IV.

IV.

«Вопрос не в том, куда я буду в ней ходить, - взволнованно пишет в своем живеньком журнале молодая супруга, объясняя подружкам причину ссоры с мужем (ссорились из-за шубы), - я просто хочу, чтобы она была. Чтобы я могла ее трогать, гладить руками. Я говорю ему - ты будешь меня в ней фотографировать. А уж куда в ней пойти - найду, можешь не сомневаться».

И фонтан сочувственных комментариев: «Нет, им не понять этого никогда - они не гладят рукав и не разговаривают с ней. Они не закапывают щеки в теплый мех и не начинают чувствовать себя от этого защищенными! Им вообще ничего не нужно, кроме того, чтобы спать в трусах…» «О, шуба - великое дело, так же, как и каблуки».

«Объясни своему мужу, что шуба для тетки - это то же самое, что „Мерседес“ для дядьки».

Что ж, девушки правы. Они «нащупали» главную дихотомию нового времени - машина и шуба суть одно и то же. И вовсе не потому, что и то, и другое - инструменты тщеславия. Нет: и то и другое - защита, броня. Это внешние границы «социального тела», и границы эти должны быть укреплены. «Шуба выгодно подчеркнет Ваши достоинства», - пишет глупый креативщик. Разве же в этом главное? Главное, что она скроет недостатки! В мире, где достаток - бог, недостаток чего бы то ни было страшен.

Шуба - это покров. Что говорит человек, признающий свое поражение, не знающий, что делать? Он говорит: «Нечем крыть…» Стыдно, когда видно - а что видно? Что не все сложилось, как хотелось, что жизнь уже почти прожита, что у соседей щи погуще и бриллианты покрупнее. Мы скорее спрячем, укроем от посторонних глаз не сокровище, а то обстоятельство, что никакого сокровища у нас нет.

Скорее, скорее накинуть на себя спасительный покров, пахнущий мездрой и покоем! «Когда я в шубе, - говорила мне актриса Вера Могилевская, - меня меньше толкают в автобусе…»