22

22

19/5 [1923, Берлин] Дорогая моя, ты стала чрезвычайно скупа на письма. М. б., рецепт и хорош в лаконичности своей, но меня этим не вылечишь. А болен я злобой. Суди сама: “Курбова” изъяли. После сего издатель, не спросив меня, чтобы спасти книгу, написал к ней возмутительное предисловие 131. Каково? Далее – вчера получил от Воронского 132 телеграмму о том, что “Трест Д. Е.” отклонен по политическим мотивам. Меня против моей воли загоняют в “ZOO”. Напиши, есть ли место в Петербурге, где я могу печататься и где сносно платят. Существуют ли и[здательст]ва, которые купили бы что-ниб[удь]. Не забудь – узнай и напиши.

Если ты встречаешься с Замятиным 133, скажи ему, что я очень обрадован статьей его обо мне и послал ему письмо через “Россию”. Не думай, что я столь падок на похвалы. Просто я ценю очень мастерство и европейскость Замятина. Читала ли ты “Курбова”? “Д. Е.” здесь выходит на днях, и я постараюсь тебе переслать его, хотя это теперь трудновато. Что ты делаешь и что пишешь? Здесь так холодно, что мне кажется, будто Гольфстрем окончательно покинул Европу. Вышла ли твоя новая книга 134? А о Пастернаке ты зря: он не виртуоз, но вдохновенный слепец, даже не сознающий, что он делает.

Пиши же чаще.

Целую твой ИЭр.