Алексей ШОРОХОВ БИТВА ЗА РЕАЛЬНОСТЬ

Алексей ШОРОХОВ БИТВА ЗА РЕАЛЬНОСТЬ

"А небо осталось точно таким же,

как если бы ты и не продался…"

Егор Летов

Недавно Петром Алешкиным был опубликован манифест, многие из положений которого разделили известные писатели-реалисты нашего времени. Возникла так называемая "Группа 17", к которой примкнуло на данный момент уже свыше пятидесяти русских поэтов и прозаиков, проживающих как в России (в основном в провинции), так и за ее пределами.

Появление манифеста вызвало определенную критику: от комсомольски-беспомощной у Н.Переяслова, который опубликовал свой "Антиманифест" в "Российском писателе", умышленно (или по искреннему неведению) смешав понятия реализма и натурализма, и обвинив в последнем всех писателей-реалистов, до иронично-академичной у К.Кокшеневой, попенявшей Алешкину за угловатость тех или иных формулировок, и в свою очередь вставшей на защиту реализма от каких бы то ни было посягательств при подведении литературных итогов 2004 года.

Опасность того, что русский реализм попытаются сделать торговой маркой, действительно есть. Даже удивительно, как этого еще до сих пор не произошло, особенно в наши дни, когда продается и покупается буквально все: от диссертаций и ученых степеней до членства в союзе писателей и литературных репутаций включительно. Тем не менее, сам интерес к русскому реализму в последние пять-семь лет действительно возрос, и вряд ли это можно объяснить одной лишь усталостью культурной публики от постмодернизма. Да и манифест Алешкина — далеко не первый "реалистский манифест", опубликованный за последнее время: о реализме как об основной русской литературной школе давно и методично напоминает со страниц "Литературки" П.Басинский, к реализму же призывает молодую литературу и С.Шаргунов в "НГ-Exlibris`е", о нем же, называя это "актуальной литературой", пишет в "Дне литературы" В.Бондаренко, реализм как верность творению исповедует в своих культурологических статьях и главный редактор "Российского писателя" Н.Дорошенко, можно вспомнить еще и С.Казначеева и В.Гусева из "Московского литератора", да и многих других. Порою даже кажется, что русский реализм, как и родину, любят все, и также как и к родине, любовь эта — у каждого глубоко интимна. Отсюда и та особая пристрастность, с которой любящие, в общем-то, одно, отстаивают, однако, каждый именно свое понимание "реализма". То же самое сегодня у нас, собственно, и с родиной: одни ее видят благостно-монархической, другие — забитой и крепостнической, третьи — запускающей космические ракеты и строящей атомные электростанции, а иным пришелся по вкусу и либерально-демократический супермаркет с диковатой вывеской "Российская Федерация".

Поэтому спор о реализме сегодня есть ни что иное как спор о родине. И это — хороший признак. Признак большой русской литературы. Потому что всегда в большой русской литературе любая более или менее значимая дискуссия велась, в конечном счете, о судьбах родины. Даже если речь шла о "печном горшке" и "Аполлоне Бельведерском"! И дело, разумеется, не в "измах", дело — в самой реальности.

ВОЦАРЕНИЕ МЕРТВЕЧИНЫ

Увы, но то, что "отцы-основатели" постмодернизма (разумеется, не отечественного, местечкового и подражательного) назвали в известной книге "ситуацией постмодернизма", претендует на нечто большее, нежели очередной "большой стиль", "художественный метод" и т. д. Речь идет о модели собственно человеческого бытия и о картине мира в целом. Больше того — постмодернизм как характеристику действительности сегодня мы можем наблюдать во всем, включая политику и экономику. И не только у нас.

Об этом блестяще и самым убедительным образом поведал покойный А.С.Панарин в своих последних работах: "Православная цивилизация в глобальном мире" и "Искушение глобализмом". Он назвал ситуацию, окончательно сложившуюся на Западе к концу ХХ века, "концом модерна". И, едва ли не первым в политологии, ввел для нее понятие постмодерна.

И, действительно, любой вдумчивый человек сегодня сталкивается с тем, что чудовищно-раздутую всемирную долларовую пирамиду нельзя охарактеризовать иначе, как постмодернистский муляж. Таким же образом дело обстоит и с самим виртуальным могуществом Соединенных Штатов, раздираемых, в реальности, "ползучей гражданской войной" (П.Дж.Бьюкенен). Такого же происхождения — и чванливое довольство Западной Европы, в своей демографической убогости уже неотвратимо заселяемой варварами из стран Востока. Отсюда и сам нынешний проект глобализации приходится признать чистейшей воды постмодернистским, призванным к тому, чтобы вменить виртуальное могущество Запада в обязательный закон всему миру, подменяя и покрывая, таким образом, его же, Запада, реальную скудость, если не сказать — нищету.

Говорить же про очевиднейший постмодернизм "нашей" приватизации, государственного строительства, экономики и внешней политики последнего десятилетия считаю и вовсе излишним. Потому как и сама Российская Федерация образца 1991-2004 гг. есть ни что иное, как всё тот же постмодернистский муляж, а еще точнее — витрина победившего постмодернизма.

Однако не эти, предельно общие и предельно же очевидные реалии дня сегодняшнего волнуют больше всего. Волнует то, что в постмодернистскую "большую игру" в действительности включается абсолютно все! И преподаватель, пламенеющий бескорыстием и великими смыслами с кафедры и в то же время сжимающий потные студенческие доллары в кулаке, — в не меньшей степени постмодернист, чем государственный чиновник, сетующий по ТВ на скудость зарплат врачей и учителей и в то же время строящий себе дворец на Рублевке или Николиной горе!

Пожалуй, самое страшное, что мы получили в действительности, — это нравственный постмодернизм. И все это очень напоминает исполнение известного пророчества из "Протоколов сионских мудрецов", где говорится о том, что на них (на "мудрецов") будут работать всё и вся: причем не только традиционно "левые" (либеральный и социал-демократический) слои общества, но и "правые": монархисты, националисты, консерваторы. Сегодня в этот список можно добавить и антиглобалистов.

Ведь самые устойчивые и самые управляемые системы — это Сверхсистемы, в которых уже запрограммировано и определенное противодействие системе, с помощью чего гасятся последние элементы неуправляемости. Собственно об этом — "библия" постмодернизма, культовый фильм 90-х "Матрица".

ВНУТРЕННЯЯ ПОРЧА

Тем не менее, развитие и обоснование этих выводов и наблюдений — дело политологии и других философских дисциплин. Литература же занимается человеком, а русская литература — в первую очередь "внутренним человеком". И здесь — нас не может не волновать ситуация "нравственного постмодернизма" или же, иными словами, внутренней лжи, по которой живем сегодня все мы. Пожалуй, никогда еще за всю нашу историю русский человек не оказывался в такой степени заложником ситуации, существующей не без его внутреннего согласия, гражданином системы, а точнее — Сверхсистемы, в которую с начала 90-х активно включилась сама Россия.

И вся, буквально вся человеческая жизнь — от взятки акушеру и директору яслей до гробовой мзды в морге и за место на кладбище — сегодня построена на лжи! Вся страна восхищалась подвигом спецназа в Беслане, начиная с президента и кончая ночным сторожем на стройке. Но кто-нибудь знает, сколько запросила дирекция Николо-Архангельского кладбища в Москве за места для павших героев?! Они что, не люди? Или не русские уже?

Бог бы с ней, с бодрой государевой ложью, ей уже и имечко давно придумали тихое и безобидное: официоз, — страшнее то, что все мы: от авиамеханика, продающего запчасти с новейших истребителей в Китай, и до судьи, дающего ему условный срок — сегодня живем по лжи! Мы встроились во всемирную систему лжи, и ничем уже не отличаемся от американцев, под сомнамбулическое хрюканье избирающих своего всенародного извращенца Клинтона на второй срок; или, спустя годы — и под те же звуки — избирающих на второй срок убийцу иракских детей Буша.

Только у нас всё это грубее, откровеннее!

Да, конечно, если говорить о русской литературе, то уж как минимум со времен Державина призыв "Жить не по лжи!" является одним из наиболее характерных требований, предъявляемых ею всему обществу и самой себе. Требование ПРАВДЫ, причем не "политической", не "социальной", а нравственной правды, правды-достоверности о внутреннем человеке "нашего времени" — вот, пожалуй, главнейшая ее черта, резко отличающая русскую литературу от всех остальных мировых литератур! Но это же — и характернейшая черта русского реализма! Не "художественного метода" ("одного из…"), и даже не "основной литературной традиции", а реализма — как особенности народного миросозерцания, реализма как глубокого своеобразия национального мироощущения и художественно вкуса, наконец, реализма как совершенно неотменимого и неустранимого желания и жажды ПРАВДЫ; жажды, одинаково насущной и для писателя, и для читателя!

Собственно, по-другому и не могло бы быть у народа, выносившего в сердце своем пословицу: "Правда — выше солнца!". Это же несли — России и миру — и все великие сыны русского народа: от Пушкина и Гоголя до Шукшина ("Нравственность есть правда!") и Солженицына включительно. Об этом же, о правде и лжи, а вовсе не о "реализме" и "постмодернизме" — литературный спор нашего времени!

НАШИ "ЗА" И "ПРОТИВ"

И скудное, если не сказать маргинальное положение русской литературы последнего времени свидетельствует, по большому счету, не о "происках врагов" и даже не об ее "оставленности государством" и вдовствующем положении, а о том, что в этой литературе читатель не может найти той правды, которой жаждет душа его. Собственно — единственной ПРАВДЫ! Литература точно также поражена "нравственным постмодернизмом" как и все остальное!

В ней сегодня, как и в России в целом, совершенно очевидна попытка заморозить ситуацию, попытка не допустить пересмотра результатов "литературной приватизации", происшедшей десять лет назад, когда единое литературное пространство, также как и единое литературное хозяйство растащили по углам под "идеологическими" предлогами. После чего в искренность литературных жрецов свободы и демократии, под шумок сбывающих литфондовскую поликлинику, также не очень-то верится, как и в искренность записных патриотов, под разговоры о бедности народной строящих где-нибудь двухэтажный домик в лесу.

К сожалению, так и остался никем не услышанным призыв А.Кувакина: "Русские писатели, вы являетесь наследниками великой русской литературы, так постарайтесь же — соответствовать!".

Не может писать о нравственном человек безнравственный, не может разглагольствовать о правде и реализме человек, подверженный нравственной порче постмодернизма! Слов пушкинского Моцарта "о злодее и гении" еще никто не отменял!

Писателей, которые не продались так или иначе духу времени (обстоятельства, семья, сами понимаете, хочется жить по-человечески, то да сё!), на самом деле оказывается не так уж и много. Их стремление к правде приобретает со временем болезненный, неудобный для окружающих характер, с ними не всегда "сухо и комфортно". Тем не менее, они одни могут сказать то единственное слово правды, которое дано нам сегодня.

Слава Богу, есть такие "неудобные" писатели и в столичной литературной жизни (О.Павлов, В.Личутин, Л.Сычева, А.Кувакин…), но по самому большому счету, разумеется, это писатели русской провинции, где правда и честная бедность по-прежнему чаще всего бредут рука об руку, вдали от столичных благ, но вдали же и от столичных искушений. Собственно для них, для той подлинной и абсолютно никому за последние десятилетия неинтересной русской литературы, которую упорно и тоже по-своему болезненно и одержимо создают они — и образовывалась организаторами "Группа 17".

Они — реалисты. Потому что они — часть той реальности, которой еще жива (вечно жива!) Россия. Они сами — так же, как и их герои — исключения в этом мире. Но это те самые исключения, которые подтверждают ПРАВДУ. И никто, кроме них, одержимо пишущих правду, не поведает вам о егере, последнем на сотни верст, ежедневно встающем на обход; или об учительнице пения, за свой счет обклеивающей обоями классную комнату (потому что — как можно петь-то в обшарпанной?!); или о командире атомной подводной лодки, упорно каждое утро заступающем на "боевое дежурство", хотя лодка уже давно и прочно прикована к причалу, потому что сломан у нее винт, а стоимость нового — миллионы долларов…

И когда меня спрашивают, кто же эти писатели-реалисты? — мне становится как-то неудобно за тех, кто спрашивает… Можно не знать пелевиных и ерофеевых, не читать аксеновых и приговых, но как представить себе начало XXI века в русской литературе без Михаила Тарковского из Туруханского края и Ивана Рыжова из Орла, без Василия Дворцова из Новосибирска и Дмитрия Ермакова из Вологды, без Петра Краснова из Оренбурга и Юрия Оноприенко из Орла, и без многих, многих других поэтов и прозаиков глубинной России?..

Вот поэтому и оказывается, что "битва за реализм" в действительности является ничем иным, как БИТВОЙ ЗА РЕАЛЬНОСТЬ:

ЗА ту, нормальную, человеческую реальность, в которой государство чтит и награждает добрых и честных, и карает преступных и злых; ЗА реальность, в которой прав Достоевский ("Умный, значит добрый"), а не Ротшильд ("Если ты такой умный, почему же ты такой бедный?"); ЗА понятную сердцу и нашей генной памяти реальность, в которой у отца и сына может быть разное настоящее, но общие — прошлое и будущее; ЗА милые глазу пейзажи и добрые русские лица; ЗА внятные, сродные слуху напевные звуки русской божественной речи… ПРОТИВ той ненавистной, двоящейся в отражениях и на экранах, теряющей смыслы, изгоняющей совесть и ясность, покупающей шмотками и кимвалами, рознящей слово и дело, порченой древней порчей и в новые речи обвернутой, не-су-ще-ству-ющей! Мертвой…

2 февраля в Малом зале ЦДЛ

состоится творческий вечер

Алексея ШОРОХОВА,

посвященный выходу книги стихов

"Путь неисследимый".

На вечере выступят: П.Алёшкин, П.Басинский, В.Бондаренко, А.Бородина, Н.Дорошенко, В.Костров, О.Павлов, С.Сибирцев, Л.Сычева, С.Федякин, С.Шаргунов и др. Ведет вечер И.Аверьян.

Начало в 18.30. Вход свободный.