом. Повествование было настолько просто скроено, что с ним всё было понятно с самого начала. Ан нет, врёшь, не возьмёшь! И Бояшов, под собственные одобрительные аплодисменты, заканчивает книгу[?] никак. Читатель, уткнувшись взглядом в последнюю ссылку (и единственную, где стоит упоминание "примеч. ред."), узнаёт о таинственном заключительном тексте, который "в последний момент[?] по странной прихоти Бояшова не вошёл в повесть".

Но ведь вы, государи мои, и не ждали ничего серьёзного от раёшного представления?

Татьяна ШАБАЕВА

Илья Бояшов. Эдем . -

СПб.: Лимбус-Пресс, 2012. -

192 с. - 3000 экз.