Даниил Торопов -- Апостроф

Даниил Торопов -- Апостроф

Евгений Головин. "Там". — СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2011, 296 с.

"Познавая мир, поэт не претендует на исключительность своего видения. Он не признаёт за собой права назначать и определять существо вещей. Инициатива остаётся за вещами, а особенно за некоторыми из них, что даёт поэту шанс увидеть и познать самого себя. Учителем поэта становится водная струя. Его любимым образом — лабиринт, его горизонтом — зеркало. Он надеется с его помощью спастись от "механического времени". Смотря в зеркало, он начинает "познавать" себя, а точнее говоря, вспоминает, что снаружи он выглядит именно так. Любое воспоминание требует, однако, бесчисленного количества озарений. В течение секунды поэт видит какое-то лицо, знакомое, но в то же время иное…"

"Там" — первая посмертная книга Евгения Всеволодовича Головина. Большая часть текстов, равно как и составивших книги "Серебряная рапсодия. Впечатления о русской поэзии начала XX века" и "Мифомания", прошла через публикации в "Завтра". Но книга — всё ещё культурный артефакт. Тем более издание Головина. Регулярно встречаю готовность отдать большие деньги за "Приближение к Снежной Королеве" (тираж давно закончился), при том, что все тексты имеются в открытом доступе в интернете.

Первая часть "Там" — Testamentum Polaris. Горизонты активной поэзии — тексты "Новое понимание красоты", "Дегуманизация", "Персонажи современной поэзии" и драгоценное эссе "В сторону созвездия Лиры" — головинская статья ещё шестидесятых годов, из польского журнала Poezja. Вторая — Opus Mago-Poeticum. Абсолютная поэзия — эссе о Готье, Бодлере, Тракле, Бенне. Наконец, приложение — это собрание гротесков, именно так именовал новую форму сам Головин. И недовольно реагировал на попытки дать определение — рассказ. Для будущих комментаторов: стоит иметь в виду.

"О чем пишет Головин в своих текстах? О чем повествует в лекциях? Все не так очевидно. Понятно лишь, что это не эрудиция и не информация... Едва ли он ставит своей целью что-то сообщить, о чем-то рассказать, продемонстрировать свои познания, привлечь внимание к терпким формулам и гипнотическим сюжетам. Сообщения и статьи Головина не имеют ни начала ни конца, они жестко противятся накопительному принципу — по мере знакомства с ними человек не приобретает, но от чего-то избавляется: такое впечатление, что льдинка нашего "я" начинает пускать весенние капли, рассудок мягко плавится, каденции фраз, образов, цитат, интонаций уводят нас в раскрашенные лабиринты смыслов, ускользающих даже от того, кто увлекает нас за собой...", — замечал Александр Дугин в эссе "Auf, o Seele!"

Меня всегда интриговало, что для Головина делали исключение даже те люди, которые скептически воспринимали персонажей, ассоциировавшихся с его кругом. Критерии негатива были различны — идейные, политические, религиозные, эстетические или просто человеческие. Но Головин оставался вне критики. Более того, эффект Головина был совершенно непредсказуем.

Так, свой экземпляр "Приближения" я пожертвовал в прошлом году действующему члену Совета Федерации: по уверению его помощников, сенатор света белого не видел без книги. А недавно газета получила письмо, в котором автор критически высказывался о рубрике "Так говорит Гиренок", о тексте "Философия — это поступок". Установки читателя были осязаемы и, понятно, почему ему не понравилась "асоциальная" резкость Гиренка. Но тут же следовала фраза, от которой отдел культуры в полном составе пришёл в изумление: "То ли дело — раньше вы публиковали тонкие культурологические тексты Головина". Увязать негодование от текстов Гиренка с мировоззрением автора было несложно. Однако Головин в качестве положительного примера в прямолинейной оптике удивил.

Впрочем, конечно, "оппонентов" у Головина хватает. Например, в научном сообществе. Всё дело в том, что "академические" люди предпочитают работать с тем, как сказано, Головина же интересует — что…

"Распад иерархической структуры после Французской революции санкционировал бесконечные "изменения" и "изобретения", прежде всего, в языке искусства. "Если Бога нет, какой я после этого капитан", — заявил один из персонажей "Бесов" Достоевского. Если нет музыки сфер, какие могут быть тоники и доминанты в гамме, да и гаммы вообще? Если нет творящего логоса, какие могут быть субстантивы в предложении, да и предложения вообще?.. Поскольку любовь (амар трубадуров, квинтэссенциальная энергия, что "движет солнце и другие звезды") покинула этот мир, органическая иерархия бытия рассыпалась. Человеческое общество рассеялось на группы, которые имеют тенденцию либо уничтожать одна другую, либо изолироваться одна от другой. Поэты составляют одну из групп, изолированную от большинства остальных. Отношения современной поэзии и общества можно расценивать как развод по взаимному равнодушию. Что отличает механическую структуру от органической? Центр механической структуры всегда находится вне её самой, и она функционирует только посредством заимствованной энергии. Поэзия не может дать механизированному человеку такой энергии, поэзия — не "допинг". Поэзия пребывает в смутной и сложной грёзе о "новом человеке".