Два века белорусской поэзии

Два века белорусской поэзии

Совместный проект «ЛАД»

Два века белорусской поэзии

Тодор КЛЯШТОРНЫЙ (1903–1937)

Тодор Кляшторный из того энергичного племени молодых поэтов, которые, придя в белорусскую литературу в первые годы советской власти, стали зачинателями новой белорусской литературы?— советской. Но не только завидный жребий первопроходцев выпал на их долю, большинству досталась горькая и трагичная судьба изгоев и страстотерпцев. К этому большинству относится и талантливый белорусский поэт Тодор Кляшторный.

Биографические данные о нём, появившиеся в официальных литературных справочниках после посмертной реабилитации поэта в 1957 году, довольно скупы и лаконичны. Родился Тодор Тодорович Кляшторный 11 марта 1903 года в деревне Поречье Лепельского района Витебской области в крестьянской семье. После службы в Красной армии учился на рабфаке в Орше. Потом?— в Белорусском государственном университете, который окончил в 1931 году. Работал на Белорусском радио, в редакциях республиканских газет и журналов.

Впервые со стихами выступил в 1925?году, опубликовав на страницах журнала «Аршанскi Маладняк» два стихотворения?— «На смерть Фрунзе» и «Шляется вечер». Некоторое время был членом «Маладняка». Когда же в 1926 году литобъединение раскололось, Кляшторный?— с теми, кто вышли из «Маладняка» и создали новое литобъединение?— «Узвышша». С этого времени почти все произведения Тодора Кляшторного печатаются в «Узвышшы»?— журнале, который с 1927 года стало издавать новое литобъединение. Регулярно выходят в свет и сборники поэта: «Кленовые метели» (l927), «Светотени» (1928), «Паруса» (1929), отдельной книжкой выходит в 1930 году поэма «Поля заговорили». Это самые плодотворные годы, то недолгое время, когда, ещё не скованная подступающей тревогой, душа поэта была способна изливаться стихами.

«Проникновенный в своих тревожных и даже грустных лирических раздумьях о судьбе белорусской деревни и участи попавшего в каменный город её неприкаянного сына, добрый, тихий и застенчивый Тодор Кляшторный…»?— так характеризует поэта известный белорусский писатель Нил Гилевич в своей статье к сборнику «Час ветровея» (Минск, «Юнацтва», 1987), представляя в нём стихи уже почти забытых поэтов из тех далёких «ветровейных» лет в переводах на русский язык.

Эти «грустные лирические раздумья», видимо, и раздражали вульгарно-социологических критиков, которые с самого начала находили в его стихах и «упадничество», и «переоценку национального момента», и импрессионизм, и «есенинщину» одновременно… Эти критические нападки касались его так же, как и других собратьев по перу и друзей по «Узвышшу»: Дубовки, Жилки, Язепа Пущи.

Первая репрессивная волна, обрушившаяся на Белоруссию в 1930 году, изрядно проредившая ряды национальной интеллигенции, прокатилась и по «Узвышшу», вымыв из него самых ярких представителей. Тодора Кляшторного в тот раз она обошла, предоставив ему ещё почти шесть лет для жизни и творчества.

«В 30-е годы поэт писал про новую жизнь деревни, опасность войны, разоблачал фашизм»,?— говорится об этом периоде его жизни в литературной энциклопедии.

В 1934 году вышел в свет последний сборник Тодора Кляшторного под названием «Сквозь шторм на штурм» с пафосными, информативно-газетными стихами, являя собой вымученную дань поэта агрессивному времени.

Тодора Кляшторного арестовали осенью 1936 года. Расстрелян он был в октябре 1937?года вместе с семьюдесятью представителями белорусской интеллигенции, среди которых было двадцать два литератора.

Иван БУРСОВ

По следам минувшего

Бескрайни, опьяняющи,

Как ширь, как неба синь,?—

Порывы созидающих

Глубоких, скрытых сил.

Под вьюгами,

Под ливнями,

Суровою порой

Мы непогодь осилили,

Расправились с бедой.

От дел своих хмелели мы,?—

Нам сил не занимать,?—

С надеждою умели мы

И жить,

И умирать…

Пьянели наши вороги

От крови и вина,?—

Им были слишком дороги

Былые времена.

Под хохот гильотины

Свистел и плакал меч.

Случалось и картинами

Растапливать нам печь.

Прекрасными поэмами

Никто не дорожил.

Играли в жмурки с тенями

Весёлые ножи.

Земля печалью полнилась?—

Вокруг

Лишь кровь

Да голь…

Мне почему-то вспомнилась

Тех дней далёких боль…

А почему?

…Сейчас звучит

Совсем иной мотив.

Ах, да,

Ведь я в той местности

С винтовкою ходил.

Вон и окопы старые,?—

Наверно, там и мой.

Так это пули, стало быть,

Свистят над головой?..

Вся даль

Увита грёзами,

Рассвет, как знамя,

Ал…

И за рекой Берёзою

Я тоже воевал.

Вон там,

Где ива клонится,

Меня на край земли,

За сельскую околицу,

Расстреливать вели.

Вели хмельные вороги…

Вокруг вороний бал…

А жизнь

Кому не дорога?

Кляшторный,

Ставь ва-банк!

Беги!..

А лес рубиновый

Прикроет удальца

Под хохот гильотины,

Под пересвист свинца.

В итоге?—

За окопами,

За житом,

Там, где лес,

Могила недокопана

И не поставлен крест…

Река, как прежде, катится,

Звеня живой волной,?—

Но как же всё меняется

В стране моей родной.

Не конница красуется,

По просекам кружа,

Здесь честно соревнуются

Машина и… душа.

Трещат дубы…

Бор, кажется,

Такого не видал.

На лесопилки слаженно

Везут материал.

Бескрайни, опьяняющи,?—

Как ширь,

Как неба синь,?—

Порывы созидающих

Глубоких, скрытых сил.

Стальных коней старание,?—

Глушь пятится, спеша…

Не зря в соревновании

Главенствует душа.

Не зря

В метели снежные

Под знаменем борьбы

Без страха,

Но с надеждами

Смерть принимали мы.

Ведь мы творцы,

Мы гении,

Нам косный дух не мил,

Мы творческим горением

Преобразуем мир.

В боях

Собой платили мы

За право лучше жить…

Мы лучшими картинами

Умеем дорожить!

Перевод Ивана БУРСОВА

***

Рождался день,

За лесом гасли зори,

И кто-то золото

Над стрехами терял,

Над зеркалами

Чистоты озёрной

Туман серебряную

Пряжу размотал.

Жалейка пастуха

День новый привечала,

На коноплянике

Играли воробьи,

Заря далёкая

Ночницы замыкала

И косы вешала

На росные гаи.

А в поле тишь,

Ни звука в чистом поле,

И только ветер

Жёлтые листы

Разносит с хохотом,

На землю сыпля вволю,

Как старость молодости

Выцветшие сны.

Когда ж, когда,

Когда же в этом крае

Железные засвищут соловьи

И песня новая,

И радость заиграет

Над золотым ковром

Задумчивых долин?

Пришла весна,

Как миллионы вёсен,

Пришла и сгинула

Крикливым журавлём,

И вновь коса

Свою добычу просит,

И тихо шепчутся

Колосья под серпом.

Сыпнула осень

Рыжими кудрями,

Повисли синие

Туманы на суку,

И вновь цепы

Нетвёрдыми зубами

Лениво теребят

Солому на току.

Оплачьте, гуси,

Всё, что было с нами,

Печаль рассыпьте

Тихо по воде,

Ведь гибнет ночь

Над отчими полями

И тени чёрные

Рождают новый день.

Перевод Петра КОШЕЛЯ