О РАБОТЕ НАД НОВЫМ УЧЕБНИКОМ ДЛЯ НОВОЙ ПРОГРАММЫ (ДОКЛАД И ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО НА I ВСЕРОССИЙСКОМ ОБЪЕДИНЕННОМ СЪЕЗДЕ ОПЫТНО — ПОКАЗАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ И МЕТОДИЧЕСКИХ БЮРО ГУБОНО)

О РАБОТЕ НАД НОВЫМ УЧЕБНИКОМ ДЛЯ НОВОЙ ПРОГРАММЫ

(ДОКЛАД И ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО НА I ВСЕРОССИЙСКОМ ОБЪЕДИНЕННОМ СЪЕЗДЕ ОПЫТНО — ПОКАЗАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ И МЕТОДИЧЕСКИХ БЮРО ГУБОНО)

Товарищи, мне чрезвычайно жалко, что вообще мне не приходится присутствовать на заседаниях конференции, так как конференция ваша совпала с партийным съездом и мне приходится там сидеть, так что только под конец я смогу, вероятно, бывать на вашей конференции.

Мне предстоит сегодня сделать доклад о новом учебнике. Я думаю, что мне не придется много говорить. Я бы хотела, чтобы мой доклад был только основанием для обмена мнениями, так как в моем распоряжении очень мало времени, а мне хотелось бы заслушать мнения товарищей с мест по поводу того, как нам нужно создавать новый учебник.

Всех нас довольно сильно в свое время охватывала ненависть к старому учебнику. Все те, кто проходил старую школу, прекрасно помнят, как само слово «учебник» и вид учебника вызывали обыкновенно весьма неприятное чувство. Помнится мне, как кто-то описывал: окончивший гимназист едет на извозчике, ноги поставлены на связанные внизу учебники, а к сиденью прикреплена березка — символ радости, что проклятая учеба окончилась, что настал момент, когда проклятые учебники можно выбросить в печку. Это была общая ненависть к учебнику, который глушил все живое, потому что и содержание его было плохо, и форма изложения была неудобоусвояема, и, кроме того, он использовался самым нецелесообразным образом. Все это заставило в первые годы революции ряд учителей высказываться против необходимости какого-либо учебника. Первое, что делалось, — это изгонялся учебник из школы. Это течение было настолько сильным, что недавно на одном из заседаний ГУСа пришлось слышать повторение, отрыжку этого настроения: там заявили, что, пожалуй, без учебника и лучше.

Мне кажется, что нам надо идти не этим путем. Конечно, те учебники, которые в спешном порядке переиздаются Госиздатом, хотя и не заключают в себе ничего контрреволюционного и в большинстве случаев дают некоторый материал, но во многих отношениях напоминают еще старый учебник, и у многих учителей, идущих по новому пути, этот новый учебник, в довольно большом количестве выбрасываемый на книжный рынок, возбуждает неприязненные чувства.

Я думаю, что не надо изгонять учебник, а надо поработать всему учительству, и учительству опытно-показательных школ в первую очередь, над созданием нового учебника. Почему нужен учебник, почему без него мы не можем обойтись? Во-первых, он необходим самому учителю. Мало написать программу: программы в том виде, в каком они существуют, по существу, представляют собою только краткий конспект, в который можно вложить то или другое количество материала; программы определяют содержание, но не материал преподавания. Программы дают только общую обрисовку, но, чтобы заполнить их содержанием, надо иметь в руках достаточно научно продуманный и обработанный материал. Вот такой материал и необходим учителю, потому что условия, в которых работает учитель, обычно таковы, что самому ему бегать по библиотекам, которых в провинции даже еще нет, некогда, а на покупку книг у учителя, само собой, денег нет. Собирание материала — конечно, труд чрезвычайно большой и совершенно в данных условиях для учителя непосильный. Но даже если бы он и был посилен, то это была бы просто нецелесообразная растрата времени. Необходимо собрать материал, расценить его и тем самым избавить учителя от этой предварительной черновой работы по сбору материалов. Надо дать учителю достаточное количество ценных фактов, и тогда учебник будет действительно большим пособием учителю.

У меня сохранилось довольно живое воспоминание со времени 1919 г., когда я ездила не пароходе «Красная звезда». Мы останавливались в каждом местечке, и я всюду разговаривала с учителями. При слиянии Волги и Камы, в селе Богородском, одна учительница мне сказала: «Мы готовы учить по-новому, но только мы не знаем, как это делать. Я спрашивала инструктора, что мне рассказывать по истории, а инструктор помялся и говорит: «Рассказывайте о вече». — «Хорошо. Ну, а потом еще что?» — «Потом, — говорит, — вы получите инструкцию».

Вот такой заброшенной учительнице из села Богородского надо дать материал, — она должна знать, что надо рассказывать. У кого ей спросить? Где ей взять материал? Необходимо, чтобы у учителя был под руками материал, которым о» мог бы пользоваться для сообщения ученикам. Поэтому учебник является необходимым пособием для учителя, необходимым орудием труда, и этого забывать и игнорировать никак невозможно.

Может быть, отдельные учителя, которые вначале в силу отсутствия таких учебников сами шли своей дорогой и проделали работу по собиранию материалов, — может быть, они хотят, чтобы этим путем шли и остальные учителя. Но нельзя, чтобы одним и тем же путем шли и жили все, чтобы на это затрачивалась масса сил. У учителя и без того достаточно работы, и нельзя наваливать на него еще работу по собиранию материала. У него и так колоссальная работа по приспособлению этого материала к ребенку, по выработке тех форм, в которых этот материал ребенку может быть сообщен. Так что учебник является пособием для учителей, необходимым орудием труда, точно так же, как он является необходимым орудием труда для учеников.

Ребенок должен учиться усваивать не только то, что говорит учитель, а должен научиться работать сам по книге. И если в руках его нет учебника, нет сборников материалов, где он всегда может навести определенную справку, где он может посмотреть, как расположен материал, в какой перспективе, когда он не может иметь перед собой печатного материала, относительно которого дано разъяснение, который он должен всячески проверить, самостоятельно над ним поработать, тогда мы, конечно, чрезвычайно ослабляем влияние школы и не даем ученику в руки всех тех средств, которые он должен иметь для того, чтобы овладеть знанием. Откуда он получает знания? От учителя и из книг. И надо к тому, что может дать учитель, дополнительно дать еще книгу, с которой он может самостоятельно работать. Задача учителя — научить его пользоваться этой книгой целесообразным образом. Поэтому не только для учителя, но и для ученика учебник является чрезвычайно ценным материалом.

Но, конечно, для того чтобы учебник был орудием труда и для учителя и для ученика, он должен быть составлен определенным образом. Важно, чтобы содержание учебника было действительно на высоте задачи. Надо, чтобы тот материал, который дает учебник, был бы ценен прежде всего с научной точки зрения. Никоим образом в учебнике не должна допускаться никакая вульгаризация, никакие необоснованные обобщения. Каждый сообщаемый в учебнике факт, каждая сообщаемая мысль должны быть обоснованы в научном отношении, они должны представлять собой ценность с научной точки зрения. Конечно, другое дело, в каком виде и как эта мысль будет преподнесена ученику, какую работу ученик должен будет проделать, чтобы эту мысль усвоить, но важно, чтобы учебник давал только научно проверенные истины и не давал их в такой форме, чтобы это было как-нибудь навязано ученику, но чтобы они становились для ученика очевидной истиной. С научной же точки зрения должен происходить выбор сообщаемых фактов: из ряда фактов надо выбрать наиболее типичные, наиболее важные именно с научной точки зрения.

Но этого одного мало. Мы должны помнить каждую минуту, что из ученика прежде всего мы воспитываем строителя новой жизни. Поэтому необходимо, чтобы весь материал, который дается ученику, был проработан с общественной точки зрения; чтобы при выборе фактов был учтен их общественный удельный вес, определено, насколько именно важно усвоить его ученику, для того чтобы этот материал расширил его понимание общественной жизни, повлиял на его деятельность в направлении преобразования существующей жизни.

Когда какой-нибудь учебник Иловайского сообщал нам длинные анекдоты о том, что Алкивиад отрубил своей собаке хвост, когда мы должны были учить это и отвечать на уроке, то мы, даже будучи детьми, понимали, что с общественной точки зрения это вовсе не общественно необходимый материал и что материал, который рисует всю эпоху рабства в целом, — что этот материал гораздо ценнее с общественной точки зрения, что он гораздо более общественно необходим.

Я помню, когда я занималась в воскресной школе, были глубокие и долгие споры по поводу того, что надо давать ученику. У нас была чрезвычайно талантливая преподавательница истории Е. Н. Щепкина, которая умела исторический материал преподносить в необыкновенно живой форме. И вот она забавлялась тем, что со взрослыми учениками, рабочими, пришедшими от станка, уделявшими при 12–13-часовом рабочем дне вечера для того, чтобы получить кое-какие крохи знаний, в течение целого ряда уроков занималась нумизматикой. Она старалась доказать, что внимание и интерес к ученикам талантливый учитель может удержать на любом предмете, как бы далек он от жизни ни был. Другая часть учительниц указывала на то, что это, конечно, можно сделать, но важно подойти с той точки зрения, что этому рабочему, который уделяет крохи своего времени, важно. Допустимо ли останавливаться на таких вопросах, не является ли это пустой тратой времени, или же важно остановиться на тех вопросах, которые имеют непосредственное значение для классовой борьбы рабочего, для всей его жизни?

Вопрос стоял по отношению к взрослым рабочим. Но вопрос о содержании материала для преподавания имеет также чрезвычайно важное значение в школе для детей и подростков. Мы не можем подходить к материалу, который вводится в учебник, иначе, как с точки зрения общественной необходимости. Это, конечно, не только к общественным наукам имеет отношение. Возьмем, например, вопросы ботаники. Понятное дело, мы скажем, что изучать бесконечное число форм растений нецелесообразно, ибо гораздо важнее изучить жизнь растений. Почему изучить жизнь растений важно с общественной точки зрения? Потому, что, зная жизнь- растений, ученик будет знать, как надо эти растения сажать, как получить максимум урожая; он будет знать, как вести земледелие.

Только благодаря тесной увязке ботаники с земледелием ботаника получает общественное значение. А заучивание бесконечных названий растений никакого общественного значения не имеет и является только простой перегрузкой.

Итак, в подходе к выбору материала надо руководствоваться двумя вещами: во-первых, необходимо руководствоваться вопросом о том, какую научную ценность имеет подбираемый материал, и, во-вторых, насколько он общественно необходим.

Далее необходимо, если материал правильно намечен и выбран, правильно его расположить, в правильной перспективе, ибо это тоже имеет важное значение, потому что факт имеет значение лишь в цепи других фактов, в цепи других явлений.

К вопросу о выборе материала надо подходить точно так же и с педагогической точки зрения. При этом надо определить, годен ли сообщаемый материал для данного возраста, для данной эпохи, для той среды, к которой принадлежит ребенок; надо определить, может ли он воспринять тот или иной факт. Современный ребенок, конечно, впитывает в себя гораздо большее число фактов, касающихся современности, чем, например, ребенок 80-х годов; что доступно ребенку из крестьянской среды, то недоступно ребенку городскому, и наоборот. Следовательно, необходим выбор фактов из ряда равнозначащих и одинаково общественно необходимых фактов. Надо выбирать тот факт, который легче всего может быть усвоен ребенком данной эпохи, данной среды. Такой подбор фактов, такой выбор материала может сделать только педагог, изучающий ребенка, знающий ребенка, и только он может проверить, правилен ли выбор факта с точки зрения педагогической.

Итак, необходимо, чтобы учебник содержал в себе материал, ценный с научной точки зрения, общественно необходимый и созвучный ребенку. Такой материал необходим учителю, и всех вышеуказанных свойств его достаточно, чтобы учебник был ценен для учителя.

Далее следует громадная работа по приспособлению этого материала к ребенку. Современная психология указывает, что прежде всего надо исходить из эмоционального переживания, которое затрагивало бы определенные чувства ребенка, сосредоточивало бы его внимание на том или ином явлении. Что может вызвать у ребенка эмоцию в том или ином случае? Чтобы определить это, приходится проделывать большую по наблюдению работу, потому что часто какое-нибудь явление, факт, производящий сильное впечатление на взрослого человека, может совершенно не задевать ребенка, к нему ребенок может остаться совершенно равнодушен. Но, с другой стороны, совершенно незаметная, мельчайшая частность может оставить глубочайшее впечатление у ребенка на всю жизнь.

Поэтому необходимо устанавливать каждый раз, как ребенок подходит к данному факту, как он его воспринимает. Для этого надо наблюдать. Старый учебник обычно плохо разрешал эту задачу. Нам в наших учебниках надо подходить к материалу с точки зрения современного ребенка, надо класть в основу этого материала переживания ребенка и его опыт. Конечно, тут для детей разной среды, для детей городских и деревенских, должен быть совершенно различный подход, в особенности в более раннем возрасте. Важно, чтобы то, что рассказывается ребенку, исходило из фактов, которые затрагивают, волнуют ребенка, а проверить это, испытать можно только на практике. Поэтому совершенно необходимо и очень важно, чтобы дело составления учебников велось учителями и проверялось ими на опыте.

Можно сказать, что наиболее эмоционален для ребенка конкретный материал. Но что значит «конкретный» материал? Понятие конкретности изменяется вместе с возрастом. Для ребенка более раннего возраста это будет тот материал, который он может ощупать, обнюхать. Для ребенка более старшего возраста это будет материал, вызывающий в нем определенный образ, — живой рассказ, картина. И для ребенка еще более старшего возраста конкретность достигается лишь тем, что берется факт из живой действительности. Другими словами, то, что понятно и конкретно для одного возраста, совершенно непонятно и неконкретно для другого возраста. Научиться для каждого возраста, для каждой ступени подбирать материал, подбирать конкретный материал, который был бы органически связан с опытом ребенка, — это для нас чрезвычайно важно.

В дальнейшем необходимо, чтобы усвоенный, переработанный, вошедший в умственный багаж ребенка факт не оставался, не лежал у ребенка мертвым капиталом. Необходимо, чтобы ребенок с этим багажом начинал активно действовать. Скажем, вопрос о воздухе. Здесь исходить можно из следующего факта: тетка Марья угорела — угорела так, что еле отходили. Об этом факте ребята говорят, и его надо взять учителю исходным пунктом, чтобы объяснить ребенку состав воздуха, объяснить, что такое угар, отчего он происходит. Но не надо этим кончать. Надо, чтобы вновь приобретенные знания ребенок умел воплотить в действие. Поэтому надо ему показать еще, например, как надо устраивать вентилятор, скажем, в погребе, где спертый воздух; надо навести ребят на мысль, что они должны организоваться и следить за тем, чтобы открывались форточки в классе и т. д. В каждом отдельном случае, в каждой конкретной обстановке могут быть различные практические работы, тесно связанные с изучаемым явлением, и они, конечно, различны для разных возрастов: для младших ребят школы I ступени — одни, для старших — другие и для II ступени — третьи.

Но важно основное — чтобы приобретенное знание служило жизни, чтобы оно отражалось на трудовой деятельности ребенка. Такого рода увязка чрезвычайно важна, в учебнике должны даваться примеры такой увязки. Между прочим, из необходимости исходить из переживаемого ребенком опыта вытекает необходимость разным образом писать учебники для разного возраста. Для первых лет лучше всего учебники, очень близко стоящие к жизни детей. Для первого года, например, было бы идеальным, если учебник дает печатный материал, отражающий жизнь ребят данной школы. По мере того как расширяется опыт ребенка, по мере того как этот опыт делается менее локальным, в учебниках может найти отражение материал данной местности, а для старших классов I ступени — и целого района.

Такое приспособление материала к ребенку представляет собою, конечно, чрезвычайно большую работу, и проделать ее можно только коллективным путем…

Как должна идти работа над новыми учебниками? Определяющим моментом является программа. Наличие программы дает возможность установить, какого рода учебники, для какого года нужны. Сейчас работа идет без всякого плана. Как издаются сейчас учебники? Приходит автор в Госиздат и говорит: «Вот я написал учебник для I ступени». Госиздат передает этот учебник в ГУС. ГУС рассматривает, нет ли там контрреволюции, предъявляет минимальные методические требования: чтобы учебник был написан человеческим языком, чтобы было не очень отвлеченно и пр. Такой учебник печатается и поступает в обращение, а как он воспринимается ребятами того или иного возраста, той или иной среды, — это остается неизвестным. Изготовление учебников шло без определенного плана, в результате по целому ряду вопросов нет никаких учебников, а по ряду других было перепроизводство учебников. Так, по математике их сколько хочешь, а по обществоведению — кот наплакал. Надо создать определенный список учебников для каждого года, над которыми желательно работать. Затем необходимо начать коллективную работу. Надо, чтобы подобрались соответствующие группы. В каждую группу непременно должны входить общественник, который может расценивать все вопросы с общественной точки зрения, специалист, знающий именно данную отрасль науки, и педагог, который знает ребят. Необходимо, чтобы эти группы могли опираться на ребят и втягивать этих ребят в работу. Втягивать ребят в работу — это чрезвычайно важный вопрос. В свое время Л. Н. Толстой наметил совершенно правильный путь. Его педагогические книжки, хотя они и защищают с общественной точки зрения весьма парадоксальные идеи, с точки зрения педагогической имеют громадную ценность. Там есть такая статейка: «Кому у кого учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят?» В ней дается образец того, как можно ребят втягивать в писание учебников. Толстой проделал большую работу с ребятами. Здесь у пас есть великолепнейший образец коллективной работы, где сам писатель Толстой становится как бы на задний план: он умел вытянуть из ребят всю сумму их наблюдений, сумму опыта и определенным образом этот опыт комбинировать. От одного ребенка он берет способность обобщать, от другого — умение практически подойти, в результате получается высокохудожественная вещь. Это в беллетристике, но и в целом ряде других областей можно организовать таким образом коллективную работу ребят.

Вот такие учебники, которые были бы написаны при содействии самих ребят, будут очень ценны (Это не значит, что мы будем говорить ребенку: «Пиши что хочешь, на какую хочешь тему» и т. д.; если так подходить, то ребята пишут о чем попало и как попало.) Надо уметь направлять творчество ребят в определенное русло и в смысле художественной иллюстрации, и в смысле изложения самого факта, и в смысле продумывания задач. Тут, я думаю, вдумчивый учитель может открыть целый ряд совершенно новых подходов и новых путей; и, конечно, такая книжка, которая написана при участии самих ребят, написана в доступной им форме, будет близка ребятам, понятна и даст возможность подходить к материалу с детской точки зрения. Но тут важно, как направить творчество ребят по определенному руслу, как возбудить их интерес, дать им известные идеи и уметь ухватить их интерес. Задача учителя — определенным образом направлять их творчество, помогать ему выявляться, отливаться в определенную форму.

Я думаю, что нам при ГУСе придется создать нечто вроде такого бюро, которое бы развернуло переписку с учителями специально по вопросу об учебнике. У нас было однажды заседание, на котором мы разговаривали с представителями московского учительства о такой совместной работе, которую можно будет провести тут, в Москве. К сожалению, ряд других неотложных работ помешал временно продолжению этой работы. Но вот сейчас, я думаю, эту работу по созданию нового учебника можно будет возобновить. Я думаю, что в деле создания нового учебника в первых рядах будут учителя опытных школ. Бюро должно будет собирать опыт, производимый в различных школах по созданию нового учебника, объединять этот опыт, подытоживать его, выбирать из него наиболее ценное и доводить до общего сведения.

Только совместными усилиями удастся создать учебники, которые будут настоящим орудием труда в руках ребят и не будут возбуждать той ненависти, которую возбуждал старый учебник.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Мне немного надо добавить к тому, что было сказано. Нам не надо забывать, что все-таки дети должны научиться книжку читать, с книжкой работать. Но как обходиться без учебников в деревенских школах, где обыкновенно ребята не доходят до последнего класса, как можно им не давать практики чтения, я себе не представляю. Я думаю, что это утопично. Может быть, интересно проводить работу без книги, может быть, это интересный педагогический опыт в некоторых отношениях, но все же практически необходимо дать умение читать. Поэтому нам безусловно нужен учебник.

Насчет детских изложений. Конечно, это очень целесообразная вещь, по не надо забывать, что это только часть работы, что но мере развития у ребят научного подхода к изучению вещей, по мере повышения их возраста придется перейти не к детским изложениям, которые важны в самом начале, а перейти к следующей, второй ступени: им нужно давать материал научный. Так что все сводить к детским изложениям нельзя. Составление учебников надо лишь начать с близкого, понятного ребятам. Это, конечно, хорошее начинание, и, может быть, его надо ввести, для того чтобы получить материал для подходящего учебника. Опыт в целом ряде школ может дать методические указания, как ладо составлять учебники, а практическая работа может дать совершенно новые подходы, новые идеи, которых у нас раньше не было. Над этим надо упорно работать.

В записках мне предложен вопрос, как я оцениваю книжку Блонского «Красная зорька». Мне кажется, что эту книжку нужно положить в основу опыта. Конечно, это пестрый материал. Есть материал очень ценный, хорошо усваиваемый ребятами, расширяющий горизонт ребят, и есть материал, который, мне кажется, для ребят будет не под силу. Эта книжка дает практические указания, над которыми надо задумываться, — это хорошо, но их слишком много, слишком иногда они бывают трудными. Я думаю, что хорошо бы эту книжку проработать коллективно, посмотреть, как и на какие ее части реагируют ребята, что для ребят приемлемо, что не приемлемо, внести конкретные предложения, какой рассказ выкинуть, какой заменить, и т. д. Мне кажется, что можно эту книжку взять за основу.

Тут говорится в одной записке, что желательно допускать учебные пособия, которые предназначены для I ступени не в форме книжки, а в виде отдельных листовок по каждому вопросу. Такая складная хрестоматия — вещь очень удобная, особенно в старших классах, когда ребята разделяются по группам; тут действительно можно книжку разделить на несколько частей и полнее ее использовать. Я думаю, что введение такого опыта было бы полезно.

Мне очень мало остается прибавить к тому, что было сказано. Я думаю, что более подробные прения будут по докладу Б. П. Есипова и, может быть, я приеду на это заседание, чтобы принять участие в дальнейшем обсуждении этого вопроса. Из речей высказавшихся было видно, что все же ясно сознается необходимость создания нового учебника. Даже когда говорил Н. В. Чехов, он говорил, что, безусловно, отвергается учебник старого типа, но насчет учебника нового типа он не так решительно говорил, хотя в этом отношении на местах вопрос стоит очень остро. Например, по ответам, которые мы получили, крестьяне просто перестают посылать ребят в школу, если у них нет учебников, — считают это несерьезными занятиями. Может быть, тут есть доля истины, потому что три года оставаться ребенку в школе нельзя только для того, чтобы повторять за учителем, а нужно научиться самому необходимому и элементарному в жизни — грамоте. Необходима работа над учебником для I и II ступени. Если на это будет направлено внимание, то ОПУ (опытно-показательные учреждения. — Ред.) могут тут выполнить колоссальную работу, создать совершенно нового типа учебник, о котором не придется толковать, нужен он или не нужен. Я надеюсь, что к следующему съезду ОПУ мы уже в другой плоскости будем обсуждать этот вопрос и будет ряд практических проектов с мест относительно новых учебников, их мы и будем обсуждать.

Пока позвольте пожелать всего лучшего.

1924 г.