2.4. Римское право на российской почве

2.4. Римское право на российской почве

Одним из самых ярких проявлений чисто декоративного заимствования права служат попытки обосновать преемственность с легендарной Римской империей и ее законодательной системой. В литературе утвердилось убеждение, что «европейская цивилизация ведет свою историю от Римской империи, первой универсальной организующей структуры, объединяющей Ойкумену»[352].

Зачастую преемственность с Римской империей выражалась в том, что монархи Западной Европы воспринимали себя в качестве прямых наследников Великого Рима и членов его Святой Церкви. Императоры Священной Римской империи германской нации, короли Англии, Франции, Шотландии, Арагона, Кастилии, Португалии и др. добивались «императорского достоинства», так как чувствовали себя «частицей Рима» на землях немцев, англичан, французов.

Эта традиция была воспринята и в России. После падения Византийской империи в середине XV века глава Российского государства стал именоваться царем (титул, образованный от слова «кесарь», то есть «император») и великим князем[353]. Культурная преемственность с Древним Римом была характерна для фашистских государств[354], а в некоторой степени — и для Советского Союза[355].

В настоящее время западные идеологи, политики, философы видят причину «отсталости» других стран прежде всего в отсутствии такой исторической преемственности либо в неполном заимствовании древнеримского наследия. По мнению Самюэля Хантингтона, «Запад как цивилизация третьего поколения многое унаследовал от предыдущих цивилизаций… Запад унаследовал от античной цивилизации многое, включая греческую философию и рационализм, римское право, латынь и христианство. Исламская и православная цивилизации также получили наследство от античной цивилизации, но в значительно меньшей мере, чем Запад». И далее: «Россия вовсе не подверглась или слабо подверглась влиянию основных исторических феноменов, присущих западной цивилизации, среди которых: римское католичество, феодализм, Ренессанс, Реформация, экспансия и колонизация заморских владений, Просвещение и возникновение национального государства. Семь из восьми перечисленных ранее отличительных характеристик западной цивилизации — католическая религия, латинские корни языков, отделение церкви от государства, принцип господства права, социальный плюрализм, традиции представительных органов власти, индивидуализм — практически полностью отсутствуют в историческом опыте России»[356].

Выведение национальной правовой системы из римского законодательства свидетельствует прежде всего о попытках установить историческую связь с легендарной по своей мощи Римской империей — с этой «колыбелью современной цивилизации» Запада. Тем самым лишний раз подтверждается «цивилизованность» той или иной страны. Так, римское право выступает как отличительный признак цивилизованного государства.

Не имеет значения, существует ли такая преемственность на самом деле — главное, обосновать ее философски. При этом старательно игнорируется идейное обоснование того, зачем вообще нужна в современных условиях древнеримская правовая традиция. Таким образом, исследователи закономерно заходят в своеобразный тупик, откуда не могут выбраться. Особенно это актуально для России.

В отечественной литературе можно встретить различные, порой противоречащие друг другу оценки римского права: «право рабовладельческого общества»[357]; «право Древнего Рима — наиболее развитая система права древности, послужившая основой для современной континентальной системы права, к которой принадлежит и Российская Федерация». Утверждается, что «римское право» — это право античного Рима, право Римского государства рабовладельческого строя[358].

Однако определение римского права в качестве рабовладельческого сразу перечеркивает его практическую ценность для любого заимствования. В России, как, впрочем, и во всем мире, не существует законного рабовладения. В связи с этим нет необходимости заимствовать такое ярко выраженное классовое, «рабовладельческое» по характеру римское право.

Этот философский «тупик» заставляет исследователей искать выход в самых немыслимых направлениях. Одной из таких попыток является рассмотрение римского права даже с религиозной точки зрения. Здесь достаточно показательна позиция А. А. Куприянова, который, рассматривая «библейские корни правосознания России», пришел к следующим выводам.

1. Принципы современного российского права суть принципы языческой Римской империи.

2. Такое «языческое» римское право и было воспринято нашим Семейным кодексом[359].

В. Н. Синюков призывает законодателей и общественность к полному отказу от заимствования «отсталого языческого» права. Он объясняет это тем, что «нельзя все дальше деградировать до уровня римского права — системы красивой, но языческой, убогой духовно, глубоко устаревшей и неадекватной в трактовке человека и правовых отношений человека после рождения Христа»[360]. На римское право «кивает» даже националистическая литература в противовес «иудо-христианскому миру»[361]. Программа Народной национальной партии требует скорейшего уничтожения в России римского права: «В России — русское право вместо римского»[362].

Зачастую при обсуждении римского права и его идейного содержания можно столкнуться с проявлениями откровенного негодования. В ответ на тезис, что «наибольшее развитие и распространение товарищеские соединения получили в гражданском праве Древнего Рима»[363], А. Е. Пилецкий с возмущением пишет: «Почему опять римское право, разве государственность берет свое начало с Древнего Рима? К сожалению, современные отечественные правоведы вслед за отечественными и зарубежными правоведами XIX века допускают ту же ошибку. Но если для исследователей XIX века это было простительно, так как они были знакомы только с законодательством Древнего Рима, то современные авторы уже имели возможность ознакомиться с более ранним законодательством Египта, Вавилонии и Индии»[364].

Доктор юридических наук С. Г. Ольков также достаточно откровенен в своих высказываниях: «Если вы спросите специалиста по гражданскому праву, с чего оно начинается, то непременно услышите гордый ответ: «Еще с древнего римского права, идей великих римских юристов» Насчет великих я бы воздержался, ибо их имена небезосновательно отсутствуют на небосклоне выдающихся отцов науки. Гордая спесь современных юристов, «закидывающих удочку в мутные воды прошлого», отнюдь не показатель их ума и приверженности серьезной науке. Они от нее чрезвычайно далеки. Достаточно вспомнить, чем закончилась эпоха Римской империи, с присущими ей грязными инстинктами кровавых зрелищ. Римская мораль и основанное на ней право — это не воплощение мудрости, но зачастую вздор и глупость, которые почему-то не хватает ума заметить современным юристам»[365].

«Тупиком», отвлекающим от взвешенного анализа римского права и возможностей его заимствования, является и другая крайность — идеализация древнеримского законодательства. Она выражается в стремлении видеть буквально все современное право происходящим из одного источника — древнеримского.

Часто можно слышать суждения, что Древний Рим является классическим примером государства, в котором право собственности было выражено в законченной форме[366]. Только здесь видными древнеримскими юристами были заложены основы современного гражданского права[367], они «первыми разработали право частной собственности»[368]. Правовая система Древнего Рима — это «классическое, непревзойденное по утонченной разработке первое всемирное право общества товаропроизводителей»[369].

Столь необычная «живучесть» древнеримского права объясняется его универсальным, всеобъемлющим характером, основанным на логически ясной, стройной системе[370]. В специальной литературе по данному вопросу отмечается, что значение римского права определяется его огромным влиянием на последующее развитие не только права, но и культуры в целом[371]; «велико научное значение римского права»[372].

Что касается необходимости римского права для России, то считается, что без его заимствования становление и развитие национального законодательства было бы невозможно. «Наследие римского права стало важнейшей составляющей, на которой выстраивалось развитие русского права и отечественного правоведения. Оно помогло русскому праву сохранить самобытные черты, довести свою систему до научных теоретических образцов, содержащихся в римском праве»[373]. В качестве доказательства приводится тезис, согласно которому вообще любая рецепция (заимствование) иностранного права в России автоматически означает рецепцию римского права: «Само иностранное право в значительной степени основано на римском праве»[374].

Исследователи уверены, что «в России происходила и произошла рецепция не только норм, институтов и конструкций римского права, но и его принципов. Основополагающими принципами римского права, составляющими его «дух» и предмет рецепции последующими законодательствами, являются: принципы равенства граждан перед законом, справедливости, добросовестности, свободы воли человека… Поэтому речь идет не только о рецепции норм римского права, но и о рецепции его «духа»»[375].

В том же русле К. А. Каюмова пишет о «естественности» современных заимствований римского права: «Не случайно в июле 1994 года Президент РФ издал Указ «О программе «Становление и развитие частного права в России»» Римское частное право как абстрактное частное право получает статус… общекультурного права России. Наблюдается естественное заимствование институтов и понятий римского права (сервитут, контракт в браке и др.)»[376].

Примечательно, что в упомянутой выше программе «Становление и развитие частного права в России» нет ни слова о римском праве и, соответственно, о необходимости его заимствования в какой-либо форме[377]. Поэтому пресловутая «естественность» для России древнеримского права с его архаичными положениями как бы повисает в воздухе.

Про ту же «естественность» заимствований из «рабовладельческого» римского права для России говорит и М. Ю. Водкин. Данный исследователь умело увязывает античное римское право с торжеством частной собственности в современной России: «Обращение к римскому правовому наследию актуально в силу институциональных реформ, проводимых последние пятнадцать лет в России и, в частности, перехода от советской социалистической собственности к частной собственности граждан»[378].

Актуальность древнеримского права доказывается следующим способом: «Изучение института владения в пределах конкретно-исторической системы права Древнего Рима даст богатейший методологический (теоретический) материал для совершенствования системы национального права РФ. Римское право, институт владения в том числе имеют непререкаемый авторитет классической культуры права»[379].

Конечно, нет смысла отрицать, что российское гражданское законодательство идет в русле римского права. Однако говорить именно о современном заимствовании древнеримского рабовладельческого права просто нелепо.

Идеализация римского права редко основывается на реальном юридическом материале. Не существует какого-либо объективного исследования, которое показывало бы, насколько эффективным было римское право в самом Древнем Риме, как те или иные законы преломлялись обыденной судебной практикой. Без такого анализа говорить об эффективности правовой системы в целом просто бессмысленно. Хотелось бы напомнить призыв русского ученого П. Г. Виноградова, требовавшего, чтобы ученый мир ориентировался в первую очередь на то понятие права, которое складывалось в повседневной жизни[380].

Идеализация положений римского права проявляется и в попытках обосновать, что именно оно заложило основы юридического института «особого производства» в различных государствах[381]. «Достаточно самого поверхностного изучения современных процессуальных кодексов, чтобы удостовериться, что римское процессуальное право, особенно классического периода, составляет суть и основу процессуальных кодексов наших дней. Процессуальные принципы восходят непосредственно к началам римского права, не претерпев буквально никаких существенных изменений за все прошедшее время»[382].

Однако римские юристы не знали как таковой науки гражданского процесса. Сам термин processus никогда не употреблялся ими в том значении, какое он имеет в современную эпоху. В работах Гая и Юстиниана изложение гражданского права и судопроизводства сливалось в одно целое. Признавая этот неоспоримый факт, исследователи считают, что, даже «несмотря на отсутствие разделения римского права на материальное и процессуальное, важнейшие институты процессуального права были разработаны юристами с необыкновенной глубиной и тонкостью и могут быть объектом самостоятельного научного исследования»[383].

Зачастую современные юристы все-таки «проговариваются» относительно заимствования «римских правовых традиций». Так, еще в 1995 году Е. В. Салогубова констатировала, что, «понимая огромную роль преемственности и рассматривая римское право как классический образец права, полагаем, что механическое восприятие римского права, как и любого другого, недопустимо и что исторический подход как раз и позволяет избежать повторения горького опыта прошлого при детальном анализе и переосмыслении всего предшествующего правового наследия. Так, было бы шагом назад изложить принцип состязательности в новом Гражданском процессуальном кодексе в том виде, в котором он действовал в римском праве. Институт апелляции <…> был также создан римскими юристами, однако в современных условиях возможно использование только основной идеи, сути данного института, но неразумно было бы применять старую форму, существовавшую в римском праве»[384].

Идеализация римского права зачастую заставляет отказаться от научных подходов к его исследованию, перейдя на другие жанры. Ч. Ф. Арендарь убежден, что право как таковое не способно родиться когда угодно. Следовательно, оно родилось только однажды: где-то на рубеже крушения Римской империи и завершения варварских передвижений по территории Западной Европы[385].

Однако самое «поэтическое» описание римского права находим у А. И. Бойко: «Могучая империя погибла, но дивные сполохи ее юридического духа все еще озаряют общественную жизнь. Так пульсируют своей энергией далекие и непознанные квазары. Наверняка этот немеркнущий свет тонизирует и уголовно-правовые размышления»[386].

Обосновать актуальность «рабовладельческого» римского права, то есть причины для его современного заимствования, очень сложно. Исследователь стоит перед дилеммой: придется доказывать или что право с тех пор не подверглось каким-либо коренным изменениям, или что рабовладельческий строй существует и сегодня.

Первое утверждение достаточно широко распространено в современной юридической литературе. Оно подкрепляется высказываниями, что «степень влияния римского права на правовую жизнь столь велика, что оно на деле сохранило свой авторитет. Все основные понятия континентального гражданского права являются римскими, а многие институты регламентируются так же, как и две тысячи лет назад в Риме»[387].

В подавляющем большинстве современных исследований, посвященных проблеме заимствования римского права, оно вроде бы присутствует, но конкретных фактов почти никто не приводит. Как пишут представители историко-правового направления, заимствовался только «дух» римского права[388].

Особую дискуссию в научной среде вызывает заимствование римской правовой терминологии. Она рассматривается как некое спасительное средство для современной России, чудесное лекарство от того, чтобы «в человеке просыпалась обезьяна».

«Одно из проверенных противоядий, — пишет А. И. Бойко, — чеканная, лаконичная, многослойная латынь. Побрезгуем ею — оставим без защиты свой собственный язык. И тогда лексикон русской Фемиды сведется к примитивному балагурству телепопугаев, дешевым сентенциям думских говорунов, убогому жаргону современной Эллочки Людоедки «Прикинь, я прикалываюсь»! Знакомство с законодательными источниками и научным толкованием права далекой эпохи предполагает параллельную пропитку латынью. Здесь любой читатель волей-неволей прочувствует предпочтительность древнеримских терминов перед новоязами последующих веков»[389].

Е. И. Темнов доказывает передовой характер древнеримского права с помощью юридических поговорок того времени: «Постоянное обращение к неисчерпаемому источнику, рецепция и возрождение римского права в последующие эпохи, воспроизведение многих его конструкций… объясняется «механикой» рынка: в любом обществе, где рыночная товарная экономика нуждается в регулировании имущественного оборота, в юридических принципах и нормах, римское право предлагает их в готовом, уже «изреченном» виде»[390]. Осталось, по-видимому, перенести эти «поговорки» в российское право (как в частное, так и в публичное), и мы автоматически придем к древнеримской «рыночно-товарной экономике»…

Исследователи зачастую не учитывают тот факт, что возрождение римского права связано со средневековой школой глоссаторов (комментаторов). Изучая византийское законодательство императора Юстиниана, они объявили его идеалом юриспруденции. При этом происходила модернизация римского права под современность. Так, в одном документе этого времени отмечается, что «господин Ирнерий, по просьбе графини Матильды, восстановил книги законов, которые долгое время находились в полном пренебрежении и не изучались. В соответствии с той манерой, в которой они были составлены божественной памяти императором Юстинианом, он привел их в порядок и разделил на части, даже вставив кое-где немногие собственные слова»[391].

Особенно ярко такая модернизация проявилась в определении правового статуса различных лиц. Глоссаторы рассматривали римского претора (praetor) в качестве судьи своего времени, под всадником (eques) понимали современного им рыцаря, положение слуг приравнивали к положению либертинов и т. д.[392]

Средневековые юристы рассматривали византийское законодательство (Дигесты Юстиниана) как общее достояние всего человечества, в котором собраны универсальные законы всех времен и народов. Они рассуждали так, будто император Юстиниан и в Средневековье владел Италией, а современные судебные процессы разбирались в его судах. Работа по комментированию и модернизации римского права продолжается непрерывно с классических времен через все Средние века, заменяя собой полноценный перевод[393].

Заслуга глоссаторов в том, что они вдохнули жизнь в эти разрозненные, запутанные, сбивчивые для нынешнего времени пояснения античных юристов. Невозможность сегодня точно выяснить причину, почему у них внезапно возник интерес именно к римскому праву, приводит к шаблонному объяснению: античное законодательство было лучшим за всю историю. Многими исследователями высказывается суждение, что только римская юриспруденция послужила фундаментом всего последующего развития этой науки[394].

Тогда почему римское право, к популяризации которого приложили руку средневековые комментаторы, получило такой авторитет в мире? Причин, объясняющих это, много, но одной из главных является использование римского права средневековыми политическими деятелями для достижения своих целей.

На такое «обновленное» римское право возлагали политические надежды самые различные слои общества. Германский император Фридрих I Барбаросса одним из первых провозгласил его «всемирным правом». В 1158 году он привлек виднейших ученых-юристов из Болонского университета к разработке законодательства, которое детально определяло бы полномочия императора в отношении городов Северной Италии. Составленный в результате свод законов не был классическим римским правом Юстиниана. Этот документ целиком опирался на принципы, которые излагались приглашенными профессорами в комментариях к Дигестам и в их университетских курсах[395].

Еще раньше (примерно с IX века) вначале в церковных, а затем и в общественных кругах распространился взгляд на средневековую Германскую империю как на преемницу Римской[396]. Это создало необходимую идеологическую основу для заимствования античного права.

По мере такого заимствования римское право активно развивалось под влиянием канонического (церковного) права, что было вполне естественно для средневекового западного общества. Так происходило наполнение византийского законодательства новым философским содержанием. Источником вдохновения при этом служили не только тексты Юстиниана, но и Библия, естественное право, правила Книги покаяний, каноны церковных соборов, епископов и пап, а также германское право[397]. Так возникло каноническое право — продукт римского законодательства в византийской обработке, пропитанный средневековой христианской философией. Главной его заслугой сегодня считаются принципы, которые легли в основу современной договорной теории права[398]. Их суть выражается в следующем.

— Соглашения должны иметь юридически принудительную силу, даже заключенные без формальностей, но при условии, что их цель разумна и справедлива.

— Соглашения, заключенные под воздействием обмана, насилия, заблуждения, не должны иметь юридической силы.

— Права третьей стороны, заинтересованной в договоре, должны быть защищены.

— Договор может быть подвергнут изменениям в соответствии с принципом справедливости.

— При исполнении требуется интерпретация.

— При неясности договорных условий неясность трактуется в пользу покупателя.

— Недобросовестные договоры не подлежат исполнению.

— Молчание может быть истолковано как повод к выводам относительно намерения сторон при составлении договора[399]. Важные моменты, касавшиеся догматов веры, церковной организации, применения канонического права и т. д., выносились церковью на публичное обсуждение. В качестве примера можно привести вопросы, связанные с присягой юридического лица, его способностью быть восприемником детей при крещении, отлучением юридического лица от церкви в случае его неповиновения церковным канонам. Все они были поставлены римским папой Иннокентием IV и разрешены на Лионском соборе в 1254 году. Как следствие, было разработано юридическое учение о фикции юридического лица, которое существует и по сей день.

Тот же римский папа Иннокентий IV впервые озвучил тезис о том, что корпорация выступает в качестве бестелесного, лишь мыслимого существа, в связи с чем она является лишь юридическим понятием (nomina sunt iuris et non personarum). Но так как у корпорации нет физического тела, следовательно, она не имеет воли, в связи с чем действовать могут только ее члены. В результате было принято положение, согласно которому всякое отлучение от церкви распространяется только на душу и совесть. Следовательно, от церкви не могут быть отлучаемы корпорации, у которых нет ни души, ни совести, ни воли, ни сознания и которые являются лишь отвлеченными понятиями, то есть фиктивными лицами[400].

Таким образом, в Средневековье на основе Дигест Юстиниана была создана теория частного права, получившая название «римское право». Впоследствии по мере его переноса в другие страны происходило совершенствование средневековых правовых учений и их адаптация к требованиям современности. Однако основной функцией римского права всегда оставалась политическая, которая отражает европейские представления о сущности и культуре государства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.