ТАЙНА ИЗВЕСТНОГО РОМАНСА

ТАЙНА ИЗВЕСТНОГО РОМАНСА

Хорошо известный романс Микаэла Таривердиева на стихи Марины Цветаевой «Мне нравится, что вы больны не мной…» из кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром» многими воспринимается с мягкой грустинкой и в представлениях связывается с безответной любовью — обреченной, возможно, придуманной, пришедшей из мечты. Так ли было на самом деле? О ком или о чем грустила великая поэтесса? К кому она обращалась в этих стихах?

Судьба к автору стихов и к ее младшей сестре Анастасии (Асе) была неласковой: еще в отрочестве осиротила, обрекла на рискованную самостоятельность. Без материнской любви девочкам жилось неуютно, и возникший дефицит ласки и нежности они торопились заполнить другой любовью — мужской. Обе слишком рано вышли замуж и обзавелись детьми, не достигнув или едва достигнув совершеннолетия. Асе исполнилось 17 лет, когда у нее появился сын Андрей, а Марина родила Ариадну в 19 лет.

Преждевременная взрослость, неумение руководить своими страстями, нежелание ограничивать себя в них быстро привели к пресыщению: Асин брак с юным Борисом Трухачевым распался, и она пустилась в гульбу, а Марину обуял лесбийский демон в образе Софии Парнок, отрывающий ее от семьи и невероятно изматывающий физически и морально. Бури свирепо завьюжили в душах сестер Цветаевых, разгул любовных влечений вскружил им головы, они потеряли чувство меры, и вновь обрести почву под ногами не имели сил. Словно темным облаком накрыло, бедных.

Но вот начало распогоживаться, в настроениях забрезжила солнечность, в поступках — благоразумие, возвратилась упорядоченность существования. У Аси улеглись горечи и обиды от первой неудачи, возник новый роман — с маленьким рыжим евреем, как она сообщала Марине в письмах. Да и у Марины перегорели неудержимые вожделения, и несносным бременем показалась ей зависимость от распущенной капризной тетки, посягнувшей на репутацию Сережи Эфрона, любимого мужа. Эта нахалка распоясалась и во всеуслышание объявила о своей победе над ним, словно в насмешку опубликовав слишком откровенные, хвастливые и неумные стихи:

Адонис сам предшественник юный мой!

Ты начал кубок, ныне врученный мне, —

К устам любимой приникая,

Мыслью себя веселю печальной:

Не ты, о юный, расколдовал ее.

Дивясь на пламень этих любовных уст,

О, первый, не твое ревниво, —

Имя мое помянет любовник

«Алкеевы строфы».

Этого Марина ей простить не могла, тем более что в ней, кажется, зрела новая страсть — непонятно к кому, но сердце щемило и хотело подготовиться к новому полету в сумасшествие: остыть, сбросить надоевшие оковы и восстановиться. Марина, удовлетворенная возникшими переменами, предвкушает наступавшее в ней затишье:

Вспомяните: всех голов мне дороже

Волосок один с моей головы.

И идите себе… — Вы тоже,

И Вы тоже, и Вы.

Разлюбите меня, все разлюбите!

Стерегите не меня поутру!

Чтобы могла я спокойно выйти

Постоять на ветру.

С таким настроением она приехала в гости к сестре, и тут познакомилась с Маврикием Александровичем Минцем — маленьким рыжим евреем, о котором Ася уже писала. Как и Асе, ей он тоже понравился. Так что же — вновь на пути встал мужчина? И опять надрыв, побег или поединок?

Но нет, Маврикий Александрович любит только Асю и это снимает с Марины настороженность и тревогу, она облегченно вздыхает — значит, ей ничто не помешает отдохнуть от потрясений.

Высвобождение и распрямление личности — вот что происходило с ней, вот с чем в душе она села за стол, чтобы запечатлеть этот безмятежный миг, доверить его бумаге и послать нам в будущее. Так появилось и парадоксальное, и блестящее «антилюбовное» стихотворение «Мне нравится, что Вы больны не мной…». Оно обращено к Маврикию Александровичу Минцу, — близкому другу сестры Анастасии.

Спасибо Вам и сердцем и рукой

За то, что Вы меня — не зная сами! —

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не-гулянья под луной,

За солнце не у нас над головами, —

За то, что Вы больны — увы! — не мной,

За то, что я больна — увы! — не Вами.

Чувство раскрепощения, уверенности в себе так приятно, как сон после изнуряющего бега! И Марина радуется, что может быть сама собой, и ничто не помешает ей писать в письмах к родственникам: «Сережу я люблю на всю жизнь, он мне родной, никогда и никуда от него не уйду. Пишу ему то каждый, то — через день, он знает всю мою жизнь, только о самом грустном я стараюсь писать реже. На сердце — вечная тяжесть. С ней засыпаю и просыпаюсь».

Но это была лишь ранняя молодость. Впереди у каждого из этих неординарных людей лежали трудные дороги…