Денис Тукмаков «ГОРОД СОЛНЦА»

Денис Тукмаков «ГОРОД СОЛНЦА»

МИЛАЯ БАНАЛЬЩИНА

     Среди напастей, постигших нашу бедную родину, одна досаждает всё чаще: это несусветная галиматья, льющаяся из уст высших чиновников страны на наши мозги. Равновесия тут не наблюдается. Одни не вылезают из телевизора, и всё щебечут, щебечут, щебечут о милой пустяковой банальщине. Другие нисходят до народа раз в пятилетку, извергая из утробы какую-то андроидную тарабарщину, от которой содрогается нация.

     В этой дикой какофонии имеется странное исключение. Выступления Владислава Суркова, заместителя главы президентской администрации, отчего-то всегда "попадают в такт" музыки "вращения общественных сфер". Они актуальны, весомы и ясны. Складывается ощущение, что Сурков, каким мы видим его на публике, — это особый орган, выращенный в организме стоголовой невыразимой Власти, функция которого проста: аккумулировать в себе все её невыразимые интенции, искры и видения, после чего в доступной форме, но не без торжественности, выражать их народу доступным русским языком. Переводить, чего же Власть от нас хочет.

     Последним подобным выступлением Владислава Суркова стало телеинтервью в передаче "Россия 24" канала "Вести", посвященное объявленному запуску отечественного проекта "Кремниевой долины" в подмосковном Сколкове. Фактически, Сурков говорил о модернизации.

     Надо понимать, что модернизация — это такой зверь, о котором никто в России ничего толком не знает. Власть о ней всерьез не говорит, общество её не обсуждает даже в шутку. Нет посвященных теме модернизации дискуссий в телевизионных "ток-шоу", не написаны умные программы её проведения на кафедрах гуманитарных институтов. Да и кафедр соответствующих нет. Есть лишь какой-то дурацкий околополитический торг вокруг вопроса, сколько придется под это дело расстрелять очередных "врагов народа". Да еще имеется почти не слышный уху "радиоактивный фон" разноголосицы сотен и тысяч чиновников по всей стране, ежечасно забалтывающих сам термин "модернизация", низводящих его до уровня починки местной котельной или заделывания ям в асфальте.

     В результате модернизация понимается и чиновничеством, и обществом как некий ремонт. Большой, дорогостоящий, громкий, технократический, но ремонт. Чтобы не по ржавым металлическим трубам вода текла, а по пластиковым. Чтобы не на "жигулях" народ разъезжал, а на "пассатах" калужской сборки. И чтоб в кинотеатрах голливудские фильмы шли не как обычно, а в 3D-формате. Всё чаще при этом модернизация сводится к словечку "оптимизация", что на практике обычно означает урезание финансирования.

     Поэтому тем более интересно, как понимает модернизацию России человек, считающийся главным идеологом страны. Но вот эфир состоялся, монолог внимательно выслушан и разобран по кирпичикам. Что же мы услышали?

      "ЛУЧШИЙ МИР ВОЗМОЖЕН"

     В получасовое интервью "Вестям" Сурков умудрился вместить несколько важнейших идеологем. Большинство из них словно сошло со страниц нашей газеты, год за годом отчаянно выкликающей Развитие для страны. Перечислим их в логическом порядке.

     Сурков констатирует: наша примитивная экономика "ведра нефти и вязанки дров", с деградировавшей техносферой и гипертрофированным сырьевым сектором, несостоятельна. Она приносит мало денег и больше не может кормить такую большую северную страну, как Россия: "Возможность сырьевой экономики поднимать благосостояние наших граждан исчерпана". В России нет нормальной жизни, в ней господствует Смерть — убивающая ее граждан и обрекающая наших детей на такую же бесславную гибель. Такая Россия никому не интересна, даже её народу. В стране потеряны смыслы, в существовании подобной России никакого резона нет.

     Стоп, машина! Так больше жить нельзя. Необходимо не латание дыр, не благоустройство кладбища, не украшательство трупа — но скачок на другой уровень, в новый мир: "Чтобы быть уважаемой страной, с которой считаются, абсолютно необходим переход на следующую ступень цивилизации и на следующую ступень технологического развития... Наша задача — выйти на другую ступень цивилизации, наша задача — не сделать евроремонт в нашем советском доме, а построить новую Россию с новой экономикой".

     Озвученная Сурковым цель подобного прыжка предельно амбициозна: стать лучшими на планете, не быть зависимыми от чужих знаний, превратиться в признанных лидеров в основополагающих отраслях "экономики знаний", преобразиться в "белых воротничков" общепланетарного предприятия: "Дело России — выбрать, кем быть [в мировом разделении труда]: бурильщиком и сучкорубом, или директором. Я выбираю директора. Мне кажется, что это лучше для нашей страны, мы для этого достаточно образованный и достаточно способный народ. И если кто-то считает иначе, мы будем с этим спорить". Возможность быть лучшими, чем все остальные, есть способ обретения власти на планете: "Я хочу подчеркнуть, есть такая расхожая фраза: "Знание — сила". Ее когда-то затаскали, но еще это означает — "Знание — власть". Быть "директором" на заводе под названием "Земля" — фактически означает управлять прочими народами.

     Тем самым, по сути, впервые в постсоветскую эпоху Власть устами Суркова отвечает на важнейший из вопросов в жизни нации: "Зачем?" Зачем мы живем? Зачем существует Россия? "В каких-то отраслях знаний мы должны добиться исключительного положения, мы должны создавать что-то уникальное. Иначе мы никому не будем интересны, в том числе и самим себе. Если мы не можем чего-то такого делать, что кроме нас не делает никто, зачем мы есть? Каждый из нас, вы на своем месте, я — на своем. Нас, видимо, привлекает в нашей профессии то, что мы хотим делать что-то лучше, чем другие".

     Прыжок в будущее должен быть осуществлен с помощью "больших проектов", заявляет Сурков: "У нас большая страна. И она может развиваться только с помощью очень больших проектов". Главный враг здесь — "робость мысли": "Мы про любую новую затею говорим: все разворовывают. Мы про любой большой проект говорим — авантюра, никогда не получится. Вот эта приниженность нашего мышления — самая главная проблема нашей страны... Мы должны быть ростом со свою страну. Мы не должны расти вниз и за собой тащить нашу общую родину. Надо быть на высоте своего положения. Положение обязывает. Поэтому у нас будут большие проекты, обязательно".

     Президентом, подчеркивает Сурков, выделено пять приоритетных направлений, в которых Россия обязана стать общепризнанным лидером на планете: "Это энергетика. Это информационные технологии — передовой край развития мировой экономики. Это биомедицинская технология, которая нам необходима, в том числе и по социальным соображениям, поскольку Россия должна заботиться о здоровье своих граждан. Это также ядерная технология, где Россия традиционно сильна, и мы должны это преимущество сохранять и наращивать. Это телекоммуникации, которые тоже являются стратегическим вектором развития всей мировой цивилизации, всего технологического мира". Все усилия по модернизации будут сконцентрированы на этих направлениях.

     Решение по остальной техносфере будет амбивалентным: "Есть отрасли, где уже и надо свернуть нашу активность, потому что либо они безнадежно далеко ушли, либо — просто нельзя объять необъятное". В споре "догоняющей" и "опережающей" моделей модернизации Сурков безоговорочно поддерживает вторую: "Ни в коем случае мы не должны пытаться тут пыжиться и своими силами делать то, что существует в мире, что уже делают без нас". Принцип прост: в прорывных отраслях внедрять собственное передовое знание и создавать уникальные продукты, в остальных — активно покупать технологии за рубежом и так же широко внедрять их.

     "Новая индустриализация", к которой призывает Сурков, на практике будет означать непрерывное улучшение жизни людей, совершенствование вещей вокруг себя и всего окружающего нас мира. Это и есть суть того, что называется "инновационной экономикой", — стремление решать повседневные проблемы, изменять к лучшему "повседневную человеческую культуру" и постоянно делать жизнь комфортной. Настойчиво изгонять из России царящую тут Смерть и приживлять в ней Жизнь. Подобное изменение в благоприятную сторону должно послужить "духу новаторства", созданию особой атмосферы, в которой только и возможна "искра чуда": "Такая среда может сформироваться за 10-15 лет. Я думаю, за это время начнется цепная реакция, которую будет трудно остановить".

     Всё это должно быть сначала опробовано, или, точнее, вживлено в тело России в "идеальной точке" — в Сколкове. Этот новый город — для кого-то "город-сад", для кого-то "шарашка" — призван стать "локомотивом" модернизации. При этом, подчеркивает Сурков, подобных "точек" должно быть сразу несколько по стране.

     По замыслу Суркова, целый город будет воздвигнут в "чистом поле". Функционально он подобен Санкт-Петербургу, выстроенному Петром Великим вне "традиционной ткани российской жизни" и превратившимся в корневище новой России, вырванной из мглы Средневековья. По сути, Сколково — это и есть новая Россия: "Иногда нужно делать что-то совсем с нуля, чтобы то, что нам мешает, не мешало. Мы можем попытаться сделать какое-то пространство, куда не перетащим всё то, что нам мешает в повседневной жизни, куда придёт только лучшее, которое будет бережно сохранено. И этим лучшим людям будут даны самые лучшие условия. И они будут знать, что они самые лучшие. Они будут знать, что они находятся в самом лучшем месте в России и в одном из лучших мест в мире. И за счет этого мы сможем поднять на новую высоту тех людей, от которых и зависит будущее нашей экономики".

     Что же это за люди? "Это инженеры, изобретатели, ученые. Я считаю, что профессия номер один для России на сегодня — это инженер... Страну, прежде всего, выведет вперед инженер. Мы должны сделать инженера, изобретателя, учёного, представляющего прикладные отрасли знания, главным человеком в стране. Мы должны строить страну такой, какой хочет видеть он. Если инженер скажет: у нас должна быть такая политическая система, и мне будет здесь комфортно — она должна быть такой. Вся жизнь нашего общества должна постепенно подчиниться таким целям, наше общество должно быть адекватно своим задачам. Оно должно быть комфортным для людей, которые будут двигать его вперёд. На сегодня это, прежде всего, люди технических знаний. И, конечно, бизнесмены тоже, которые будут помогать эти технические достижения воплощать в жизнь".

     Город этот будут населять, по мысли Суркова, учёные, инженеры, а также предприниматели, внедряющие открытия и изобретения в жизнь. С самого начала Сколково должно стать интернациональным городом: присутствие иностранных участников "критически важно в этом проекте, поскольку именно их опыт может помочь нам не ошибиться". В Сколково должны приезжать лучшие специалисты со всего света: "Если в этом городе в конечном итоге не будут жить и работать два, три, четыре нобелевских лауреата, значит, мы не решили свою задачу".

      ВЕРИШЬ ЛИ ТЫ В БЕССМЕРТИЕ?

     Всё это было озвучено Владиславом Сурковым. Есть, однако, темы, в которых им было сказано либо чересчур много, либо недопустимо мало. Отрешившись от "несущественных" проблем, типа "распила бюджетов", "коррупционной составляющей" или чересчур большой "москвоцентричности" сколковской затеи, остановимся на главных упреках.

     Генеральным менеджером Сколково Сурков видит "представителя российского крупного частного бизнеса" — уже после интервью всем стало известно, кто именно подразумевался. Собственно, первая же претензия к выступлению заместителя главы администрации президента грозит закрыть любую дискуссию вокруг модернизации: способны ли Виктор Вексельберг и связанные с ним лица осуществить столь масштабный проект? Чем они принципиально отличаются от сырьевых олигархов, де-факто объявленных Сурковым главными врагами модернизации.

     Сурков обмолвился, что Сколково будет, видимо, жить по собственным административным и налоговым правилам, но он не сказал ни слова о том, возможен ли русский ренессанс в рамках действующей идеологии либерального монетаризма. Более того, судя по пафосу отдельных фраз в интервью, во главу угла модернизации Сурков ставит "обогащение" и достижение большей прибыли. При этом, по его словам, "высокая наука, если она не дает человеку никакой пользы, она просто теряет смысл". Что же в подобном подходе нового в сравнении с гайдаровскими 90-ми, когда любое неприбыльное явление в российской жизни обрекалось на вымирание?

     Подобное торжество "Прагматики", которое всегда приводит к деградации Идеального и смерти всякой идеологии, к сужению "горизонтов планирования" и замене футурологии на "диетологию", к приземленному образу жизни целой нации, к победе "желудка" над "духом" и, как следствие, к стратегическому поражению в общемировой "войне смыслов", — подобный триумф прагматического начала прослеживается и в словах Суркова об инженерах как "главных людях страны". Спору нет, в последние два десятилетия инженеры, прикладные ученые, технократы оказались несправедливо сброшены с пьедестала российской социальной пирамиды. Однако реставрация "человека деятельного" не должна вручать ему в руки всю полноту власти. Власть, то есть вместилище идей о будущем вверенного народа, должна находиться в руках философа, футуролога, идеолога, жреца. Именно они призваны глядеть вперёд, формировать смыслы бытия, отвечать на вопросы жизни и смерти целой нации, сохранять спасительную связь народа, влекущего жизнь на земле, с Небом. Не может "город Солнца" управляться "директором завода".

     Но не понимает ли Владислав Юрьевич понятие "инженер" расширительно — в том числе и как "социального инженера", и как "инженера человеческих душ"? Видимо, нет, и в этом заключается главная претензия к выступлению Суркова. Всякая технологическая модернизация бессмысленна без создания в России нового социума, который призван впрягаться в Развитие и ради которого Развитие осуществляется. Немыслима Россия, состоящая из замкнутых поселений десятка миллионов "избранных", живущих посреди моря обездоленных и деградировавших соотечественников. Попытка населить "город Солнца" сверхчеловеками сквозит той же наивностью, с которой ждут от замкнутых социальных страт — армии, милиции, спортсменов, ученых — каких-то уникальных человеческих свойств, свободы от повсеместного упадка. Нелепо требовать от точечных интеллектуальных центров рывка в будущее на фоне уничтожения среднего и высшего образования, под гипнозом оглупляющего телевидения, при продолжающейся войне с собственным прошлым, в обстановке нарастающей архаизации общества.

     Способно ли Сколково и подобные ему "точки роста" превратиться в центры рекультивации всего русского мира, в храмы всеобщего очищения русских душ, в очаги преображения тотальной русской Смерти в блистательное русское Бессмертие? Ответьте нам, Владислав Юрьевич.

1