Последний / Политика и экономика / Наше все

Последний / Политика и экономика / Наше все

Последний

Политика и экономика Наше все

Почему Николай II потерял свою империю

 

День народного единства, отмечаемый на этой неделе, завершит «романовский» год, посвященный 400-летию воцарения династии. Между тем конец Дома Романовых ничуть не менее интересен, чем начало. Ни один из российских монархов не вызывает у потомков столь противоречивых мнений, как последний государь. Для одних Николай II стал символом мученичества, для других — примером административной бездарности. Каким Николай Александрович Романов был на самом деле? Об этом в интервью «Итогам» размышляет доцент исторического факультета МГУ Федор Гайда.

— Федор Александрович, в истории России не наблюдалось более благоприятных условий для прихода к власти нового царя, чем те, что сложились в 1894 году. Но был ли готов сам Николай унаследовать империю?

— Вы правы: условия были практически идеальные. В России ведь как обычно случалось: власть менялась то в результате переворота, то после убийства предыдущего монарха, то официальный наследник умирал молодым или отказывался от престола. В случае с Николаем Александровичем ничего подобного не было. Да, он вступил на престол достаточно молодым — ему исполнилось двадцать шесть, но при этом был прекрасно образован, всесторонне подготовлен. Правда, система образования наследника была специфической: цесаревича запрещено было экзаменовать. Зато учителя были отменные. Так, курс по финансам читал сам министр финансов Николай Бунге, правоведению учил обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев. Генерал Григорий Данилович, главный учитель будущего императора, был хорошим военным педагогом. Однако психологически Николай не был готов вступить на престол — его отец скончался слишком неожиданно. Одному из родственников Николай II сказал: «Я еще не подготовлен быть царем! Я даже не знаю, как разговаривать с министрами». Советников, конечно, у него было много, но решения-то надо принимать самому. А лоббистские группы, представляемые великими князьями, не унимаются, каждая тянет в свою сторону. Неуверенный в себе молодой самодержец принимает противоречащие друг другу решения, что приближает наступление и Русско-японской войны, и первой революции.

— Не была ли война с Японией следствием личной обиды Николая, пережившего попытку покушения во время визита в Страну восходящего солнца?

— Я не считаю эту версию обоснованной. Дело в том, что в 1891 году цесаревич Николай Александрович совершал путешествие. Во время посещения японского города Оцу местный полицейский напал на российского престолонаследника, которого вез в повозке рикша, и дважды ударил самурайским мечом по голове. Истинных причин покушения так и не выяснили. К счастью, удары пришлись плашмя. Николай был только ранен, хотя рубцы на голове остались у него на всю жизнь. И тем не менее никакой ненависти к японцам царь не испытывал.

— По словам премьер-министра Сергея Витте, «император всегда относился к японцам презрительно».

— Причины войны не в антияпонизме Николая II, а в том, что его воспитывали в героических традициях русской истории. Он был приучен к мысли, что каждый император расширяет пределы державы. А в 1895 году было подписано соглашение с англичанами, которое установило последний отрезок сухопутной границы Российской империи. На Памире. Для России ситуация, прямо скажем, ненормальная: впервые на карту нанесены все сухопутные границы. Николай II был этим разочарован, ведь его воспитывали на мысли, что империя должна постоянно расширяться. И тут в середине 1890-х грянул кризис на Дальнем Востоке — Японо-китайская война. Европейские державы начинают делить Поднебесную. Россия, конечно, в стороне не остается. Для европейцев это очередной колониальный раздел. В Санкт-Петербурге считали, что Дальний Восток для нас дом родной. Однако только в 1891 году Россия начинает строить Транссибирскую магистраль. Иными словами, на карте Китай вроде бы рядом, но коммуникаций, ведущих к нему, крайне недостаточно. Из Санкт-Петербурга проще до Буэнос-Айреса добраться, чем до Дальнего Востока. Известен случай, когда одну артиллерийскую бригаду отправили своим ходом из Туркестана на Дальний Восток. Солдаты добирались до пункта назначения больше года. И все-таки Россия вмешалась в азиатские дела и в результате нерешительных, неосмотрительных действий царя и его окружения оказалась один на один с прекрасно вооруженной при помощи англичан Японией. Исход войны был предрешен.

— Первая русская революция стала следствием национального позора на Дальнем Востоке?

— Если бы Русско-японской войны не было, революция 1905—1907 годов все равно случилась бы. Страна развивалась слишком стремительными темпами. А революции, как известно, происходят не тогда, когда все плохо, а тогда, когда развитие идет быстро, но гражданам хочется его еще ускорить. В начале XX века Россия, занимавшая пятое место по объему экономики, по темпам роста промышленности вышла на первое место в мире. И все это на весьма тревожном социальном фоне. В деревне наблюдался демографический всплеск, но земли крестьянам в европейской части страны не хватало. Разорившиеся крестьяне уходили в города, качество жизни на заводских окраинах отставало от бурного роста числа их обитателей. Промышленникам, вынужденным конкурировать с Западом, удобнее было не совершенствовать производство, а привлекать с периферии как можно больше дешевых рабочих рук. Примерно как сейчас мигрантов из стран СНГ. В промышленных центрах образовался пороховой котел, готовый в любую минуту взорваться. Искрой стало так называемое Кровавое воскресенье.

— Николай заслужил прозвище Кровавый?

— Нет, он вовсе не был кровожадным. Более того, на фоне событий в других странах Николай II — монарх гуманный. В Западной Европе демонстрантов расстреливали сплошь и рядом — и в начале прошлого века, и позже. Кровавое воскресенье — событие печальное, но связанное прежде всего не с жестокостью власти, а с непониманием, что делать. С началом первой революции царь оказался в полной дезориентации и предпочел самоустраниться. Инициативу перехватила либеральная оппозиция. Революция началась уже в ноябре 1904 года, когда собрался общеземский съезд. На нем принимается резолюция, требующая парламента и всеобщего избирательного права. Потом выстраивается мощная политическая кампания, которая получает название банкетной. Представители интеллигенции — адвокаты, профессура, земские деятели — собирались на, казалось бы, безобидные банкеты. На них принимались резолюции в поддержку общеземского съезда. Все это происходит во время Русско-японской войны, и царю кажется, что основные события — на дальневосточном фронте. Кроме того, только что родился наследник, и Николай II с головой уходит в личную жизнь. Происходящее внутри страны течет мимо его внимания.

— Но парламент-то царь учредил. Что же помешало мирной трансформации России в конституционную монархию?

— Николай вовсе не хотел подписывать Манифест 17 октября, но ближайшее окружение оказывает жесткое давление, и царь сдается. Казалось бы, все: Россия превращается в конституционную монархию. Сергей Витте, главный инициатор манифеста, становится премьер-министром и пробует достичь компромисса с либералами. Но интеллигенция, традиционно настроенная в России оппозиционно, всегда отличалась отсутствием прагматизма. Либералы во главе с Павлом Милюковым упрямо требуют от Витте сформировать «технический» кабинет, провести выборы в Государственную думу, а потом сложить всю власть к ногам народных избранников. Николаю приходится идти на уступки интеллигенции. В манифесте нет никаких социальных обещаний для крестьян и рабочих. Зато говорится о политических свободах, о парламенте. Прозвучало и завуалированное обещание ввести всеобщее избирательное право, которого, кстати, на общенациональном уровне нигде в мире тогда не существовало. На это царь в итоге не пошел, но Госдума сформировалась в значительной мере из представителей либеральной оппозиции.

— Ну и стал бы русский царь конституционным монархом в демократическом государстве. Таким, как его британский кузен Георг V. Почему не срослось?

— Английская монархия изначально поделилась властью лишь с достаточно небольшой группой аристократов. Демократизация британского политического строя происходила постепенно. В России же делить с кем-либо власть в одночасье чревато большими неприятностями. Отдашь всю власть — тебя тут же расстреляют какие-нибудь радикалы. Николай понимал это уже в 1905 году.

— Но ведь и диктатуры страна от самодержца не дождалась...

— Трагедия Николая II заключалась в том, что он был человек не гениальный, достаточно средних способностей. По манере поведения император был вполне буржуазен, любил частную жизнь, теннис, фотографию, автомобили... Обожал свою семью. Волею судеб он оказался в переломный момент истории на том месте, где должен был бы находиться герой совсем иного формата. Манифест 17 октября — это акт прощания царя с внутренней политикой, от которой он почти полностью устранился 3 июля 1907 года, когда изменил избирательный закон.

— Хотите сказать, что еще почти десять лет император только делал вид, что правит?

— Он стал осмотрительнее, осторожнее, старался прислушиваться к специалистам (они, к сожалению, тоже нередко ошибались). После первой революции император делал ставку на сильную личность и ей доверял подбор кадров. Как только во главе кабинета встал Петр Столыпин, почти все министры назначались по согласованию с ним. С началом же Первой мировой войны последовала министерская чехарда. Как правило, Николай II стремился назначать на министерские посты лишь тех людей, которые пользовались бы общественной поддержкой. Другое дело, что это понятие достаточно эферемно.

— Влияла ли на кадровую политику царица?

— О серьезном влиянии Александры Федоровны можно говорить только относительно периода мировой войны. А до 1915 года гораздо большее воздействие на императора оказывала мать — вдовствующая императрица Мария Федоровна. Все основные кадровые решения царь согласовывал в первую очередь с нею. Эта хрупкая женщина была поначалу горячей поклонницей Витте, а позднее — Столыпина.

— Коррупция ускорила крах режима?

— В первые годы правления Николая коррупция была характерна для бюрократического аппарата низшего и среднего уровня. Высшие чиновники, включая великих князей, старались взяток не брать — рисковать положением было не с руки. Тем более что с 1905 по 1914 год в России практически не существовало цензуры, факты про взяточников сразу же сливались в прессу их «доброжелателями». С началом Первой мировой появились военно-промышленные комитеты, получавшие огромные авансы под военные заказы. Только 6—7 процентов этих денег пошли на нужды фронта, все остальное благополучно распилили.

— У распутинщины откуда ноги растут?

— Григорий Распутин оказался в нужное время в нужном месте. Николай II был типичным человеком Серебряного века — мистически настроенным, выросшим на салонной культуре. Охотно принимал участие в спиритических сеансах, интересовался народной религиозностью. Отсюда и его натянутые отношения с церковными иерархами, которые были чужды всему этому «мракобесию». Сибирский «кудесник» Распутин, помогавший исцелять наследника, вполне устраивал императора в качестве духовного наставника его семьи. Все попытки церковников и политиков, скажем, Столыпина, отстранить Старца от двора встречались царем в штыки. «Какая разница, с кем я встречаюсь в свободное время!» — говорил царь. Распутин стал для царской семьи представителем народа, от которого она была довольно далека. Надо учитывать, что царь и царица уединенно жили в своем дворце в Царском Селе под Санкт-Петербургом. Даже с ближайшими родственниками контакты у царской семьи в последние годы были сокращены до минимума. Всем этим начали пользоваться придворные и чиновники — тот же Витте, например, имевший связи с Распутиным. Хотя особого влияния на большую политику Старец все же не имел.

— Получается, царь проиграл пиар-кампанию?

— Да, вся эта распутинщина активно использовалась оппозицией и восстанавливала против царя население страны. Февральскую революцию можно сравнить с «цветными революциями» нашего времени. Она в значительной степени информационная. Ее организовали в начале 1917 года люди, для которых пропагандистская война была единственным средством политической борьбы. Оппозиция прекрасно осознавала, что она постоянно должна муссировать некие проблемы, в крайнем случае создавать их, иначе о ней забудут. 1 ноября 1916 года Милюков произнес в Думе речь «Глупость или измена?» против императрицы и премьер-министра Бориса Штюрмера, обвиненных оппозицией в измене и шпионаже в пользу Германии. На чем лидер либералов основывался? На сведениях из немецких и швейцарских газет. А Германия в отличие от России вела мощнейшую пропагандистскую работу. Позднее, став министром иностранных дел Временного правительства, Павел Милюков будет активно заниматься поисками реальных фактов «измены» Александры Федоровны, но ничего не найдет. Да и не мог найти! Императрица по воспитанию была совершеннейшая англичанка, а вовсе не немка. Любимая внучка британской королевы Виктории, которая звала ее Санни — Солнышко.

— Можно ли сказать, что Николай II не усвоил исторические уроки, хотя и серьезно увлекался историей?

— Действительно, российская история была его любимым предметом. Особенно Николай интересовался допетровской эпохой. Сына даже назвал в честь царя Алексея Михайловича. Прозванный Тишайшим, этот правитель XVII века умел, тем не менее, подавлять недовольство подданных. Николаю тоже приходилось, с одной стороны, привносить в жизнь России новшества, с другой — пытаться сохранять консервативные устои. Но он жил в слишком сложную и противоречивую эпоху, а потому не мог не ошибаться.

— Так что, все дело в роли личности в истории?

— Нет, вряд ли в то время в России сыскался бы человек, способный благополучно вывести страну из кризиса. Царь при всех его слабостях оказался основной скрепой, соединявшей Российскую империю. Как только царя принудили к отречению, страна вообще развалилась. Конечно, он не мог не отречься, у него не было поддержки даже среди родственников, не говоря уже об армии и бюрократическом аппарате. Ему внушили, и это записано в его последнем манифесте, что отречение нужно России, дабы выиграть войну. «Если я основная помеха на пути к победе, то я ухожу», — заявил царь. Те, кто убрал его, добились ли они победы и сберегли ли Россию?